Цзянсуский педагогический университет (КНР)
Средства создания комического в современной детской литературе
Чжэн Гуанцзе, к. филол. н.
Детская литература сегодня является динамично развивающимся сегментом российской художественной литературы, включающим значительное количество прекрасных образцов детских книг. Как отмечает М.Н. Крылова, «хорошие писатели есть, и они пишут, несмотря ни на что» [15, с. 11]. Среди языковых средств, делающих детскую и подростковую книгу хорошей, особо выделяются средства создания комического, с помощью которых авторы привносят в текст книги так любимый юными читателями юмор.
Вопросами способов создания комического в детской и подростковой литературе занимаются такие исследователи, как Е.А. Гаранина [6], В.В. Громова [7], Л.А. Зелезинская [11], А.А. Идиатулина [13], М.Н. Крылова [14], Н.М. Ротанова [20], И.В. Цикушева [24], Л.В. Чалова [25] и др. Психологи подчёркивают исключительную важность юмористического компонента личности подростка, сложность её формирования и большую роль литературы в этом процессе [2; 12]. По мнению психологов, «юмор - это своеобразный опыт человека по изменению негативного в позитивное» [12, с. 100], и именно поэтому он особенно необходим взрослеющей личности. При этом подросток подсознательно стремится к юмору, хочет его постичь, научиться понимать чужой юмор и шутить сам, так как «обладать чувством юмора - значит быть человеком особым, современным, который может легко найти общий язык с окружающими его людьми» [21, с. 53]. Поэтому юмористическая литература имеет и развивающее, и воспитательное значение.
Несмотря на исключительную важность комического для подростка, юмористическая литература - одно из наиболее неразвитых направлений современной детской и подростковой книги. Над созданием юмористических произведений для подростков работает ограниченное число авторов: А. Жвалевский и И. Мытько (в соавторстве) и ряд других писателей. Однако элементы юмора присутствуют во многих детских книгах.
Цель статьи - рассмотреть разнообразные языковые средства создания комического в современной российской литературе для детей и подростков.
По нашим наблюдениям, основным средством создания комического в современной детской книге является каламбур, или игра слов. Ещё академик В.В. Виноградов отмечал, что каламбурные преобразования не только представляют собой важную часть стиля многих русских писателей, но и отражают нашу национальную ментальность [4, с. 290-293]. По мнению М.Н. Крыловой, «исключительное разнообразие форм каламбура, то, что каламбуров становится не меньше, а больше в современном русском языке, доказывает, что русские традиции юмора живы, не убиты западной экспансией» [14, с. 64]. Каламбуры, словесные игры - принадлежность отечественной языковой традиции, традиции комического. Игра со словом определяется А.А. Идиатулиной как признак принадлежности современной детской литературы авангардистской игровой модели [13, с. 242]. Исследователь отмечает такие способы языковой игры, как тавтология, буквальное понимание тропа, стилизация безграмотной речи, метатеза, воспроизведение иноязычной речи, неологизмы и др. Не все данные способы мы находим в анализируемом материале, не все актуальны и используются одинаково часто.
Наиболее популярной формой каламбура является обыгрывание различных значений многозначного слова. Например, в одном из произведений А. Жвалевского и И. Мытько героиня заявляет: «А вот я не согласна. Все люди делятся…». Собеседница перебивает её: «Правильней будет сказать: “Все люди размножаются”. Мы же не амёбы» [9]. Обыгрываются два значения слова «делиться»: `распределяться, распадаться на части' и `размножаться с помощью деления' [18, с. 158], за счёт чего и создаётся юмористический эффект. Интересна реакция героини на такой язвительный комментарий, согласитесь, несколько неожиданный в произведении для подростков: «Мари замолчала и покраснела» [9].
Каламбурный, юмористический характер имеют создаваемые авторами детских и подростковых книг для наименования каких-либо реалий их сказочного (фантастического, фэнтезийного) мира окказионализмы.
В 2002 году вышли в свет две отечественные книги для подростков, авторы которых опирались при создании своих произведений на идею книг Дж. Роулинг о Гарри Поттере. Книги «Таня Гроттер и Магический Контрабас» Д. Емца [8] и «Порри Гаттер и Каменный Философ» А. Жвалевского и И. Мытько [10]. Позже издания стали сериальными, дополнились книгами, продолжающими повествование о приключениях героев и всё более отдаляющимися от прототипа - книги Дж. Роулинг.
Основным приёмом языковой игры в начале каждой из названных книг стало именно создание неологизмов - переосмыслений имён главных персонажей произведения Дж. Роулинг. Это, кстати, видно уже из названий книг, где обозначены имена главных героев. Д. Емец использовал только фамилию Гроттер, контаминировав имя Гарри Поттер, А. Жвалевский и И. Мытько использовали и имя, и фамилию героя Дж. Роулинг, изменив их с помощью метатезы - поменяв местами начальные согласные звуки: Гарри Поттер - Порри Гаттер.
Для А. Жвалевского и И. Мытько основным приёмом создания окказиональных имён является именно перестановка (метатеза) звуков в пределах одного слова или в двух словах: Волан-де-Морт становится Мордевольтом, Гермиона превращается в Мергиону, Философский камень - в Каменного Философа. Кроме того, авторы используют приём антонимической замены частей слова, например, преподаватель Северус Снегг превращается в Югоруса Лужжа (север - юг, снег - лужа). Применяется и приём фонетического созвучия с семантизацией слова: Грейнджер - Пейджер, Рон Уизли - Сен Аесли, МакГонагалл - МакКанарейкл, Хагрид - Харлей (имена звучат похоже, но получают разное значение). При изменении названия школы (Хогвардс - Первертс) авторы, видимо, имели в виду ассоциативные связи: Первертс - переворот, колдовство.
Д. Емец не столь наглядно связывает окказиональные имена с именами героев оригинального произведения, но, так же как и А. Жвалевский и И. Мытько, проявляет при их создании немалую изобретательность: одноклассника Тани Гроттер зовут Баб-Ягун, так как он внучок Бабы-Яги (бабушки Ягге). Другие одноклассники - Гробыня Склепова, Юра Идиотсюдов, преподаватели - Медузия Зевсовна Горгонова, Поклёп Поклёпыч. Есть, правда, и обычные имена: Катя Лоткова, Верка Попугаева, которые появляются, когда Д. Емец словно устаёт фантазировать. Прямых параллелей с именами героев книг Дж. Роулинг немного: фамилия приёмных родителей Тани - Дурневы (Дурсли у Роулинг), родителей Тани убила злая волшебница Чумадель-Торт (Волан-де-Морт) и некоторые другие.
Такие окказионализмы рассчитаны на читателя, хорошо знакомого с творчеством Дж. Роулинг. Недаром они вынесены и в название книг - чтобы помочь потенциальным читателям определиться с выбором книги ещё до её прочтения.
Предметом пародии стали также эвфемистические прозвища Волан-де-Морта, или кеннинги. Эти комбинации слов также можно отнести к неологизмам. У Дж. Роулинг они просты и незамысловаты: Вы-ЗнаетеКто. Примерно такие же кеннинги использует Д. Емец: Та-Кого-Нет. А вот А. Жвалевский и И. Мытько включают фантазию и стараются не повторяться в поисках пародийных наименований: Тот-произнесениеимени-которого-сопряжено-с-определёнными-фонетическими-трудностями, Тот-у-кого-уже-давно-не-былодостойного-собеседника и так до бесконечности.
Забавным комическим окказиональным элементом выступают в рассматриваемых произведениях также заклинания. У А. Жвалевского и И. Мытько это или объединённые дефисами предложения (В-лужу-прыгноски-сухие), в том числе устойчивого характера (Ничего-не-больно-курица-довольна), или слова, начинающиеся понятным корнем, а заканчивающиеся традиционным для заклинаний латинообразным суффиксом (Отдыхамус!), или объединения двух названных способов (Боингус-747-вертикалис-взлётус-зависатус), или игра на грани русского и английского языков (Клоуз-дуит), а также фраза с изменёнными границами между словами (Крас-наямос-ква) и др. Каждое из заклинаний звучит смешно: Щас-как-дам…, У-тебя-всяспина-белая, Лоре-аль. У Д. Емца среди заклинаний также присутствуют отсылающие к грамматике латинского языка (Искрис фронтис, Ничегоус невечнус). Есть также обыгрывания предложений, но без дефисов между словами (Капут тынетут) и объединения двух данных способов (Шлепкус вмятикус капиталис). Многие заклинания в книге Д. Емца менее наглядны и понятны, при быстром чтении подросток может и не расшифровать заложенного в них смысла: Актус кляузник макакис прерывоним забиякис. В целом же налицо несомненное сходство между данными комическими элементами в обоих произведениях.
Средством создания комического могут стать также аллюзии, отсылающие к каким-то историческим фактам и событиям, но выстроенные таким образом, что выглядят комично: «Хотела бы я знать, что тут делает Мертвый Гриф? Последний раз я встречала его, когда спускали на воду “Титаник”. Не помню, что там случилось с этим пароходом, но наверняка были какие-то неприятности» [8].
Как уже ясно из написанного выше, особое место в современной юмористической литературе для подростков занимают книги А. Жвалевского и И. Мытько: «Порри Гаттер и Каменный Философ», «Личное дело Мергионы», «9 подвигов Сена Аесли» [10], написанные как подражания-пародии на всемирно известные романы Джоан Кэтлин Роулинг о Гарри Потере. Они отличаются прекрасным стилем и юмором в традициях лучшей русской юмористической литературы. Игра со словом стала основным стилеобразующим средством для молодых авторов из Белоруссии. Особенно часто они используют такой приём создания комического, как каламбур на основе изменения фразеологических единиц (ФЕ).
Наиболее распространённым приёмом преобразования фразеологической единицы является буквальное понимание языковых единиц (слов), входящих в сочетание. При этом наблюдается разрушение ФЕ, по природе своей являющейся неразложимым в семантическом плане словосочетанием, и в результате - её неожиданное переосмысление, например: «Вы уверены, что доктор Хит может читать курс лекций? Вернее, что он умеет читать?» [Там же] - в ФЕ читать лекцию буквально понято слово читать; используется авторами для создания юмористического образа преподавателя из США, читающего только комиксы, да и то с трудом. Если какой-то из компонентов ФЕ был понят буквально, то в дальнейшем повествовании он может фигурировать уже по отдельности, что и создаёт комический эффект: «Сердце выпрыгнуло из груди и скакало по кухне. Остальное он слушал без сердца» [17].
Буквальное восприятие составляющих ФЕ компонентов является наиболее часто используемым способом образования каламбура в трилогии А. Жвалевского и И. Мытько. При этом часто данная игра демонстрируется в процессе диалога персонажей, когда один употребляет ФЕ в стандартном значении, а второй воспринимает (случайно или намеренно, но, в любом случае, по замыслу автора) в прямом. Например: «Лужж. Не отвлекайтесь, профессор. Вернемся к нашим баранам. Харлей, который пытался высунуть нос из брони, при слове “бараны” свертывается в плотный клубок» [10]. Персонаж по имени Харлей боится любых животных, и поэтому упоминание о баранах вызывает у него, при буквальном понимании ФЕ, такую реакцию.
Если ФЕ воспринимается буквально, в прямом значении, то она может быть сопоставлена в тексте с аналогичным по строению свободным сочетанием, что дополнительно усиливает языковую игру: «Клинч расстроился, у него всё начало валиться из рук, а сам он - валиться с крыши» [Там же].
Герой сам понимает, что он шутит, обыгрывает слово или фразеологизм: «- Прикройте мне спину! - прошипела Мерги. - А то ты обгоришь на солнце? - проявил смекалку Порри. - А то они нападут со спины!» [Там же]. То есть сами герои, а не только писатель и, в идеале, читатель, являются участниками языковой игры, её создателями, декодификаторами, игроками на поле каламбура.
Каламбур с использованием фразеологизма может быть построен на обыгрывании лексических значений не самого фразеологизма, а другого слова: «Да-а-а, - протянул негодяй, - я начинаю задаваться. В том числе я начинаю задаваться вопросом, правильно ли я выбрал дело всей жизни» [Там же] - здесь в игру включается сначала слово задаваться, а лишь затем ФЕ задаваться вопросом.
Языковая игра может коснуться устойчивых выражений с официально-деловой окраской; подшучивание над официальными выражениями вообще характерно для А. Жвалевского и И. Мытько: «Только для служебного пользования. Ну, ещё иногда можно для удовольствия послушать» [Там же]. Разрушение официального звучания вызвано буквальным пониманием оборота и противопоставлением ему антонимичного выражения с разговорной окраской. Ещё один пример: «На протяжении беседы Клинч трижды пишет заявление об увольнении по собственному нежеланию работать» [Там же] - обыгрывается выражение уволить/ увольнение по собственному желанию, и тоже с помощью антонима. Кроме того, устойчивый канцеляризм распространяется словом работать, что также служит созданию комического эффекта.
Антонимы как средство создания каламбура могут использоваться для образования аналогичного по структуре выражения с противоположным значением, путём замены одного из компонентов ФЕ антонимом. Например: «Если вы страдаете манией ничтожества, - каркнула птица, - стукните один раз. Манией величия - пятьдесят раз. Раздвоением личности - два раза…» [Там же]; «Анкетирование является обязательным, хотя и бессмысленным, и проводится в присутствии кандидата в посетители. Ответы проверяются на детекторе лжи, если это не помогает - на детекторе правды» [Там же].
Распространение фразеологизма за счёт различных слов уточняющего характера требует, как правило, расчленённого понимания фразеологизма, восприятия каждого его элемента как отдельного слова со своим собственным значением. Поэтому чаще всего предметом такого переосмысления становятся фразеологические единства. Распространяется зависимыми словами, как правило, один из компонентов фразеологизма, например: «Через десять минут девочка загрустила - надписи на мертвых, почти мертвых и еле живых языках ей ничего не говорили» [Там же] - распространён фразеологизм мёртвые языки, обыграно, оживлено слово мёртвые. Подобные примеры встречаем и в текстах других авторов: «Вот ведь прилип, как банный лист к заднему месту!» [1] - распространено устойчивое сравнение прилип как банный лист; «Лёнькины приятели смеялись до слёз. До моих слёз, имею в виду» [5] - распространено выражение смеяться до слёз с пониманием его в буквальном смысле.