Статья: Современное состояние песенного фольклора чувашей Сибири

Современное состояние песенного фольклора чувашей Сибири

Е.И. Исмагилова

Рассматривается степень сохранности чувашско-сибирской песенной традиции, ее жанровый состав и локальные особенности. Несмотря на неизбежный процесс утраты, чувашский песенный фольклор на сибирской земле сохранялся на протяжении всего ХХ в.; его отдельные произведения бытуют вплоть до настоящего времени. Лучшей степенью сохранности отличаются жанры необрядового фольклора - гостевые и лирические песни, чувашские частушки. Выявлены также локальные особенности изучаемой традиции: популярность переселенческих песен и песен с заимствованными сюжетами и напевами, наличие двуязычных песен, звучащих на чувашском и русском языках. Исследование основано на полевых аудиоматериалах, записанных в начале XXІ в.

Ключевые слова: фольклор сибирских переселенцев, музыкальный фольклор чувашей, песенный фольклор, «Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока».

E. I. Ismagilova. The present state of the song folklore of the Chuvashes of Siberia

The paper considers the degree of preservation of Chuvash-Siberian song tradition, its genre composition, and local features. The history of folklore records of Chuvash settlers is traced, the characteristic of collected material is given, and the genre system of song samples recorded in Siberia is built. From 2002 to 2013, 13 expeditions were accomplished in the different districts of Novosibirsk, Tyumen, Kemerovo, Omsk and Tomsk regions, Krasnoyarsk and Altai territories. The significant amount of audio and video records of song sample performances, as well as large volume of information about the ethnographic context of the existence of Siberian Chuvash songs, were collected. Despite the inevitable loss process, the Chuvash song folklore has been preserved on Siberian land during the entire XX century and some compositions exist until the present time. The best degree of preservation is distinguished for the genres of non-ritual folklore - lyrical, guest, dance tune, jocular songs, Chuvash humorous rhymes; the number of samples of these genres by more than two times exceeds the number of songs having the ritual dedication. The samples of ritual folklore recorded in smaller amounts testify about the carrying of almost all the main holidays of Chuvash folk calendar in Siberia in the first half of XX century, and also about the existence of many compositions of the family cycle. Besides that, the Chuvash variants of Russian songs of the later tradition were recorded. These compositions, adopted from the Russian folklore tradition, have strongly anchored in the Chuvash song culture. Their texts and tunes were significantly transformed by the folk performers. To create an objective impression about the existence of Chuvash folk culture in Siberia in XX century, the samples of Orthodox Christian chants, which sounded in the folklore context and have been subjected to considerable folklorization, should also be taken into account. The local specific is being formed in the Siberian Chuvash song tradition. It does express itself in the performance of the re-settlers songs, in a wide distribution of the songs with adopted subjects and tunes, singular samples of the bilingual songs, texts which sound in the Chuvash and Russian languages. Among the perspectives of further study is the structural and typological analysis of the tunes, and also the search for the Chuvash songs existing in Siberia, which were originally recorded at the Chuvash metropolitan territory, in the Volga region. The comparative analysis of texts and tunes of the songs samples undertaken on their basis will allow us to follow and study as much as possible the transformations that have occurred with the compositions of Chuvash folklore under the conditions of the Siberian diaspora.

Keywords: Folklore of Siberian settlers, Chuvash folk music, folk songs, Folklore Memorials of the Peoples of Siberia and of Far East.

В настоящее время в Институте филологии СО РАН проводится исследование песенного фольклора чувашских переселенцев, проживающих в Сибири. Чуваши широко расселены в различных областях сибирского региона, их численность - несколько десятков тысяч человек. Известно, что наиболее многочисленные и активные миграции чувашей из Поволжья за Урал пришлись преимущественно на 1910-1920-е гг. [Коровушкин и др., 2003, с. 28-38]. Традиционная культура, язык и фольклор сибирских чувашей в течение всего ХХ в. сохранялись и развивались в условиях наиболее удаленной от метрополии диаспоры.

Исследование песенной традиции сибирских чувашей необходимо для составления более полного и адекватного представления о мультикультурном фольклорном ландшафте Сибири, поскольку фольклорные традиции сибирских переселенцев являются его неотъемлемой частью. Кроме того, рассмотрение народно-певческой культуры чувашей Сибири предоставляет возможность для изучения механизмов адаптации фольклорной традиции в условиях иноэтнического окружения - диаспоры. В настоящей статье впервые дается подробная характеристика современного состояния чувашско-сибирской песенной традиции; исследование базируется на неопубликованных экспедиционных аудиоматериалах, записанных в начале XXI в. Результаты работы могут быть использованы для проведения сравнительного анализа песенной традиции сибирских чувашей и народно-песенной культуры чувашской метрополии, будут важны для готовящейся публикации всего корпуса нотированных песенных текстов На основе рассмотренных образцов в настоящее время осуществляется подготовка тома «Песенный фольклор чувашей Сибири» 60-томной академической двуязычной серии «Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока». и, возможно, будут способствовать возрождению в тех или иных формах народно-исполнительской традиции чувашей Сибири.

Предпосылки для изучения и публикации чувашского фольклора в Сибири существовали и ранее. Первым собирателем песенного фольклора сибирских чувашей явился Степан Максимович Максимов - известный чувашский композитор и музыкальный деятель, исследователь народной музыки, приезжавший из Чебоксар в Кемеровскую область (с. Михайловка Киселевского, ныне Прокопьевского района) в 1951 г. [Кондратьев, 2002, с. 297]. Им были выполнены слуховые записи 43 песен разных жанров В настоящее время эти песни недоступны для исследования и публикации, поскольку их рукописные нотировки находятся в личном архиве потомков Максимова..

В середине 1990-х гг. традиционная музыка сибирских чувашей становится предметом внимания новосибирских фольклористов: в 1992-1993 гг. в Колыванском районе Новосибирской области М. М. Андреева записала несколько десятков чувашских песен сибирского бытования; в 1997 г. в составе трехтомника «Музыкальная культура Сибири» был опубликован ее очерк «Чувашский фольклор» [Андреева, 1997].

С 2002 г. начинается системная работа по сбору и исследованию традиционной культуры, прежде всего песенной традиции, сибирских чувашей по инициативе и под руководством Н. В. Леоновой [Жимулева, 2008; Леонова, 2015]. Было совершено тринадцать экспедиций в разные районы Новосибирской, Тюменской, Кемеровской, Омской, Томской областей, Красноярского и Алтайского краев. Более основательному обследованию подверглись чувашские населенные пункты Новосибирской и Тюменской областей, поскольку вследствие компактного проживания в них больших групп чувашского населения уровень сохранности традиционной культуры и языка в них в целом выше, чем в других местностях [Жиму- лева, 2007; Матвеев, Федотова, 2016]. В полевых исследованиях принимали участие преподаватели, выпускники и студенты Новосибирской государственной консерватории (Н. В. Леонова, Е. И. Исмагилова (Жимулева), М. М. Андреева, Н. А. Урсегова, А. В. Журба, А. А. Мицкая, В. Л. Скакун и др.), Чувашского государственного института гуманитарных наук (Г. Б. Матвеев, Е. В. Федотова (Ермилова)), Казанской государственной консерватории (А. Кузнецова).

К настоящему моменту собрано значительное количество аудио- и видеозаписей исполнения песенных образцов, а также большой объем разнообразной информации об этнографическом контексте бытования песен сибирских чувашей Полевые материалы хранятся в Архиве традиционной музыки Новосибирской государственной консерватории им. М. И. Глинки, в Научном архиве Чувашского государственного института гуманитарных наук и в личных архивах собирателей..

На основе имеющихся материалов можно составить представление о том, какие жанры чувашского фольклора бытовали в Сибири на протяжении ХХ в. (в отдельных случаях бытуют вплоть до 2010-х гг.) и подсчитать их примерное количество. Информация о разнообразии и количестве традиционных жанров чувашской песенной культуры, зафиксированных в Сибири, содержится в табл. 1.

чувашский сибирский печенный жанровый

Табл. 1. Традиционные чувашские песенные жанры, зафиксированные в Сибири

Известный нам чувашский материал, собранный в разных областях сибирского региона, в целом укладывается в единую жанровую систему, представленную в табл. 1. Можно заметить, что количество образцов жанров неприуроченного фольклора более чем в два раза превышает число песенных образцов, имеющих обрядовую приуроченность. Это представляется закономерным, поскольку в большинстве случаев календарный и семейный фольклор перешел в практику пассивного хранения, т. е. сохраняется лишь в памяти носителей традиции, вместе с подробными и красочными воспоминаниями об обрядовых контекстах исполнения этих песен, и почти не звучит в живом бытовании. Представительницы старшего (иногда среднего) возраста охотно делятся рассказами о проведении новогодних и рождественских поздравительных обходов, о масленичных гуляньях, о праздновании Пасхи и о пении хороводных песен весенне-летнего периода, а также о совершении свадебного и похоронного обрядов, однако песни, сопровождающие эти ритуалы, вспомнить и воспроизвести могут очень немногие. Исключение составляет, пожалуй, исполнение рекрутских песен, обычай пения которых во время проводов новобранцев в армию в отдельных местностях просуществовал вплоть до 1990-х гг. [Исмагилова, 2012, с. 265].

Песенные образцы, не имеющие четкой приуроченности, звучащие во время застолий и вообще в любое время: гостевые Истоки гостевых песен находятся в дохристианских семейных обрядах, проводимых осенью и посвященных древним божествам и предкам. В процессе их совершения члены одного рода встречались, устраивали застолье и праздновали окончание сельскохозяйственного года. В настоящее время эти обряды практически прекратили свое существование. Сложившиеся же в их ритуальном контексте песни стали исполняться во время любых праздников и застолий, утратив таким образом свою обрядовую и временную приуроченность (информация получена от М. Г. Кондратьева)., лирические, в том числе поздние, чувашские частушки (краткие однострофные композиции с традиционными чувашскими напевами), шуточные и детские песни, припевки под пляску - сохранились в большем количестве. Многие из перечисленных жанров активно бытовали вплоть до настоящего времени. Это обусловлено их независимостью от обрядовой практики, в силу разных причин становящейся невостребованной в ХХ в., и актуальностью песен этих жанров для современных носителей традиции.

Подчеркнем, что количество образцов, относимых к тому или иному жанру, не всегда можно определить точно. Причиной тому - не во всех случаях однозначно очевидная жанровая принадлежность ряда образцов. Особенно это касается жанров неприуроченного фольклора. Народные исполнители зачастую называют частушками все краткие песни, независимо от их содержательных и функциональных особенностей. Так, например, носители традиции могут назвать частушками весенне-летние хороводные песни праздника Уяв из-за краткости, афористичности их структур. У отдельных исполнителей (например, у Клавдии Павловны Акимовой, с. Сидоровка Колыванского района Новосибирской области) нередко целый ряд песен разной жанровой приуроченности звучит с одним типовым напевом. Очевидно, что в подобных случаях музыкальные закономерности становятся определяющими и выходят на первый план, подчиняя себе тексты и функциональную приуроченность песен.

При том что проживающие на материковой территории чуваши делятся на три диалектные группы (вирьял - верховые, анатри - низовые, анат-енчи - средненизовые), сибирские чуваши, как правило, уже почти не помнят свою принадлежность к диалектным группам (говорят, что они сибирские). Принадлежность носителей традиции к одной из указанных диалектных групп можно установить косвенно, по этнографической информации, полученной от них. Так, например, о том, что опрошенные нами потомки чувашских переселенцев, проживающие в Тарском и Муромцевском районах Омской области, относятся к чувашам- вирьял, мы смогли выяснить благодаря иному, нежели в других местностях, названию праздника Рождества (Сурхури, а не Раштав) и ряду других этнографических деталей в рассказах о праздниках, а также по напевам календарно- приуроченных песен От потомков чувашей-вирьял был записан единственный образец новогодней припевки Сурхури юрри; в других местностях фиксировались в основном исполнявшиеся во время зимних поздравительных обходов фольклоризованные рождественские песнопения (тропарь и кондак Рождества). и особенностям сохранившихся на фотоснимках народных костюмов. В целом же существенно преобладает материал, записанный от потомков низовых чувашей.

Известно, что чувашская народная музыка на протяжении нескольких столетий активно контактировала с другими музыкальными культурами, в частности с русской [Кондратьев, 2003]. Среди результатов этого взаимодействия - заимствованные сюжеты, напевы и целые жанры из русской традиционной музыки. Этот процесс, начавшийся еще на материковой территории этноса, продолжился и на новых местах проживания чувашей. Так, в различных областях сибирского региона были зафиксированы чувашские варианты русских песен поздней традиции (конец XIX - первые десятилетия ХХ в.), звучащие с текстами на чувашском языке [Исмагилова, 2013], а также русские частушки, православные песнопения, бытующие в фольклорной среде, и единственный образец похоронно-поминального духовного стиха [Жимулева, 2009]. Подробнее о жанрах, заимствованных из русской традиционной музыки, см. в табл. 2.

Табл. 2. Жанры, заимствованные из русской традиционной музыки