Им кажется смешным то, что у древних людей результаты выборов не были известны заранее. Для них Благодетель -- это Бог, сошедший на землю. Благодетель -- единственное существо, которому позволено думать. Для него понятия любви и жестокости неотделимы. Он суров, несправедлив и пользуется неограниченным доверием жителей Единого Государства. Кульминацией романа является разговор главного героя Д-503 с Благодетелем, который сообщил ему формулу счастья: “Истинная алгебраическая любовь к человеку -- непременно бесчеловечна, и непременный признак истины -- ее жестокость”.
Чтобы окончательно разрешить поставленную задачу, автор вводит в сюжет романа революционную ситуацию. Находится часть рабочих, которая не хочет мириться со своим рабским положением. Эти люди не превратились в винтики, не утратили человеческий облик и готовы бороться с Благодетелем, чтобы освободить людей от власти технократии. Они решают захватить космический корабль, используя возможности Д-503, строителя “Интеграла”. С этой целью И-330 соблазняет его, Д-503 влюбляется и, узнав об их планах, сначала пугается, а потом соглашается помочь им. После посещения Древнего Дома и общения с живой природой у героя появляется душа, что сравнивается с тяжелым заболеванием. В результате взрывается Зеленая Стена, и оттуда “все ринулось и захлестнуло наш очищенный от низшего мира город”. В развязке романа погибает любимая женщина главного героя в Газовом Колоколе, а он после операции по удалению фантазии обретает утраченное равновесие и счастье. Писатель вложил в него основные проблемы, волновавшие его.
Автор предсказал поэтапное развитие тоталитаризма в мире. “Мы” -- роман-предупреждение о страшных последствиях отказа от собственного “я”, даже во имя самых прекрасных теорий. Замятин показал, как трагично и губительно может повернуться жизнь людей в таком тоталитарном государстве. Следствием публикации романа "Мы" и последовавшего давления на Замятина стало решение писателя временно покинуть СССР. С 1932 г., оставаясь советским гражданином, Замятин жил в Париже. Здесь он пишет ряд статей, очерков, воспоминаний о деятелях русской культуры: Главным же произведением парижского этапа был роман "Бич Божий", создававшийся на том же материале, что и "Атилла". Состояние Европы, потрясенной революциями и войнами, предчувствующей грядущие небывалые катастрофы, передано в романе уже с первых страниц. Роман вышел в свет уже после смерти автора в 1938 г. в Париже. Постепенно отношение к Замятину на родине улучшалось, в 1934 г. он был принят в Союз писателей СССР. Но вернуться домой писателю не было суждено, он умер в Париже в 1937 г. Произведения Замятина, творившего в революционную эпоху, так или иначе, связаны с нею и стали ярчайшим художественным документом своего времени, прочно вошли в историю отечественной и мировой литературы, легли в основу фундамента национальной культуры. Один из замечательных художников ХХ века, в своем творчестве Замятин стремился к той "настоящей правде", которая "всегда неправдоподобна" Несмотря на деление творчества писателя на разные этапы, можно говорить о цельной и стройной художественной системе Замятина.
Краткое содержание романа Е.Замятина «Мы»
Далёкое будущее. Д-503, талантливый инженер, строитель космического корабля «Интеграл», ведёт записки для потомков, рассказывает им о «высочайших вершинах в человеческой истории» -- жизни Единого Государства и его главе Благодетеле. Название рукописи -- «Мы». Д-503 восхищается тем, что граждане Единого Государства, нумера, ведут рассчитанную по системе Тэйлора, строго регламентированную Часовой Скрижалью жизнь: в одно и то же время встают, начинают и кончают работу, выходят на прогулку, идут в аудиториум, отходят ко сну. Для нумеров определяют подходящий табель сексуальных дней и выдают розовую талонную книжку. Д-503 уверен: «„Мы“ -- от Бога, а „я“ -- от диавола». Как-то весенним днём со своей милой, кругло обточенной подругой, записанной на него 0-90, Д-503 вместе с другими одинаково одетыми нумерами гуляет под марш труб Музыкального Завода. С ним заговаривает незнакомка с очень белыми и острыми зубами, с каким-то раздражающим иксом в глазах или бровях. I-330, тонкая, резкая, упрямо-гибкая, как хлыст, читает мысли Д-503. Через несколько дней I-330 приглашает Д-503 в Древний Дом (они прилетают туда на аэро). В квартире-музее рояль, хаос красок и форм, статуя Пушкина. Д-503 захвачен в дикий вихрь древней жизни. Но когда I-330 просит его нарушить принятый распорядок дня и остаться с ней, Д-503 намеревается отправиться в Бюро Хранителей и донести на неё. Однако на следующий день он идёт в Медицинское Бюро: ему кажется, что в него врос иррациональный № 1 и что он явно болен. Его освобождают от работы. Д-503 вместе с другими нумерами присутствует на площади Куба во время казни одного поэта, написавшего о Благодетеле кощунственные стихи. Поэтизированный приговор читает трясущимися серыми губами приятель Д-503, Государственный Поэт R-13. Преступника казнит сам Благодетель, тяжкий, каменный, как судьба. Сверкает острое лезвие луча его Машины, и вместо нумера -- лужа химически чистой воды.
Вскоре строитель «Интеграла» получает извещение, что на него записалась I-330. Д-503 является к ней в назначенный час. I-330 дразнит его: курит древние «папиросы», пьёт ликёр, заставляет и Д-503 сделать глоток в поцелуе. Употребление этих ядов в Едином Государстве запрещено, и Д-503 должен сообщить об этом, но не может. Теперь он другой. В десятой записи он признается, что гибнет и больше не может выполнять свои обязанности перед Единым Государством, а в одиннадцатой -- что в нем теперь два «я» -- он и прежний, невинный, как Адам, и новый -- дикий, любящий и ревнующий, совсем как в идиотских древних книжках. Если бы знать, какое из этих «я» настоящее! Д-503 не может без I-330, а её нигде нет. В Медицинском Бюро, куда ему помогает дойти двоякоизогнутый Хранитель S-4711, приятель I, выясняется, что строитель «Интеграла» неизлечимо болен: у него, как и у некоторых других нумеров, образовалась душа. Д-503 приходит в Древний Дом, в «их» квартиру, открывает дверцу шкафа, и вдруг... пол уходит у него из-под ног, он опускается в какое-то подземелье, доходит до двери, за которой -- гул. Оттуда появляется его знакомый, доктор. «Я думал, что она, I-330...» -- «Стойте тут!» -- доктор исчезает. Наконец! Наконец она рядом. Д и I уходят -- двое-одно... Она идёт, как и он, с закрытыми глазами, закинув вверх голову, закусив губы... Строитель «Интеграла» теперь в новом мире: кругом что-то корявое, лохматое, иррациональное. 0-90 понимает: Д-503 любит другую, поэтому она снимает свою запись на него. Придя к нему проститься, она просит: «Я хочу -- я должна от вас ребёнка -- и я уйду, я уйду!» -- «Что? Захотелось Машины Благодетеля? Вы ведь ниже сантиметров на десять Материнской Нормы!» -- «Пусть! Но ведь я же почувствую его в себе. И хоть несколько дней...» Как отказать ей?.. И Д-503 выполняет её просьбу -- словно бросается с аккумуляторной башни вниз. I-330 наконец появляется у своего любимого. «Зачем ты меня мучила, зачем не приходила?» -- «А может быть, мне нужно было испытать тебя, нужно знать, что ты сделаешь все, что я захочу, что ты совсем уже мой?» -- «Да, совсем!» Сладкие, острые зубы; улыбка, она в чашечке кресла -- как пчела: в ней жало и мёд. И затем -- пчелы -- губы, сладкая боль цветения, боль любви... «Я не могу так, I. Ты все время что-то недоговариваешь», -- «А ты не побоишься пойти за мной всюду?» -- «Нет, не побоюсь!» -- «Тогда после Дня Единогласия узнаешь все, если только не...» Наступает великий День Единогласия, нечто вроде древней Пасхи, как пишет Д-503; ежегодные выборы Благодетеля, торжество воли единого «Мы». Чугунный, медленный голос: «Кто „за“ -- прошу поднять руки». Шелест миллионов рук, с усилием поднимает свою и Д-503. «Кто „против“?» Тысячи рук взметнулись вверх, и среди них -- рука I-330. И дальше -- вихрь взвеянных бегом одеяний, растерянные фигуры Хранителей, R-13, уносящий на руках I-330. Как таран, Д-503 пропарывает толпу, выхватывает I, всю в крови, у R-13, крепко прижимает к себе и уносит. Только бы вот так нести её, нести, нести...
А назавтра в Единой Государственной Газете: «В 48-й раз единогласно избран все тот же Благодетель». А в городе повсюду расклеены листки с надписью «Мефи». Д-503 с I-330 по коридорам под Древним Домом выходят из города за Зелёную Стену, в низший мир. Нестерпимо пёстрый гам, свист, свет. У Д-503 голова кругом. Д-503 видит диких людей, обросших шерстью, весёлых, жизнерадостных. I-330 знакомит их со строителем «Интеграла» и говорит, что он поможет захватить корабль, и тогда удастся разрушить Стену между городом и диким миром. А на камне огромные буквы «Мефи».
Д-503 ясно: дикие люди -- половина, которую потеряли горожане, одни Н2, а другие О, а чтобы получилось Н2О, нужно, чтобы половины соединились. I назначает Д свидание в Древнем Доме и открывает ему план «Мефи»: захватить «Интеграл» во время пробного полёта и, сделав его оружием против Единого Государства, кончить все сразу, быстро, без боли. «Какая нелепость, I! Ведь наша революция была последней!» -- «Последней -- нет, революции бесконечны, а иначе -- энтропия, блаженный покой, равновесие. Но необходимо его нарушить ради бесконечного движения». Д-503 не может выдать заговорщиков, ведь среди них... Но вдруг думает: что, если она с ним только из-за... Наутро в Государственной Газете появляется декрет о Великой Операции. Цель -- уничтожение фантазии. Операции должны подвергнуться все нумера, чтобы стать совершенными, машиноравными. Может быть, сделать операцию Д и излечиться от души, от I? Но он не может без неё. Не хочет спасения...
На углу, в аудиториуме, широко разинута дверь, и оттуда -- медленная колонна из оперированных. Теперь это не люди, а какие-то человекообразные тракторы. Они неудержимо пропахивают сквозь толпу и вдруг охватывают её кольцом. Чей-то пронзительный крик: «Загоняют, бегите!» И все убегают. Д-503 вбегает передохнуть в какой-то подъезд, и тотчас же там оказывается и 0-90. Она тоже не хочет операции и просит спасти её и их будущего ребёнка. Д-503 даёт ей записку к I-330: она поможет. И вот долгожданный полет «Интеграла». Среди нумеров, находящихся на корабле, члены «Мефи». «Вверх -- 45!» -- командует Д-503. Глухой взрыв -- толчок, потом мгновенная занавесь туч -- корабль сквозь неё. И солнце, синее небо. В радиотелефонной Д-503 находит I-330 -- в слуховом крылатом шлеме, сверкающую, летучую, как древние валькирии. «Вчера вечером приходит ко мне с твоей запиской, -- говорит она Д. -- И я отправила -- она уже там, за Стеною. Она будет жить...» Обеденный час. Все -- в столовую. И вдруг кто-то заявляет: «От имени Хранителей... Мы знаем все. Вам -- кому я говорю, те слышат... Испытание будет доведено до конца, вы не посмеете его сорвать. А потом...» У I -- бешеные, синие искры. На ухо Д: «А, так это вы? Вы -- „исполнили долг“?» И он вдруг с ужасом понимает: это дежурная Ю, не раз бывавшая в его комнате, это она прочитала его записи. Строитель «Интеграла» -- в командной рубке. Он твёрдо приказывает: «Вниз! Остановить двигатели. Конец всего». Облака -- и потом далёкое зелёное пятно вихрем мчится на корабль. Исковерканное лицо Второго Строителя. Он толкает Д-503 со всего маху, и тот, уже падая, туманно слышит: «Кормовые -- полный ход!» Резкий скачок вверх.
Д-503 вызывает к себе Благодетель и говорит ему, что ныне сбывается древняя мечта о рае -- месте, где блаженные с оперированной фантазией, и что Д-503 был нужен заговорщикам лишь как строитель «Интеграла». «Мы ещё не знаем их имён, но уверен, от вас узнаем».
На следующий день оказывается, что взорвана Стена и в городе летают стаи птиц. На улицах -- восставшие. Глотая раскрытыми ртами бурю, они двигаются на запад. Сквозь стекло стен видно: женские и мужские нумера совокупляются, даже не спустивши штор, без всяких талонов...
Д-503 прибегает в Бюро Хранителей и рассказывает S-4711 все, что он знает о «Мефи». Он, как древний Авраам, приносит в жертву Исаака -- самого себя. И вдруг строителю «Интеграла» становится ясно: S -- один из тех... Опрометью Д-503 -- из Бюро Хранителей и -- в одну из общественных уборных. Там его сосед, занимающий сиденье слева, делится с ним своим открытием: «Бесконечности нет! Все конечно, все просто, все -- вычислимо; и тогда мы победим философски...» -- «А там, где кончается ваша конечная вселенная? Что там -- дальше?» Ответить сосед не успевает. Д-503 и всех, кто был там, хватают и в аудиториуме 112 подвергают Великой Операции. В голове у Д-503 теперь пусто, легко... На другой день он является к Благодетелю и рассказывает все, что ему известно о врагах счастья. И вот он за одним столом с Благодетелем в знаменитой Газовой комнате. Приводят ту женщину. Она должна дать свои показания, но лишь молчит и улыбается. Затем её вводят под колокол. Когда из-под колокола выкачивают воздух, она откидывает голову, глаза полузакрыты, губы стиснуты -- это напоминает Д-503 что-то. Она смотрит на него, крепко вцепившись в ручки кресла, смотрит, пока глаза совсем не закрываются. Тогда её вытаскивают, с помощью электродов быстро приводят в себя и снова сажают под колокол. Так повторяется три раза -- и она все-таки не говорит ни слова. Завтра она и другие, приведённые вместе с нею, взойдут по ступеням Машины Благодетеля. Д-503 так заканчивает свои записки: «В городе сконструирована временная стена из высоковольтных волн. Я уверен -- мы победим. Потому что разум должен победить».
ТЕМА 2: Д.Фурманов «Чапаев» - открытие народного характера, художественно документальная проза, её особенности
Дмитрий Андреевич Фурманов родился 26 октября 1891 года в селе Середа Костромской губернии (теперь город Фурманов, Ивановской области). Его отец Андрей Семенович происходил из крестьян Ярославской губернии; мать Евдокия Васильевна была дочерью сапожника из города Владимира. После окончания шестилетней гимназии осенью 1905 года Дмитрий поступил в торговую школу, которая готовила счетоводов, бухгалтеров и торговых работников. Но, коммерческие науки не интересовали юношу. Окончив эту школу в 1908 году, он через год сдает экзамены в Кинешемское реальное училище. Кинешемский период стал очень важным этапом в жизни будущего писателя. В это время шел процесс формирования его мировоззрения, вкусов и наклонностей. Со свойственной ему страстью, трудолюбием и организованностью Фурманов весь отдался учению, в котором видел «тот путь, что ведет к правде, к истине, к абсолютному счастью, если только таковое возможно». В круг чтения входили произведения русских классиков, изучавшийся в реальном училище (от Н. Карамзина и А. Пушкина до Л.Толстого и Ф. Достоевского). Он с увлечением читает М. Горького, А. Куприна, Л. Андреева. В. Шекспира, Мильтона, Д.Байрона, Ч. Диккенса, а также произведения критиков и философов В. Белинского, Н.Добролюбова. Д.Писарева, Аристотеля, Платона и др. Огромное влияние оказала на Фурманова русская классическая литература. У писателей-классиков он учился любить родину, народ, находил примеры служения высокому гражданскому долгу, гуманным идеям добра и справедливости В 1912 году Дмитрий поступил в Московский университет на историко - филологический факультет. Разразившаяся летом 1914 года война не сразу была им правильно понята. Жажда активной деятельности, стремление быть полезным народу в постигшем его бедствии заставили Фурманова покинуть университет и пойти на фронт братом милосердия. Работал в санитарных поездах, летучках и отрядах Турецкого (Кавказского), Юго-Западного и Северо-западного фронтов. Но очень скоро понял, что война носит антинародный характер. Фурманов видел, как зреет гнев и протест народа против империалистической бойни, самодержавия и буржуазного строя. О близящейся грозе-революции он писал и в аллегорическом стихотворении «Пробуждение великана» (1916), которое выдержано в стиле любимого им поэта Н. А. Некрасова:
Тише Огромное чудо свершается
В темном лесу великан пробуждается
В темном, дремучем лесу.
Стихотворение заканчивается пророческими словами о «новой силе», которая идет «с ярким светильником, с думами новыми».
В конце 1916 года Дмитрий Андреевич возвращается в Иваново-Вознесенск и работает преподавателем общеобразовательных рабочих курсов. В дни Октябрьской революции Фурманов возглавляет в Иванове революционный штаб. Он беспощадно борется с контрреволюцией, с буржуазной печатью, выступает на многочисленных митингах. В первые месяцы после Октября Фурманов вел в Иванове напряженную общественно-политическую работу -- был заместителем председателя губ исполкома (председатель М.В Фрунзе), возглавлял губернский комиссариат просвещения, организовывал различные курсы, ведал культурно-просветительной работой в губернии. В июле 1918 года Фурманов вступил в партию. Все силы и энергия Фурманова в это время уходили на революционную практическую работу. С гордостью называл он себя и своих товарищей «чернорабочими революции».
Революцию Фурманов воспринимал не только как политик, но и как поэт. В начале 1919 года Фурманов с отрядом иваново-вознесенских рабочих отправился на Восточный фронт. В это время наступление войск Колчака на Восточном фронте представляло собой самую большую угрозу молодому Советскому государству. В марте 1919 года Фурманова назначили комиссаром 25-й стрелковой дивизии, во главе которой стоял легендарный герой гражданской войны Василий Иванович Чапаев. Полки этой славной дивизии нанесли решительное поражение колчаковцам и освободили Уфу. Как вихрь носился Чапаев по заволжским и уральским степям, преследуя колчаковцев и белоказаков. И вместе с ним всегда был его неизменный друг комиссар Дмитрий Фурманов. Они спаяли дивизию в одну боевую семью, готовую перенести любые невзгоды и лишения, чтобы отстоять завоевания революции. Д. Фурманов создавая роман о Чапаеве, человеке - легенде, герое, в чём-то напоминавшем партизана революции, стихийного заступника масс, искренне тревожился: «Дать ли Чапаева действительно с мелочами, с грехами, со всей человеческой требухой, или, как обычно, дать фигуру фантастическую, т.е. хотя и яркую, но во многом кастрированную?» Автор «Чапаева» с некоторой долей ирония приводит многие речения Чапаева. Они-то и остались самыми живыми, самодвижущими в романе: - Вот ты тащишь из чужого дома, а оно и без того всё твоё. Раз окончится война - куда же оно всё пойдёт, как не тебе? Всё тебе. Отняли у буржуя сто коров - сотне крестьян отдадим по корове. Отняли одежду - и одежду разделили поровну… Верно ли я говорю?