Несложно заметить, что при принципиальных совпадениях деятельное раскаяние все же в гораздо большей степени востребовано при совершении преступлений небольшой тяжести, тогда как примирение с потерпевшим существенно больше распространено среди освобожденных от ответственности за преступления средней тяжести.
Еще один момент, на который стоит обратить внимание, -- это половозрастные особенности освобожденных. Удельный вес женщин среди освобожденных от ответственности по всем основаниям, колеблясь в пределах от 15 до 27 %, существенно превышает удельный вес женщин среди осужденных лиц (14 %) [7].
Равным образом удельный вес несовершеннолетних -- от 3,5 до 9,0 % -- превышает их долю среди осужденных, которая составляет 2,9 %.
На основании представленной информации можно вполне определенно составить типологию случаев освобождения от уголовной ответственности, учитывающую как основания применения соответствующего уголовно-правового института, так и особенности социально-криминологической характеристики преступления.
Основной массив ситуаций освобождения от ответственности «раскладывается» в три базовых типа:
І. Совершение преступлений средней или небольшой тяжести, которые причиняют конкретный, подлежащий стоимостному исчислению имущественный или физический вред конкретному потерпевшему -- частному лицу (как правило, кражи, побои и причинение вреда здоровью). Компенсация и заглаживание этого вреда в процессе примирения с потерпевшим и освобождение от ответственности -- на основании ст. 76 УК РФ.
Совершение преступлений средней или небольшой тяжести, в результате которых причиняется подлежащий стоимостному выражению имущественный вред, либо дополнительно причиняется вред объектам, выходящим за пределы частных интересов потерпевшего, либо причиняется подлежащий стоимостному выражению вред экологического, управленческого и подобного характера. Заглаживание такого вреда и освобождение от ответственности -- на основании ст. 76.2 УК РФ. Это же основание выступает «резервным» для ситуаций, когда лицу, совершившему преступление, не удается примириться с потерпевшим, но интересы обеспечения адекватности правовых последствий преступления опасности этого преступления исключают возможность применения уголовного наказания.
Совершение преступлений небольшой или средней тяжести, которые причиняют не подлежащий стоимостному выражению вред интересам общественной безопасности, здоровья населения, управления. Раскаяние в содеянном, оказание помощи в раскрытии и расследовании преступления и освобождение от ответственности -- на основании ст. 5 УК РФ или специальных примечаний к статьям Особенной части УК РФ.
В этой типологии сознательно не отражены такие ситуации освобождения от уголовной ответственности, как истечение срока давности привлечения к уголовной ответственности, применение мер воспитательного воздействия и возмещение вреда по делам об экономических преступлениях. Они, как представляется, плохо укладываются в общую схему и выступают специфическими видами освобождения, имеющими особые социально-криминологические основания и цели. Истечение сроков давности в большей степени связано с феноменом «памяти» [8] и призвано обеспечить оперативное, своевременное воздействие на лицо, совершившее преступление; меры воспитательного воздействия в большей степени призваны скорректировать дефекты общего воспитания подростков [9; 10]; освобождение от ответственности при совершении экономических преступлений ориентировано на выполнение фискальных функций и поддержку инвестиционного климата [11]. Иными словами, в основе этих трех ситуаций -- не столько соображения, связанные с социально-криминологическими особенностями совершенных преступлений и личностью деятеля, сколько уголовно-политические и общесоциальные задачи и цели государства. По этой причине, а также в силу того, что объем освобожденных от ответственности по данным основаниям крайне невелик, в последующем изложении проблем социально-криминологической характеристики института освобождения от уголовной ответственности этими тремя обстоятельствами допустимо в известной степени пренебречь.
Представленная выше типология отражает как общие признаки, присущие всем основным и наиболее распространенным ситуациям освобождения от ответственности (степень общественной опасности преступления и позитивные постпреступные действия лица, его совершившего), так и различающиеся (особенности причиненного преступлением вреда и корреспондирующее им содержание постпреступных действий).
В содержании и особенностях этих признаков и кроется по преимуществу то, что именуется в науке социально-криминологическим основанием освобождения от уголовной ответственности.
В отечественной юриспруденции можно обнаружить два основных подхода к толкованию социально-криминологических оснований освобождения от уголовной ответственности.
Первый обращает внимание на зафиксированные в тексте уголовного закона параметры совершенного преступления и особенности личности его субъекта. Так, С.Г. Келина пишет: «Освобождение от уголовной ответственности может применяться только при одновременном наличии обоих обстоятельств -- небольшой степени общественной опасности совершенного преступления и небольшой степени общественной опасности личности виновного. Причем из двух указанных оснований преимущественное значение имеет первое -- характер преступления, ибо совершение тяжкого преступления, как правило, исключает возможность освобождения от уголовной ответственности» [12, с. 49]. Этот подход поддерживают другие авторы [13, с. 16-17], иногда акцентируя внимание на социально-психологической характеристике личности [14, с. 38], иногда ставя во главу угла данные об опасности совершенных ею преступлений [15, с. 36-49; 16].
Второй подход исходит из того, что особенности преступления и личности виновного -- это сведения о «прошлом», которые служат основанием для развития уголовно-правового отношения и сами по себе не могут предрешать вопрос о необходимости или возможности освобождения от ответственности. Основанием же освобождения от ответственности выступают прогнозируемые результаты его применения [17]. В.Д. Филимонов отмечает, в частности, что криминологическим основанием освобождения от ответственности является «возможность исправления и перевоспитания лица без применения мер уголовного наказания» [18, с. 180]. На дополнительные позитивные результаты указывает В.В. Наумов. По его мнению, криминологическая обусловленность норм УК РФ, предусматривающих освобождение от уголовной ответственности, связана с состоянием правопорядка и его способностью меняться в случае правовой регламентации и практической реализации соответствующих уголовно-правовых норм об освобождении. «Указанные нормы, -- пишет он далее, -- позволяют реализовать предназначенность уголовного права в сфере увеличения социальных благ. Подтверждением этому служит и состояние отечественной пенитенциарной системы, которая не способна обеспечить и поддерживать на должном уровне условия содержания заключенных и их последующую социальную реабилитацию. Нормы УК РФ, предусматривающие освобождение от уголовной ответственности, позволяют избежать неблагоприятных последствий, связанных с отбытием лицом, совершившим преступление, наказания (особенно в виде лишения свободы). Это, в свою очередь, способствует предотвращению культивации в обществе преступных традиций, способствует улучшению морального климата, позволяет избежать преступной деградации личности и т.д.» [19, с. 15].
Как несложно заметить, первый подход обращает внимание на факты прошлого, второй -- на цели, преследуемые в будущем. Думается все же, что противопоставлять их нет особой необходимости, поскольку каждый раскрывает лишь отдельные характеристики того, что может претендовать на статус социально-криминологического основания освобождения от уголовной ответственности.
Такие основания не могут рассматриваться в отрыве от социального предназначения отрасли уголовного права [20] и механизма уголовно-правового регулирования, элементарно потому что институт освобождения от уголовной ответственности включен в этот механизм в качестве средства, использование которого обеспечивает эффективность социального функционирования отрасли.
При всей сложности вопроса будем исходить из того, что цели уголовного права заключаются в восстановлении социальной справедливости, предупреждении преступлений и исправлении лиц, их совершивших. Средства достижения этих целей закономерным образом дифференцированы законодателем в зависимости от того, насколько серьезно деформированы преступлением охраняемые законом общественные отношения и насколько глубоко асоциальна личность преступника. Соответственно, институт освобождения от уголовной ответственности может выступать средством достижения уголовно-правовых целей в ситуации, когда:
- преступление «очевидно», механизм его совершения и расследования прост либо субъект совершил действия, избавляющие государство от выполнения многих связанных с расследованием действий;
- преступление причинило несущественный вред, который предельно четко «локализован» по виду, размеру, потерпевшему;
- опасность преступления «не выходит за рамки» этого вреда, не генерирует иных опасных деяний и последствий;
- вред от преступления может быть относительно легко устранен или компенсирован посредством относительно простых действий субъекта;
- устранение или компенсация вреда происходит добровольно или при минимальном и несложном участии официальных государственных структур;
- в связи с раскрытием преступления, возмещением и заглаживанием вреда конфликт между лицом, совершившим преступление, и потерпевшим может быть признан исчерпанным;
- официальная процедура расследования, судебного разбирательства, медиативные процедуры способствуют осознанию виновным недопустимости совершенного поступка и оказывают на него ощутимое исправительно-предупредительное воздействие.
В подобных условиях конституционно значимое требование адекватности, неизбыточности, соразмерности правовых последствий деяния его общественной опасности обусловливает нецелесообразность и, более того, недопустимость применения мер уголовной ответственности к лицу, совершившему преступление.
В итоге можно констатировать, что социально-криминологическим основанием института освобождения от уголовной ответственности выступает адекватное восстановление нарушенных преступлением интересов личности, общества, государства посредством самостоятельных и активных действий лица, совершившего это преступление, в результате чего применение мер уголовной ответственности становится избыточным. Такое понимание оснований применения исследуемого института, на наш взгляд, объемлет обе приведенные выше позиции, акцентируя внимание как на адекватности восстановительных мероприятий глубине деформации общественных отношений, так и на нецелесообразности наказания лиц, осознавших недопустимость и опасность уголовно-противоправного поведения. Оно же ориентирует правоприменительную практику при освобождении от уголовной ответственности одновременно:
- учитывать имевшие место в прошлом факты совершения преступления и постпреступных положительных действий;
- оценивать справедливость состоявшегося восстановления интересов личности, общества и государства;
- прогнозировать последующее поведение лица, совершившего преступление.
Список использованной литературы
1. Мелтонян Р.М. Освобождение от уголовной ответственности: криминологическая обоснованность закона / Р.М. Мелтонян // Юридическая наука и правоохранительная практика. -- 2014. -- № 3 (29). -- С. 47-53.
2. Галстян И.Ш. Освобождение от уголовной ответственности в связи с положительным постпреступным поведением виновного: автореф. дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.08 / И.Ш. Галстян. -- Ростов-на-Дону, 2007. -- 27 с.
3. Бабаев М.М. Российская уголовная политика XXI века / М.М. Бабаев, Ю.Е. Пудовочкин. -- Москва: Юрлитинформ, 2020. -- 208 с.
4. Кострова М.Б. «Фискальная» функция уголовного права как результат гуманизации уголовной политики Российской Федерации? / М.Б. Кострова // Библиотека криминалиста. -- 2014. -- № 3 (14). -- С. 54-63.
5. Останина В.В. Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим: учеб. пособие / В.В. Останина. -- Кемерово: Кузбассвузиздат, 2004. -- 130 с.
6. Антонов А.Г. Деятельное раскаяние / А.Г. Антонов. -- Кемерово: Кузбассвузиздат, 2004. -- 164 с.
7. Satterfield V.B. Criminal Responsibility of Women / V.B. Satterfield // The Journal of Criminal Law, Criminology, and Police Science. -- 1953. -- Vol. 43, № 6. -- P. 756-763.
8. Бойко А.И. Память и уголовное право / А.И. Бойко. -- Ростов-на-Дону: Логос, 2005. -- 63 с.
9. Ендольцева А.В. Институт освобождения от уголовной ответственности: теоретические, законодательные и правоприменительные проблемы: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук: 12.00.08 / А.В. Ендольцева. -- Москва, 2005. -- 50 с.
10. Щедрин Н.В. О правовой природе и перспективах института освобождения с применением принудительных мер воспитательного воздействия / Н.В. Щедрин, Н.А. Никитина // Актуальные проблемы российского права. -- 2013. -- № 8. -- С. 1007-1011.
11. Тарасенко В.В. Презумпция утраты лицом общественной опасности как основание освобождения от уголовной ответственности по делам о преступлениях в сфере экономической деятельности / В.В. Тарасенко // Вестник Воронежского государственного университета. Сер.: Право. -- 2014. -- № 1. -- С. 182-187.
12. Келина С.Г. Теоретические вопросы освобождения от уголовной ответственности / С.Г. Келина. -- Москва: Наука, 1974. -- 231 с.
13. Хархардин Д.Н. Деятельное раскаяние в совершенном преступлении: автореф. дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.08 / Д.Н. Хархардин. -- Москва, 2004. -- 22 с.