Российский государственный университет правосудия, г. Москва, Российская Федерация
Социально-криминологическая характеристика освобождения от уголовной ответственности
Ю.Е. Пудовочкин
Аннотация
освобождение уголовный ответственность судебный
В статье анализируется недостаточно представленная в современной криминологической литературе статистическая и иная социальная информация, отражающая особенности применения института освобождения от уголовной ответственности в судебной практике. Установлено, что вызванный реформой 2003 г. рост общей численности лиц, освобожденных от ответственности, к сегодняшнему дню остановлен на уровне 180-200 тыс. чел. ежегодно, что составляет 18-22 % от числа лиц, в отношении которых вынесено судебное решение по существу предъявленного обвинения. В связи с этим доказывается, что резервы гуманизации уголовного права посредством использования данного института исчерпаны, а все законодательные решения, связанные с его совершенствованием, приводят лишь к изменению структуры общего массива лиц, освобожденных от ответственности, в результате чего на первое место выдвигаются основания освобождения от ответственности, связанные с возмещением вреда потерпевшему и производством дополнительных выплат в пользу государства. Доля лиц, примирившихся с потерпевшим и согласившихся на выплату судебного штрафа, составляет свыше 80 % в общем массиве освобожденных от ответственности лиц. В работе исследован вопрос о соотношении оснований освобождения от ответственности и вида совершенного преступления, его криминологических особенностей и показателей общественной опасности. На основе этой информации разработано три криминологические модели освобождения от уголовной ответственности, которым отчетливо корреспондируют предписания ст. 74, 76 и 76.2 УК РФ. Устойчиво сформированная социально-криминологическая база освобождения от ответственности позволяет определить и социальные основания наличия и последующего развития этого института. На основе анализа сложившихся в науке подходов к социальному обоснованию освобождения от ответственности сделан вывод о том, что в качестве такового выступает адекватное восстановление нарушенных преступлением интересов личности, общества, государства посредством самостоятельных и активных действий лица, совершившего это преступление, в результате чего применение мер уголовной ответственности становится избыточным.
Ключевые слова: социально-криминологическая обусловленность уголовного закона; социология уголовного права; судебная статистика; освобождение от уголовной ответственности; криминологические модели освобождения от ответственности
Socio-criminological characteristics of exemption from criminal liability
Yury E. Pudovochkin
Russian State University of Justice, Moscow, the Russian Federation
Abstract
The article analyzes statistical and other social information on the specifics of using exemptions from criminal liability in court practice, which is underrepresented in modern criminological publications. It is stated that the growth in the total number of people exempt from liability, which was caused by the reform of 2003, now stopped at the level of 180-200 thousand people per year, which is 18-22 % of people for whom judgments on the merits of the charges have been issued. In this connection, it is proven that the potential for the humanization of criminal law through the use of this institute is fully used, while all legislative decisions connected with its improvement only lead to the changes in the general body of individuals exempt from liability; as a result, prominence is given to grounds for exemption connected with the compensation of damage inflicted on the victim and extra payments for the benefit of the state. The share of persons who reconciled with the victims and agreed to pay a court fine comprises over 80 % of the total number of persons exempt from liability. This research also addresses the issue of the correlation between the grounds for exemption from liability and the type of the committed crime, its criminological features and the degree of public danger. Based on this information, three criminological models of exemption from criminal liability have been worked out, they clearly correspond to the prescriptions of Art. 74, 76 and 76.2 of the CC of the RF. The sustainable socio-criminological basis of exemption from liability makes it possible to determine the social background for the existence and future development of this institute. Having analyzed the existing research approaches to the social basis for exemption, the author concludes that this basis consists in the adequate restoration of the interests of the person, the society, and the state violated by the crime through independent and intensive actions of the person who committed this crime and, as a result, the use of criminal liability measures becomes excessive.
Keywords: socio-criminological conditionality of criminal law; sociology of criminal law; judicial statistics; exemption from criminal liability; criminological models of exemption from liability
Освобождение от уголовной ответственности занимает значимое место в ряду инструментов правового воздействия на лиц, совершивших преступления небольшой и средней тяжести. Многолетний опыт применения этого института позволил аккумулировать значительный эмпирический материал, анализ которого дает возможность проводить уже не только формально-догматические, но и социально-криминологические исследования темы. С сожалением приходится констатировать, что отечественная наука практически не уделяет внимания этому вопросу. Даже в единичных работах, специально посвященных, судя по их названию, разработке криминологической характеристики освобождения от ответственности, последняя не представлена должным образом [1]. Такое состояние научного знания нельзя признать удовлетворительным, что в полной мере оправдывает обращение к социально-криминологическому анализу освобождения от ответственности на уровне самостоятельного раздела настоящей публикации.
Начать исследование, как представляется, целесообразно с уяснения и оценки статистических данных, характеризующих применение института освобождения от уголовной ответственности. Такие данные содержит официальная статистическая информация, предоставляемая в открытом доступе Судебным департаментом при Верховном Суде РФ.
Анализ имеющейся в распоряжении статистической информации свидетельствует о том, что ежегодно судами РФ от уголовной ответственности освобождается в среднем около 180 тыс. чел.
Некоторое общее сокращение этого абсолютного показателя (в частности, с 254459 чел. в 2009 г. до 183257 в 2018 г.) происходит на фоне общего сокращения численности лиц, в отношении которых судами вынесены судебные акты по существу предъявленного обвинения, в связи с чем удельный вес лиц, освобождаемых от уголовной ответственности в суде, практически не изменяется. Он остается стабильными и колеблется в последние пять лет в пределах 18-22 %. Сопоставление этих показателей с данными десятилетней давности также говорит об отсутствии серьезных сдвигов. В 2009 г. удельный вес освобожденных судами от уголовной ответственности составил 21,6 %.
Такие объемы применения исследуемого правового института во многом стали результатом масштабной реформы 2003 г., в процессе которой была пересмотрена нормативная оценка общественной опасности многих преступлений и расширены возможности применения норм о деятельном раскаянии и примирении с потерпевшим, в частности, к преступлениям средней тяжести. По подсчетам некоторых авторов, до вступления в силу закона «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» от 8 декабря 2003 г. № 162- ФЗ доля составов преступлений, при наличии которых в поведении лица предусматривалась возможность освобождения его от уголовной ответственности по указанным основаниям, равнялась 36,9 %; после этого она составила уже 75,9 % составов деяний, предусмотренных УК РФ [2]. Соответственно, удельный вес освобожденных от ответственности в судах не превышал до 2003 г., по нашим подсчетам, 15 % от общего числа лиц, в отношении которых было вынесено судебное решение по существу предъявленного обвинения. В 2004 г. он поднялся до 23 % и в последующем стабилизировался на этом уровне.
Представленные цифры уже в первом приближении к теме позволяют констатировать, что имевшийся в первоначальной редакции уголовного закона резерв в части гуманизации уголовной политики за счет расширения возможностей освобождения от уголовной ответственности на сегодняшний день можно признать исчерпанным. Изменения, которые вносятся законодателем в исследуемый правовой институт, не приводят к увеличению масштабов его применения.
Равным образом не влияют на эти масштабы и иные трансформации уголовного закона, выдержанные в русле его гуманизации. Значительные изменения уголовного законодательства и судебной практики, направленные на разработку, внедрение и совершенствование уголовных наказаний, не связанных с лишением свободы и по преимуществу ориентированных на случаи совершения преступлений, не представляющих большой общественной опасности (в частности, штрафы, принудительные и исправительные работы, ограничение свободы), мало затронули сферу освобождения от уголовной ответственности. Мы не наблюдаем, например, сокращения объемов применения института освобождения от уголовной ответственности за счет активации «малотравмирующих» наказаний. Рост общей численности и удельного веса лиц, приговоренных к наказаниям, не связанным с лишением свободы, происходит, прежде всего, за счет сокращения числа и удельного веса лиц, которым наказание (по преимуществу в виде лишения свободы) назначалось условно (доля условно осужденных к лишению свободы составляла в 2000 г. 45,9 %, в 2009 г. -- 38,2 %, в 2019 г. -- 26,2 %), а не за счет лиц, освобождаемых от ответственности.
Отсюда можно сделать несколько, на наш взгляд, интересных выводов уголовно-политического и криминологического свойства:
- во-первых, распространенные упреки в адрес судебной практики в излишней суровости по отношению к лицам, совершившим преступления, не представляющие большой общественной опасности, не учитывают особенности состояния уголовного закона, в частности то очевидное обстоятельство, что в условиях имевшегося «дефицита» наказаний, не связанных с лишением свободы, и законодательного запрета на освобождение от ответственности за совершение преступлений средней тяжести условное осуждение было единственной доступной для суда мерой уголовно-правового воздействия на таких лиц;
- во-вторых, принципиальная неизменяемость удельного веса освобожденных от ответственности свидетельствует о наличии особой социально-криминологической «базы» применения данного института, которая на протяжении последних лет глобально не изменяется;
- в-третьих, эта «база» не может произвольно корректироваться усилиями самой судебной практики при оценке личности виновного или усилиями законодателя при оценке опасности преступления, поскольку в основания применения института освобождения от уголовной ответственности заложен, кроме этого, специфический набор постпреступных действий, которые слабо поддаются уголовно-правовой коррекции;
- в-четвертых, есть основания экстраполировать текущее состояние судебной практики на ближайшую перспективу и не ожидать ни существенного роста объемов освобождения от уголовной ответственности за счет сокращения масштабов применения условного осуждения, ни его сокращения за счет более широкого применения наказаний, не связанных с лишением свободы;
- в-пятых, стабильность социально-криминологических оснований освобождения от уголовной ответственности приводит к тому, что расширение масштабов применения данного института не происходит даже при увеличении числа оснований освобождения от ответственности в законе.
Последний тезис представляется крайне важным, требующим дополнительных комментариев. С этой целью обратимся к исследованию вопроса о структуре освобождения от ответственности, определяемой содержанием оснований такого освобождения. Основной массив освобожденных (в среднем 80 % за последние пять лет) -- это лица, примирившиеся с потерпевшим; на втором месте по распространенности (со средним показателем 7,1 %) -- лица, проявившие деятельное раскаяние; лица, освобожденные от ответственности в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности либо в связи с применением к ним принудительных мер воспитательного воздействия (1,4 и 1,6 % соответственно), замыкают эту структуру. Такая структура принципиально не изменилась за последние десять лет. В 2009 г. в общем массиве освобожденных от ответственности доля лиц, примирившихся с потерпевшим, составляла 85,2 %, а проявивших деятельное раскаяние -- 5,8 %.
Однако на фоне относительно стабильной структуры освобождения от ответственности обращают на себя внимание два динамических сдвига, имевших место в 2017 г., которые требуют комментариев, поскольку задают новые тенденции в структурной характеристике освобождения от ответственности:
В 2017 г. наблюдался существенный (в 3 раза) рост удельного веса лиц, освобожденных от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием на основании специальных примечаний к статьям Особенной части УК РФ. Объяснением этого факта может служить активная законодательная деятельность по корректировке соответствующих примечаний и дополнению уголовного закона нормами, которые их содержат. В частности, в той или иной степени новыми (обновленными) следует считать: с 2016 г. -- примечания к ст. 159, 184, 233.3, 204, 204.1, 204.2, 205.3, 205.6, 282.1, 282.2, 282.3, 291, 291.1, 291.2 УК РФ; с 2017 г. -- примечания к ст. 110.2, 199.1, 199.3, 199.4 УК РФ.
С 2017 г. началось заметное сокращение удельного веса лиц, освобожденных от ответственности в связи с примирением с потерпевшим (в 2017 г. на 13 % по сравнению с 2016 г., в 2018 г. на 7 % по сравнению с 2017 г.). Такой феномен достоверно объясняется активацией положений уголовного закона об освобождении от уголовной ответственности в связи с назначением судебного штрафа, применение которых не только полностью компенсирует отмеченное сокращение, но и позволяет утверждать, что в судебной практике обозначена отчетливая тенденция роста объемов применения положений ст. 76.2 УК РФ за счет сокращения применения положений ст. 76 УК РФ. Если соотношение лиц, освобожденных от ответственности по этим основаниям, в 2017 г. составило 1 : 6,5, то в первом полугодии 2019 г. -- уже 1 : 2,3.