Курсовая работа (т): Скифские конные воины

Коней хоронили в парадных доспехах, а верховых, конечно, еще и седлали. Среди разнообразных скифских уздечных гарнитуров выделяется небольшая серия уздечек, называемых "простыми". Их отличает скромность и простота деталей украшений, которые состояли главным образом из оберегов. В кургане Огуз конь в простой уздечке был похоронен в отдельной могиле вместе с тремя другими конями, уздечки и сёдла которых были украшены золотыми деталями. К гарнитуру его украшений, кроме железного щиткового нахрапника, входили: кость стопы, клык, коготь фаланги и левая часть нижней челюсти крупной собаки или волка, два сплющенных обостренных костяных предмета с продольными пропилами, четыре кольца и подвески с двух пластин на кольце из бронзы (рис. 14, 1, 2). Скорее всего, все названные предметы служили амулетами.

Этот гарнитур пока является единственным в своём роде, тем не менее, уздечки с украшениями-фетишами в зверином стиле (челюсти, когтя, клыка или их имитации из разных материалов и др.) известны в скифских памятниках широкого хронологического диапазона - конца 6-4 в. до н.э. Они встречены в кургане возле с. Верхние Панивны в Приднепровье, Втором Мастюгинском кургане, кургане № 459 возле с. Турия и кургане № 412 возле с. Журовка, Аржаны, Пазырикском, Туектинском и Мелитопольском курганах. Во все времена такие вещи имели религиозное значение и служили для отпугивания злых духов. Очевидно, ассортимент фетишей на самом деле был намного более широким, чем круг вещей, сохранившихся в погребениях, так как не все они смогли сохраниться в продолжение веков.

В ходе погребальной церемонии коня вели перед погребальной процессией, чтобы он охранял хозяина на переправе в мир мёртвых. Именно этот процесс можно увидеть на Ксанфском барельефе 5 в. до н.э. На этом барельефе (рис. 14, 3) впереди похоронной процессии, запряжённой парой коней, юноша ведет крупного коня. Скорее всего, упомянутая выше подбойная могила Братолюбовского кургана служила погребением именно такого коня-оберега вместе с юношей-конюшим.

Кони "главного седла". Кроме коней, которые непосредственно принимали участие в "переправе" умершего, в кургане хоронили коней из личной конюшни умершего. Их обычно отличает узда с ценными (золотыми), практически идентичными украшениями. Одно из таких погребений - погребение коней, наголовники которых украшали так называемые "птицеклювые" нащёчники. В Огузе известно семь коней в такой узде - три в лошадиной могиле и четыре в дромосе центрального погребального сооружения (рис. 15). Такие украшения уздечек, которые появились в степной Скифии с середины 4 в. до н.э., известны в Чертомлыке, Козле, Толстой, Чмырёвой и Страшной могилах, в Мелитопольском кургане. Кони "главного седла" принадлежали умершему хозяину при его жизни, возможно, пользовались ими и члены его семьи. Этих коней размещали в центральном погребении и (или) в отдельной лошадиной могиле. Причем в поздний период, как подчёркивалось выше, их могли завести в могилу живыми.

Ясно, что эти кони предназначались для переправы в загробный мир прежде всего царя или благородного скифа, а также тех, кто был насильно убит в день его похорон ради того, чтобы со временем составить замогильную свиту.

Кони-подношения. К этому типу принадлежат, прежде всего, массовые погребения коней в одном кургане. Самым многочисленным является погребение сотен коней в кургане на Кубани, второе место занимает курган Аржан. М.П. Грязнов обнаружил здесь 14 групп лошадиных погребений, причем каждое из них сопровождал принесённый в жертву конюх. Все жеребцы похоронены в узде. При этом в особенности подчеркивается, что все кони были старыми - не младше 12-15 лет, тогда как погребение царского табуна состояло преимущественно из молодняка и кобыл. Кроме того, автор раскопок выделил несколько разных типов деталей узды, что разрешило рассматривать коней как подношения от подчинённых и неподвластных соседних племен. То есть около 160 верховых коней было подарено и принесено в жертву четырнадцатью алтайскими племенами. Та же ситуация характерна и для погребальных комплексов более позднего времени - Пазырыкских курганов.

Подобные по количеству погребения коней известны только в ранних курганах конца 7 - начала 6 в. до н.э. Для погребальных памятников более позднего времени такое расточительство и щедрость живых по отношению к умершим соотечественникам уже не характерно. В курганах представителей скифской элиты северного Причерноморья 4 в. до н.э. тоже отмечены кони с уздечками нескольких типов, но в количественном отношении они значительно уступают упомянутым выше памятникам: от 10 до 16 коней сопровождало главные погребения Чертомлыка, Огуза, Александрополя, Чмыревой Могилы и Козла. Причем в Чертомлыке и Козле кони были разделены на три группы и положены в разные могилы. Разнообразие типов уздечных украшений в одном памятнике говорит о различии этносов собственников похороненных в нём коней. То есть в погребениях скифских царских курганов кони были подношениями от представителей разных этнических группировок. Это подтверждается, например, находками в Огузе - здесь представлены уздечные гарнитуры собственно скифского, греческого и фракийского типов. По сообщениям Фукидида, обычаи требовали от фракийцев преподносить дары из золота, серебра не только властителю, но и управляющему (наместнику), и благородным персонам. Подобные же обычаи описаны в "Анабазисе" Ксенофонта.

В общем, кони-подношения были не только или даже не столько данью памяти от верхушек зависимых и соседних территориальных подразделений, сколько показателем социальной значимости покойника.

Кони в тризне. Кони играли большую роль в финальной части погребальной церемонии - поминальной тризне. Так, на тризну в кургане Аржан пошло около 300 коней - их черепа, кости ног, шкуры и мелкие кости найдены в нескольких сотнях каменных изгородей в 40 м от крепиды.

В памятниках Скифии 4 в. до н.э. это количество уже намного меньше. Например, для поминальной тризны на Толстой Могиле, по подсчётам В.И. Бибиковой, использовали всего 35 лошадей. Их остатки находились во рве кургана в виде 11 отделённых друг от друга сосредоточений. Б.М. Мозолевский предположил, что каждое такое сосредоточение костных остатков поминальной трапезы соотносилось с каким-то родоплеменным коллективом участников тризны. Другими словами, в похоронах принимали участие представители 11 подвластных правителю или просто родственных между собою племен или территориально-этнических групп, что кажется вполне обоснованным, так как, как уже упоминалось выше, в погребальном обряде принимали участие соседние племена. Анализ остеологического материала из Толстой Могилы позволил предположить, что в поминальной трапезе могли принять участие от 1500 до 3000 лиц.

Похожая ситуация была зафиксирована в кургане Желтокаменка. Остатки тризны там найдены во рве, с двух сторон от западной перемычки, в виде отдельных сосредоточений разной мощности. Но в данном случае их было меньше - только четыре. Каждое такое сосредоточение, которое создавало узкую (0,2-0,5 м) полосу, состояло из обломков амфор и костей коня. Среди них были разрубленные на части черепа, обломки трубчатых костей ног, позвонков, челюстей и зубов. Внутри сосредоточения № 4, что растянулось на 2 м, удалось зафиксировать четыре группы костных останков на расстоянии 0,2-0,4 м друг от друга. Количество особей, забитых для прощального банкета, в этом случае установить не удалось.

Кони-“стражники”. При анализе данного вопроса нельзя пропустить коней-"стражников" из рассказа Геродота о ритуале, который происходил через год после похорон царя. После того как задушат пятьдесят красивейших коней, вынув из них внутренности и наполнив живот травой, их зашивают, а потом на кругах этих коней расставляют вокруг кургана и привязывают за уздечки к колышкам. На каждого коня сажают заранее задушенного всадника.

Прямых подтверждений соблюдения этого ритуала пока нет, тем не менее, определённые находки в курганах скифской знати подтверждают слова Геродота. Так, при раскопках кургана Чертомлык было найдено в насыпи около 50 уздечек с полным комплектом украшений. Если обращать внимание на уменьшенные размеры и небрежное выполнение некоторых деталей, вполне возможно, что их изготовили специально для ритуала, который символизировал заклание верховых коней. Кроме того, во время раскопок и последнего исследования кургана при расчистке участков каменной крепиды с внешней её стороны отмечены сосредоточения костных останков коней и фрагменты человеческих костей, расположенных вокруг кургана, что позволяет рассматривать их как археологические доказательства достоверности зафиксированного Геродотом обычая. На основании количества коней на исследованных участках, а также длины круга насыпи (около 280 м), было подсчитано, что каждый конный дежурный "охранял" участок длиной чуть больше 5 м.

Кстати, относительно упоминавшейся уже тризны из Толстой Могилы нужно сказать, что её остатки зафиксированы не на дне рва, а на слое чернозёмного смыва. Это обстоятельство разрешило Б.М. Мозолевскому рассматривать её как вторичную тризну, то есть справленную через год после похорон.

Следы двухактной тризны зафиксированы и в кургане Жёлтокаменка. Описанные выше сосредоточения остатков банкета были зафиксированы на 0,6 м выше дна рва, в смыве. А это значит, что между двумя событиями - похоронами и поминальной тризной прошло время, в течение которого ров более чем на полметра заполнился смытой из насыпи землёй, что вполне могло произойти за год при определенных погодных условиях. Кроме того, на дне одного из участков рва были отмечены остатки первичной тризны в виде обломков амфор.

Приведенные выше факты подтверждают слова Геродота о похоронах скифских царей. Похороны остальных скифов должны были проходить менее помпезно. Однако следует делать поправку и на определённое время. Описанные Геродотом события происходили в 5 в. до н.э., а рассмотренные памятники принадлежат преимущественно ко второй половине 4 в. до н.э., когда много обычаев и ритуалов, если и сохранились, то в несколько измененном и обусловленном новыми обстоятельствами виде.

Таким образом, кони в погребальной церемонии скифов были и сакральным символом, и транспортным средством, и пищей для тризны, то есть разные кони в этом прощальном действе играли каждый свою роль. Соответственно роли, каждому коню отводилось место в границах погребального сооружения. Количество же использованных коней определяло социальный статус персоны, которую они сопровождали в потусторонний мир.

Заключение

В ходе исследования были проанализированы труды как древних авторов (Геродот, Фукидид, Страбон), так и работы современных учёных, признанных в нашей стране и далеко за её пределами (Болтрик Ю.В., Фиалко Е.Е., Мозолевский Б.М., Барцева Т.Б. и др.). Особенно большое значение уделялось результатам археологических раскопок, их анализу.

Работа представляет собой синтез археологических и письменных источников. В первой главе рассмотрено снаряжение скифских конных воинов, изменение его с течением времени, возможные причины таких изменений; в некоторых случаях приведены данные его химико-металлургического анализа, проведённые в лабораториях СССР. Вторая глава представляет собой небольшое исследование роли коня в погребальном обряде скифов в продолжение всего скифского периода на Левобережье.

В результате работы можно сделать следующие выводы.

Скифы были достаточно профессиональными воинами, и уже с раннего периода (VI в. до н.э.) имели достаточно сильную армию, особенно конницу (скифская пехота приобретает значение лишь в IV в. до н.э., когда скифы сталкиваются с греками), которая подразделялась на лёгкую («скифские конные лучники») и тяжёлую, которая явилась прототипом будущих катафрактариев.

В жизни скифов большую роль играл конь. Конь сопровождал скифа не только в земной жизни, но и в загробной, отправляясь в могилу вместе с хозяином. Несмотря на то, что скифские лошади с виду были хилыми, они выдерживали колоссальные нагрузки и, по сведениям античных историков, были лучшими конями в Передней Азии и Южной Европе.

Список литературы

. Алексеев А.Ю., Мурзин В.Ю., Роме Р. Чертомлык (Скифский царский курган IV в. до н.э.). К., - 1991.

. Барцева Т.Б. Цветная металлообработка скифского времени. М.: Наука, 1981. - 125 с.

. Бессонова С.С., Кирилин Д.С. Надгробный рельеф из Трёхбратнего кургана // Скифы и сарматы. - Киев, 1977. - С. 128-139.

. Бибикова В. И. К интерпретации остеологического материала из скифского кургана Толстая Могила // СА. № 4. ­- 1974. - С. 63-69.

. Болтрик Ю.В., Фіалко Е.Е. Кінь як складова поховальної церемонії скіфів // Старожитності степового Причорномор’я і Криму. - Запоріжжя. - 2005.

. Геродот. История / Предисл. Х.Л. Борхеса. Пер. с древнегреч. Г. Стратановского. - СПб.: Амфора, 1999. - 412 с.

. Граков Б.Н. Скифы. М., 1971. - 178 с.

. Грязнов М.П. Первый Пазырыкский курган. - Л. - 1950.

. Грязнов М.П. Аржан. Царский курган раннескифского времени. - Л. - 1980.

. Древности Геродотовой Скифии. - Т. 2. СПб. - 1872.

. Ковалёв А.А. О захоронениях лошадей в Келермесских курганах (к разработкам М.П.Грязнова) // Исторические чтения памяти М.П.Грязнова. Ч. 1. Омск. - 1987. - С. 29-30.

. Ковалевская В.Б. Конь и всадник (пути и судьбы). М.: Наука, 1977. - 152 с.

. Мозолевський Б.М. Товста Могила. - Киев, 1979.

. Ольховский B.C. Погребально-поминальная обрядность населения степной Скифии VII-Ш вв. до н.э. - М. - 1991.

. Смирнов А.П. Скифы. М.: Наука, 1966. - 200 с.

. Страбон. География в 17 книгах. Л., - 1964.

. Фиалко Е.Е. Конь-оберег в погребальном обряде скифов // Животные и растения в мифоритуальных системах. Материалы научной конференции. - СПб. - 1996. С. 17-19.

. Фиалко Е.Е. Гюновская пластина (к интерпретации изображения) // Боспорский феномен. Погребальные памятники и святилища. Материалы международной научной конференции. Часть 2. - СПб.­ - 2002. - С. 165-173.

. Шрамко Б.А. Бельское городище скифской эпохи (город Гелон). К., 1987. - 182 с.

. Akurgal Ekrem. Die Kunst Anatoliens von Homer bis Alexander. - Berlin. - 1961.

Иллюстрации

Рис. 1. Наконечники стрел VI - V вв. до н.э.

(по Т.Б. Барцевой)

Рис. 2 Наконечники стрел V - IV вв. до н.э.

Рис. 3. Наконечники стрел IV - III вв. до н.э.

(по Т.Б. Барцевой)

Рис. 4. Уздечные наборы VI в. до н.э.

(по Т.Б. Барцевой)

Рис. 5. Псалии

(по Т.Б. Барцевой)

Рис. 6. Простые бляхи и пронизи

(по Т.Б. Барцевой)

Рис. 7. Художественные бляхи

(по Т.Б. Барцевой)

Рис. 8. Налобники и нащёчники

(по Т.Б. Барцевой)

Рис. 9. Погребения коней: 1 - в отдельной могиле с подбоем в Казённой могиле; 2 - два коня с конюшим в боковом дромосе Центральной могилы кургана № 1, возле с. Гюновка; 3 - в нищах входной ямы Центральной могилы, Хомова Могила; 4 - в каменных ящиках возле спуска в склеп Васюринской горы.

Рис. 10. Конские щелевидные могилы: 1-2 - курган № 20 возле с. Б. Белозёрка; 3 - Страшная Могила; 4 - курган № 7 возле с. Гюновка; 5 - курган № 6 возле с. Чкалово (Крым).

Рис. 11. Погребения коней: 1 - в щелевидной могиле кургана № 13 вощле с. Б. Знамянка; 2 - в прямоугольной могиле кургана № 16 возле с. Б. Рогачик.

Рис. 12. Погребения коней в квадратных и прямоугольных ямах:

- курган Огуз; 2-3 - Толстая Могила; 4 - курган Солоха, 1913г.

Рис. 13. Реконструкция головы коня из кургана № 11 возле с. Гюновка. (Автор реконструкции - Ю.В. Болтрик)