Стоит сказать и о том, что дьявол (черт, сатана, демон) в системе готического романа рассматривается как один из вариантов готического злодея, находясь при этом все же намного выше в иерархии. Между злодеем, пусть даже и готическим, и дьяволом находится огромная пропасть, которую невозможно преодолеть: особенно хорошо это видно в романе «Монах» М.Г. Льюиса, где в конечном счете по душу грешника Амброзио является самый настоящий сатана. Бульварный роман сокращает эту пропасть, приближая главного героя к нечистому: дьявол и вовсе оказывается в услужении капризного Луицци («Мемуары дьявола» Ф. Сулье) волею судеб, не теряя при этом ироничности и прав на душу своего хозяина. Как только ни вертит нечистой силой барон, заставляя слугу прислуживать, все равно главный герой в конечном счете оказывается в преисподней. Особенно отметим тот факт, что едва ли не самой важной частью романа являются диалоги дьявола и его непутевого подопечного, в которых Сулье и высказывает свои философские идеи, а для комизма постоянно переодевает слугу барона в разные костюмы: бывший любимый ангел Господа предстает то в китайском наряде, то в обличии священника. Здесь невозможно не вспомнить черта Ивана Карамазова, чей образ напрямую отсылает читателя к произведению Сулье: даже перепалка по поводу небрежного костюма черта напоминает о постоянных переодеваниях дьявола. Интересно и то, что черт воспринимается Иваном как «лакей» с подлой душой, отчего Иван ставит себя сразу же выше своего визави, при этом понимая, что черт - это порождение его собственного «я», а значит, на него и обижаться не совсем логично (» - Нет, я никогда не был таким лакеем! Почему же душа моя могла породить такого лакея, как ты?» [5, Т. 15. С. 83]). Отношения между чертом и Иваном строятся так же, как и отношения Дьявола и Луицци: слуга-демон зависит от повелителя-человека, но при этом и человек зависим от слуги. И Иван, и Луицци имеют склонность к литературному творчеству (в частности, последний собирается издать мемуары дьявола); разница лишь в том, что Дьявол - это внешнее влияние, а Черт - это сознание все того же Ивана, создателя; так мы видим, что у Достоевского уже второй после призрака готический мотив используется как внутренний (Иван упрекает Черта в отсутствии новых идей, что прямо отсылает к диалогам Луицци и Дьявола, в которых последний не упускал случая прочитать мораль: «- Еще бы, - злобно простонал Иван, - все, что ни есть глупого в природе моей, давно уже пережитого, перемолотого в уме моем, отброшенного, как падаль, - ты мне же подносишь как какую-то новость!» [5, Т. 15. С. 82]). Как и Дьявол, Черт обладает экстрасенсорными способностями, в частности, предсказывает, какой именно гость ждет за дверью, верно указывая на Алешу, однако Иван не хочет признавать правоты Черта и очень горячо возражает, что сам прежде знал о приходе брата (» - Молчи, обманщик, я прежде тебя знал, что это Алеша, я его предчувствовал, и, уж конечно, он недаром, конечно с «известием»!. - воскликнул исступленно Иван» [5, Т. 15. С. 84]). Здесь нужно оговориться: если Иван знает, что Черт - это порождение его фантазии, то странным кажется желание подтвердить это собственному миражу; Достоевский оставляет зазор между фантастическим и реальным, не уточняя, было ли это явление сном или явью. К Сулье же отправляет и постоянное обвинение Черта (уже вполне конкретного, не фигурального) во всех возможных грехах вплоть до смерти Федора Павловича: Луицци регулярно становился свидетелем того, как Дьявол вселялся на какое-то время в героев, толкая их на необдуманные поступки, а также отдавал свое тело слуге в обмен на те или иные услуги, обнаруживая себя постфактум в результате действий все того же Дьявола в самых различных неудобных ситуациях, нередко еще и совершившим множество подлых поступков.
Таким образом, готический жанр у Достоевского «растворяется» в бульварном, в целом следуя эволюции готики на протяжении ХIХ в. с той особенностью, что данная эволюция в европейской литературе уже завершилась лет на тридцать раньше, чем было написано «Преступление и наказание». Элементы готики в «пятикнижии», с одной стороны, смотрятся анахронизмом, так их давно не было в современном реалистическом романе, с другой стороны, прямо подготавливают эпоху модернизма fin de siиcle. В результате Достоевскому удался неожиданный эксперимент: синтезировать в сложное жанровое целое элементы готики, авантюрного, социального и психологического романов.
Библиография
готический роман достоевский бульварный
1. Гроссман Л.П. Поэтика Достоевского / Л.П. Гроссман. Собрание сочинений: в 5-ти т. М.: Государственная академия художественных наук, 1928. Т.2 Вып. 2. Творчество Достоевского. 188 с.
2. Гроссман Л.П. Достоевский / Л.П. Гроссман - М.: Астрель, 2011. 539 с.
3. Meyer P. How the Russians Read the French: Lermontov, Dostoevsky, Tolstoy / P. Meyer - Madison, WI: University of Wisconsin Press, 2008. 296 p.
4. Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского / М.М. Бахтин - М.: Азбука-классика, 2016. 416 с.
5. Достоевский Ф.М. Полн. акад. собр. соч. в 30-ти томах / Ф.М. Достоевский. Л.: «Наука», 1972-1990.
6. Алексеев М.П.Ч.Р. Метьюрин и его «Мельмот скиталец» // Ч.Р. Метьюрин. Мельмот скиталец. Л.: «Наука», 1983. 704 с.
7. Криницын А.Б. Мотивы романа М. Шелли «Франкенштейн» в творчестве Достоевского // Достоевский и современность. Материалы XVIII Международных Старорусских чтений 2011 года. - Великий Новгород, 2012. - С. 201-220.
8. Чекалов К.А. Готическая традиция в раннем творчестве Эжена Сю / К.А. Чекалов // Вопросы филологии.-М., 2001.- №2.-С. 107-116.
9. Жанен Ж. Мертвый осел и гильотинированная женщина / Ж. Жанен. С-П.: Наука, 1996. 359 с.
10. Еленгеева И. Произведения Поль де Кока в круге чтения персонажей Ф. Достоевского // Вестник Казахского национального педагогического университета, серия Филологическая. 2010. №1 (31). С. 83-86.
11. Birkhead E. The Tale of Terror: A Study of the Gothic Romance / E. Birkhead. London: Constable, 1921. 241 p.
12. Summers M. The Gothic quest: A history of the Gothic novel / M. Summers - London: Fortune Press, 1969. 443 p.
13. Varma D. The gothic flame / D. Varma. London: Barker, 1957. 264 p.
14. Деханова О.А. Тот самый дом // Достоевский и мировая культура. Альманах №9. М., 1997. С. 233-241.
15. Avsey I. The Gothic in Gogol and Dostoevskii // The Gothic-fantastic In Nineteenth-century Russian Literature (Studies in Slavic Literature and Poetics 33). - Amsterdam - Atlanta, GA, 1999. - p. 211-235.
16. Шарапова Д.Д. Вампиры Достоевского / Д.Д. Шарапова // Достоевский и современность. Материалы XXX Международных Старорусских чтений 2015 года. - Великий Новгород, 2016. С. 86-95
17. Криницын А.Б., Шарапова Д.Д. Достоевский и бульварная литература: «Преступление и наказание» / А.Б. Криницын, Д.Д. Шарапова // Вестник Бурятского государственного университета. 2016. №2. С. 133-143.
18. Сю Э. Парижские тайны / Э. Сю - Т. 1. М.: Художественная литература, 1989. - 608 с.
19. Сю Э. Агасфер / Э. Сю - Т. 4. М.: Терра, 1996. - 320 с.
20. Сулье Ф. Мемуары дьявола / Ф. Сулье. С-П.: Наука, 2006. 840 с.