Воронежский государственный университет
Севск как центр приема «нововыезжих» черкас в 1630-1640-е годы
В.М. Брезгунова
Аннотация
Рассматривается роль приграничного города Севска как центра приема переселенцев-черкас из Речи Посполитой. Важное значение имели севские воеводы, которые реализовывали первую часть разработанного российским правительством механизма приема переселенцев - они встречали их в своем городе, опрашивали, подавали сведения в Москву, если это было возможно, то выдавали деньги на прокорм, а после получения царского указа направляли на новое место проживания в России. О размещении черкас на жительство в Севске и Севском уезде в 1630-1640-х гг. в найденных источниках не упоминается.
Ключевые слова: Севск, Севский уезд, миграционные процессы, черкасы, XVII век.
Abstract
The article is devoted to the role of the border town of Sevsk as a center for receiving migrants-cherkassys from the Polish-Lithuanian Commonwealth. High importance were the Sevsk voivodes, who realized the first part of the mechanism for receiving migrants developed by the Russian government - they met them in their city, questioned them, submitted information to Moscow, then gave money for supply, ifpossible, and, after receiving the tsar decree, sent them to a new place of residence in Russia. Information about the placement of cherkassys for residence in Sevsk and SevskUyezd in the 1630-1640 is not mentioned in the found sources.
Key words: Sevsk, SevskUyezd, migration processes, cherkassys, XVIIth century.
Основная часть
При переходе российской границы переселенцы из украинских земель Речи Посполитой, которые в российском делопроизводстве именовались термином «черкасы», на некоторое время задерживались в приграничных городах. Это было первым этапом длительного процесса приема и размещения «нововыезжих» черкас в России. Каждый случай перехода черкасами русско-польской границы и прибытия в Севск, найденный нами в опубликованных и архивных источниках, будет подвергаться тщательному анализу, так как очень интересно выявить не только общие тенденции, характерные для разных регионов, но и отдельные аспекты каждого случая. Одним из таких аспектов, например, является уточнение места, которое покинули черкасы, решившие переехать в Россию, а также их социального и семейного положения.
Технически сама процедура приема «нововыезжих» черкас была довольно проста и последовательна. Местные воеводы, в города которых приходили черкасы, отправляли в Москву запросы об их дальнейшем размещении и ждали ответа. Иногда эти запросы в столицу переселенцы доставляли самостоятельно как наиболее заинтересованные в исходе дела лица. Только после получения ответа черкасам давались провожатые для перехода на новое место жительства. Сам этот процесс мог быть достаточно продолжительным, и воеводы приграничных городов играли в нем существенную роль.
В первой половине XVII в., до присоединения к России Левобережной Украины, город Севск (в настоящее время Севск - административный центр Севского района Брянской области России) выполнял роль одного из важных пунктов на границе России и Речи Посполитой, куда с начала 1630-х гг. приезжают переселенцы-черкасы. При этом очень важно отметить, что западная граница Севского уезда длительное время не была определена четко и довольно продолжительное время - в 1634-1645 гг. - являлась камнем преткновения польской и русской администрации [1, с. 225]. Отдельно следует обратить внимание на то, что, в отличие от довольно большого количества работ по истории Юга России в XVII в. [2-4], история Севска и Севского уезда в этот период освещена недостаточно, например, приход черкас в Севск историками ранее не был изучен.
Хронологически наиболее ранний случай прихода в Севск переселенцев из Речи Посполитой, который был нами найден в первом томе документов и материалов о воссоединении Украины с Россией, относится к 1631 г. [5, №63, с. 109-111]. В съезжей избе воевода Семен Стрешнев принимал челобитную от приехавших в Севск Григория Рубчинского и Кузьмы Игнатьева. Рубчинский был черниговским сыном боярским, приехал с женой и детьми «ис по-рубежново литовского городка из Барзны». Ситуация Игнатьева же была совершенно иной, он возвращался на родину с сыном и дочерью. Воевода писал, что он «скозалсякорачевец, крестьянской сын, взят в полон как литовские люди Путевльвыняли», что произошло предположительно в 1618 г. Рубчинский и Игнатьев встретились в пути и решили двигаться в Россию вместе, при этом их переселение сочетает в себе и переезд черкасской семьи вследствие политической нестабильности в Речи Посполитой, и возвращение на родину русской, конкретные причины при этом не называются. Интересно, что в отписке об этих переселенцах воевода Стрешнев детально передает их рассказ о текущей ситуации и слухах в Речи Посполитой, в то время как описание имущества или половозрастной состав их семей отсутствуют. Это, безусловно, отражает фокус внимания царской администрации в этот период, к тому же воевода отпустил Рубчинского в Москву. Он должен был «побити челом» от лица переселенцев и получить распоряжение государя, в то время как жене и детям Рубчинского и Игнатьеву с детьми воевода после присяги велел жить в Севске «да государева указу».
Поток переселенцев, приходивших из Речи Посполитой в Россию, увеличивался, и активизация миграции украинцев в южные уезды России в конце 30-х гг. XVII в. объясняется не только внутриполитической обстановкой в Речи Посполитой, но и началом возведения Белгородской черты, потребовавшим увеличения численности военно-служилого сословия на границе России [6, с. 56]. В феврале 1638 г. севский воевода Никита Булгаков принимал в своем городе несколько пришедших друг за другом групп переселенцев, которые по многим параметрам кардинально отличались от предыдущей [5, №113, с. 185-189]. Опубликованный документ, отражающий эти события, отличается большей по сравнению с другими полнотой, так как в нем приводятся подробные расспросные речи переселявшихся в Россию черкас.
8 февраля на государево имя «из литовские стороны» приехали в Севск черкасы Кузьма Васильев с сыном Данилом, Савва Тимофеев, Денис Кондратьев, Степан и Федор Мироновы, Марк Петров, Степан Яцков, Тихон Попов, Иван Федоров и Василий Кузьмин. Эти черкасы жили недалеко от Белой Церкви на хуторах на реке Рудок и были вынуждены бежать, бросив своих жен, детей и имущество, даже без лошадей. Главной причиной переселения стало наступление поляков, которые, как говорили товарищи Кузьмы Васильева, «везде де их, казаков, побивают, и церкви ломают, и крестьянскую веру хотят в ляцкуюперевесть» [там же, с. 185]. Таким образом, для всех черкас этой группы переселение было вынужденным бегством из Речи Посполитой, вызванным действиями польской армии и администрации. В то же время у каждого из переселенцев были свои особенные обстоятельства, которые зафиксированы в источнике, как и некоторые факты их биографий.
Кузьма Васильев, приехавший в Севск со своим сыном, в Речи Посполитой состоял на королевской службе и, видимо, некоторое время входил в казачьи списки. Так, «он бывал многажды в Запорогах и на королевских на многих службах редовым казаком», и «тогда де и жалованье ему королевское даванобыло с евобратьею с казаками в ряд на месец по полтора рубли». За выполнение отдельных заданий Васильев получал в награду сукно, но состоял на службе не все время. Он хотел принять участие в выступлениях казаков против администрации, но по дороге был остановлен и ограблен поляками, после чего решил, бросив жену, бежать в Россию с двадцатилетним сыном.
Савва Тимофеев и Денис Кондратьев, как и Кузьма Васильев, также были казаками и получали жалование того же размера, но, в отличие от Васильева, они непосредственно участвовали в казацких восстаниях. Савва Тимофеев объяснил свой приход в Россию тем, что «пошел де он, Савка, на государево имя ныне з бою, как их поляки побили». Ту же причину приводит и Кондратьев, также они передают севскому воеводе слухи, «что после нынешнего ко - затцкого бою из черкаских городков многие черкасы пошли в Запороги и на Дон, а иные де пошли в Во-лоскую землю и в Крым, а сколько де куда пошло человек, про то де они подлинно не ведают». Эти сведения были достаточно ценны, так как внутренняя обстановка и миграции населения Речи Посполитой могли непосредственно влиять на принятие решений царской местной и центральной администрации. Переселенческое движение черкас в Россию стало особенно массовым после Смоленской войны 1632-1634 гг., и они рассматривались русскими властями как важный резерв, призванный пополнять людские ресурсы, так как они, как правило, обладали военным опытом борьбы с набегами татар, были единоверца - ми-православными [7, с. 8].
Черкасы Степан и Мирон Федоров были на королевской службе, получали жалование, но «на бою де они против поляков не бывали». Савва Тимофеев и Степан Федоров своих жен при бегстве из страны бросили, а Денис Кондратьев и Мирон Федоров женаты не были. Пять черкас-переселенцев из группы Кузьмы Васильева, приехавшие в Севск 8 февраля, - Марк Петров, Степан Яцков, Тихон Попов, Иван Федоров и Василий Кузьмин - на польской королевской службе не состояли, в боях против поляков не участвовали, «хаживали де они на службы и в походы с черкасы в товарищах». Женат из них был только Петров, который оставил жену в Речи Посполитой.
Следующая группа, расспросные речи которой приведены в документе, - это пришедшие 12 февраля 1638 г. в Севск черкасы Алексей Васильев, ЕкимОндросов, Илья Протасов и Иван Тимофеев. В Речи Посполитой они жили «за Белаю Церковью и в городе в Трилесах на посаде». Из четырех черкас этой группы состоял на королевской службе и получал ежемесячное жалование в полтора рубля только Васильев, но в боевых действиях против поляков не участвовал. У ЕкимаОндросова в казаках был сын, и поэтому «пошел де… на государево имя, покиня жену свою, боясь от поляков убойства», так как слышал, что поляки тех «побивают же, у которых дети были в казаках». Протасов и Тимофеев не состояли на службе, «а были де они казацкие товарищи», они и Васильев были холостыми. Таким образом, из этой группы в казацких выступлениях против поляков не участвовал никто, поэтому и новых сведений об обстановке в Речи Посполитой они воеводе в Севске сообщить не смогли.
Также 12 февраля 1638 г. в Севск пришла третья группа черкас, упоминаемая в документе, - «из литовские стороны» пришли Василий Трофимов, Лев Онтонов, Иван Ульянов и Богдан Филимонов. Они жили «в Животове не в служилых людех», в казаках были их дети, поэтому после их разгрома коронными войсками, «боясь убойства от поляков, покиня и жен своих», эти черкасы решили идти в Россию «на государево имя». В целом их ситуация полностью совпадает со случаем ЕкимаОндросова из второй группы упомянутых в документе черкас.
14 февраля 1638 г. в Севск пришли «из литовские стороны» черкасы Федор Иванов, Семен Рипинский, Тимофей Иванов и Иван Филимонов. Ранее они жили «позад Белой Церкви в Животовском уезде в деревне Тележинцах». Федор Иванов служил в казаках и ходил в походы против татар, но королевского жалования не получал, в казацких выступлениях не участвовал, но уехал в Россию, бросив свою жену. У Семена Ри - пинского в казаках был сын, поэтому он, бросив жену, уехал в Россию, «боясь от поляков убивства». Иванов и Филимонов оба были холостыми, на службе не состояли, были в казачьих товарищах.
15 февраля из Речи Посполитой в Севск пришли черкасы Никита Васильев и Адам Павлов. Васильев был холост, состоял на польской королевской службе и получал жалование «по полторы рубли на месец, коли на службах бывал». Павлов раньше жил в селе Кошелеве Гомельского уезда, «послужил де в черкаских городках у казаков в товарищах казацких» [5, №113, с. 188]. 17 февраля в Севск пришла еще одна небольшая группа черкас - Кирилл Вытков, Марк Семенов, Ефим Онисков и Гавриил Дементьев. Они жили в уже упоминаемой в источнике деревне Тележинцы Животовского уезда. Вытков служил вместе с братом, который был убит, но жалования не получал, то же самое о себе рассказал и Онисков. Семенов и
Дементьев были вдовцами, их сыновья были «в казаках», в то время как они сами не служили.
Совсем другими, более подготовленными к переезду были две последующие пришедшие 19 и 21 февраля 1638 г. в Севск группы черкас. 19 февраля приехал черкас Яков Петров с женой Ульяной «Тимофеевою дочерью», он был из Нежина. С ними же приехали Василий Марков с женой Онюткой «Ивановою дочерью», Сидор Семенов с женой Овдотьей «Климовой дочерью» и тремя детьми - Данилом (8 лет), Марией (5 лет) и Оксиньей (1 год), а также вдовый казак Семен Гаврилов. Они были «из Голтовы городка». Все черкасы находились на королевской службе и получали жалование, «коль на службе бывали». 21 февраля в Севск также приехали черкасы с женами и семьями. Это Иван Семенов с женой Матреной и сыновьями Климом (9 лет), Григорием (6 лет), Зиновием (4 года), Григорий Кузьмин с женой Ографе - ной. С ними же приехали без жен черкасы Иван Павлов с сыном Федором и Данил Игнатов. Переселенцы приехали из разных мест - Семенов, Кузьмин и Павлов жили «возле Белой Церкви в уезде в селе Вонзине», состояли на королевской службе и получали жалование. Игнатов был «с Тульчина городка, служивал с казаки, жалованья не имывал, а пошол, покиня и жену свою, боясь от поляков убивства». В тот же день, 21 февраля 1638 г., в Севск приехали холостые черкасы Степан Михайлов «исКорсуни» и Демьян Михайлов «исЧеркас», которые ранее состояли на службе и получали жалование.
По описаниям, которые содержатся в расспросных речах, зафиксированных севским воеводой в феврале 1638 г., можно сделать вывод о том, что пришедшие в Севск с 8 по 21 февраля черкасы были самого разного служилого положения - прежде всего, среди них были те, кто состоял на королевской службе, входил в списки казаков и получал жалование. Эта служба не была постоянной и зависела от конкретных задач, которые ставило польское правительство. Также были те черкасы, которые состояли «в товарищах казацких», они принимали участие в военных операциях, но жалование не получали. Кроме того, среди черкас-переселенцев были и простые сельские жители, родственники которых «были в казаках». Возраст переселенцев, как можно предположить при отсутствии точных сведений в источнике, также достаточно сильно варьировался - от молодых двадцатилетних (как сын Кузьмы Васильева Данил) холостых до достаточно зрелых мужчин, сыновья которых участвовали в казацких выступлениях. В Севск они пришли пешими, в большой спешке, «пометав» жен и имущество. Отдельно стоит отметить приезд в Россию черкас с женами и детьми, который явно был более подготовленным, но таких примеров в источнике приводится совсем немного. Главной причиной прихода этих групп черкас на территорию России становится страх перед возможными гонениями, которые могли устроить поляки всем тем, кто как-либо был связан с казацкими восстаниями и казаками.