В.А. Лефевр [10, с. 87] определяет рефлексивное управление в контексте реализации военной безопасности как процесс, включающий в себя действия одной стороны, которая передает противнику основание для принятия решения. Другими словами, это воздействие на противника с помощью определенных манипуляций, причем противник будет принимать решение, устраивающее первую сторону неосознанно [6, с. 45]. Взаимодействие информационных технологий в процессе рефлексивного управления может как затормозить процесс, так и помочь ему. Технологии позволяют оперативно и глубоко просчитывать и пересчитывать любые действия, а поэтому существует угроза вычисления того, что то или иное военно-ориентированное мероприятие является рефлексивным. С другой стороны, принятие решения ложится на человека, поэтому информационно-технологическому обеспечению все же не хватает человеческого фактора. Манипуляция уже не выступает чисто человеческим способом взаимодействия. Сегодня в процесс ведения войны активно внедряются технологии, способные просчитывать миллионы вариантов, поэтому война человека с человеком теряет свою актуальность. В технически развитом мире характер войны дополняется видом «человек против машины» и «машина против машины». Именно поэтому важно развивать возможность совместного использования информационных технологий и рефлексивного управления. Примером может служить организация процесса предупреждения и снижения угроз в киберпространстве.
Результаты и обсуждение
Обеспечение военной безопасности в новой парадигме рефлексивного управления предполагает выполнение комплекса условий и действий, которые позволят предотвратить, минимизировать или ликвидировать угрозу, возникающую перед государством наиболее эффективным образом. Механизм обеспечения военной безопасности и представляет собой этот комплекс условий и действий, совокупность субъектов, работа которых направлена на выявление опасностей и угроз, разработку стратегии противостояния, организацию, согласно законодательству, соответствующей военно-политической деятельности по устранению всевозможных опасностей, угрожающих государству, обществу, личности. Данный механизм состоит из следующих компонентов.
Субъекты обеспечения военной безопасности -- совокупность органов и организаций и конкретных людей, которые задействованы в системе военной безопасности, основанной на рефлексивном управлении. На основании рефлексии имеющихся возможностей государства и сил потенциальных противников они обеспечивают решение задач по предотвращению и ликвидации военных угроз. Сфера их деятельности ограничена полномочиями и компетенциями, предоставляемыми государством. Субъектами обеспечения военной безопасности являются все институты, органы и организации, начиная с Президента Российской Федерации и Совета Безопасности Российской Федерации и заканчивая обычными организациями и простыми гражданами [4].
Объекты обеспечения военной безопасности в рамках парадигмы рефлексивного управления представляют собой интересы государства, общества, личности. К интересам личности следует относить непосредственно жизнь и права граждан, предоставление защиты стабильности во всех сферах, организацию безопасных и посильных условий труда, защиту охраны труда, защиту населения от вооруженных и воинствующих религиозных группировок. С политической точки зрения объектом обеспечения военной безопасности является любая среда, которая выступает необходимым объектом защиты в случае военных действий. К таким объектам относятся экономическая, научная, социальная, духовная и другие сферы. Кроме того, следует отметить противодействие агрессии, направленной на целостность государства, противодействие коррупции, противодействие криминализации различного рода структур и военную защиту основ политической власти, которые также относятся к объектам обеспечения военной безопасности. При этом понятие «национальная безопасность» представляет собой защиту государства, общества и личности от угроз как внутренних, так и внешних, предоставление необходимого и достойного качества жизни, независимость, территориальную целостность [3]. Все эти условия подкрепляются обязательным устойчивым социально-экономическим развитием в Российской Федерации.
Нормативно-правовой компонент обеспечения военной безопасности включает законодательные акты, нравственные нормы и правила, которые направлены на создание и поддержание безопасных условий в стране. Среди нормативных актов встречаются законы «Об обороне», «О безопасности», «Стратегия национальной безопасности», «Военная доктрина» и т.д. Эти документы определяют политику государства, действия власти в условиях предупреждения и ликвидации военных действий, а также их обязанности при введении чрезвычайного положения [9]. Кроме того, в рамках рефлексивной парадигмы среди правовых принципов для всех субъектов обеспечения военной безопасности следует выделить моральные нормы, такие как личная ответственность, честь, достоинство, нравственность [20].
Теоретико-исследовательский компонент механизма обеспечения военной безопасности -- фундаментальное, носящее мировоззренческий характер и постоянно развивающееся, рефлексируемое знание о сущности, смысле и реальных механизмах военной безопасности. В стремительно меняющемся мире важно исследовать направления обеспечения безопасности, разрабатывать план действий, как на ближайшую, так и на долгосрочную перспективу. Постоянно меняется характер угроз, которые могут затронуть государство [17]. Это предполагает необходимость организации постоянного процесса исследовательской работы, которая обеспечит наличие максимально возможной рефлексии и детальной работы с информацией, исходя из которой можно выстраивать стратегию военной безопасности. Проблемы идеологии и методологии военной безопасности решаются большим количеством специалистов. Среди основных проблем научного обеспечения деятельности по обеспечению уровня военной безопасности можно отметить:
- прогнозирование мировой военно-политической обстановки и военной безопасности страны в связи с этой обстановкой;
- анализ существующего процесса управления военной безопасностью государства;
- теоретический разбор возможных угроз, которые могут быть реализованы в отношении Российской Федерации;
- постоянное совершенствование процесса развития теории и практики военной
- безопасности Российской Федерации [11; 15; 21].
Решением этих проблем занимаются многие специалисты, целый ряд гражданских и военных исследовательских организаций. Кроме того, в нашей стране с целью решения теоретико-исследовательских вопросов был создан научный совет при Совете Безопасности Российской Федерации.
Предметно-деятельностный компонент отвечает за организацию конкретных действий. Действия субъектов основаны на рефлексии, выраженной уже в конкретной системе принципов, направление которых исходит из основных целей военной безопасности государства. Другими словами, понятие предметно-деятельностного компонента включает в себя заранее просчитанные действия субъектов обеспечения военной безопасности, которые они применяют на каждой ступени развития стратегии с помощью необходимого технического обеспечения и на основании установленных методов в интересах государства, общества, личности. Действия по обеспечению военной безопасности должны проходить по четко спланированному сценарию, включающему:
- анализ возможных угроз, согласно военной обстановке на данный момент времени в стране;
- информирование субъектов военной безопасности, в которое входит отчет о состоянии объектов безопасности и их действиях в вопросах ликвидации военных угроз, представляющих опасность для государства;
- принятие решений на первоначальных этапах, при обнаружении военной угрозы, по ее нейтрализации, согласно имеющимся на данный момент военным возможностям государства;
- организацию процесса мобилизации всех субъектов обеспечения военной безопасности государства. Данные мероприятия проводятся для наиболее быстрого решения задач по ликвидации и отражению возникающих военных угроз;
- анализ результативности проведенных мероприятий, внесение корректировок в утвержденный план мероприятий, в случае наличия военных угроз в будущем. Таким образом, обеспечение военной безопасности страны представляет собой
- совокупность всех составляющих общего механизма.
От готовности и качества исполнения функции каждого из компонентов зависит общий исход выхода страны из военного положения. Только сплоченная качественная работа по заранее утвержденному плану с большей вероятностью приведет к успеху. Каждый из вышерассмотренных компонентов является важным, ведь невозможно существование одного компонента без другого, например, без теоретико-методологической основы нельзя грамотно построить предметно-деятельностный компонент. Рефлексивное управление, становясь основой военной безопасности современного государства, подразумевает, что в гонке вооружений страны не должны забывать о более глубоких, фундаментальных целях управления государством. Любые действия и в рамках прямого обеспечения военной безопасности, и в рамках дипломатического регулирования отношений на международной арене, должны предаваться коллективной и индивидуально-управленческой рефлексии лиц, принимающих решения. Современная политологическая теория и практика военной безопасности должна быть основана на рефлексивном управлении; ключевую роль должна играть не теория ведения войны, а разработка инструментов, помогающих решать возникающие конфликты мирным путем.
Литература
1. Авксентьев В.А., Аксюмов Б.В., Васильченко В.А. Идеологическая война против России: анализ внешних и внутренних акторов // Политэкс. 2017. Т. 13. №3. С. 40-56.
2. Балашов А.И. Военный потенциал и экономические ограничения российской армии // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. 2015. Т. 11. №34 (319). С. 46-55.
3. Белозеров В.К., Соловьев А.В. Гибридная война в отечественном политическом и научном дискурсе // Власть. 2015. №9. С. 5-11.
4. Белозеров В.К. Военная доктрина России: в начале большого пути // Власть. 2015. №2. С. 98-103.
5. Гареев М.А. Угрозы современного мира // Национальные приоритеты России. 2014. №1 (11). С. 8-16.
6. Иванов В.В., Маркус A.C. Топогеодезическая карта XIX века // Армейский сборник. 1999. №9. С. 42-45.
7. Ивашов Л.Г. Мир на изломе истории. Хроники геополитических сражений. М.: Книжный мир, 2018.
8. Кокошин А.А. Некоторые макроструктурные изменения в системе мировой политики: тенденции на 2020-2030-е годы // Полис. Политические исследования. 2014. №4. С. 38-62.
9. Кучерявый М. Глобальное информационное общество и проблемы безопасности // Власть. 2013. №9. С. 91-92.
10. Лефевр В.А. Лекции по теории рефлексивных игр. М.: Когито-Центр, 2009.
11. Махонин В. . Государственная идеология и внешние войны: четыре века российского опыта // Военная мысль. 2011. №5. С. 3-18.
12. Радиков И.В. Безопасность человека: реальность или фикция? // Вестник Московского университета. Политические науки. 2017. №4. С. 6-11.
13. Радиков И.В. Военная безопасность общества и государства: Политологический анализ. СПб., 2017.
14. Скулаков Р.М. Территориальная целостность государства в системе научных категорий и ее методологическое значение для военного права // Военное право. 2017. №3. С. 13-30.
15. Смолян Г.Л. Рефлексивное управление -- технология принятия манипулятивных решений // Труды института системного анализа РАН. М.: Федеральный исследовательский центр «Информатика и управление» Российской академии наук. 2013. С. 54-61.
16. Тоффлер Э., Тоффлер Х. Война и антивойна. Что такое война и как с ней бороться. Как выжить на рассвете XXI века. М.: АСТ, Транзиткнига, 2005.
17. Avant D.D., Finnemore M., Sell S. K. Who governs the globe? In: D.D. Avant, M. Finnemore,
18. S.K. Sell (eds). Who governs the globe? Cambridge: Cambridge University Press, 1-32. 2010.
19. Beck U., Giddens A., Lash S. Reflexive modernization: Politics, tradition and aesthetics in the modern social order. Stanford, CA: Stanford University Press, 1994.
20. Buzan B., Ole W. et al. (ed.) Security: A new framework for analysis. Boulder: Lynne Rienner, 1998.
21. Daase C., Friesendorf C. Introduction: security governance and the problem of unintended consequences. In: Daase C., Friesendorf C. (eds.). Rethinking security governance: the problem of unintended consequences. London: Routledge, 1-20. 2010.
22. Innes M. Policing uncertainty: countering terror through community intelligence and democratic policing. The ANNALS of the American Academy of Political and Social Science, 605: 222-241. 2006.
23. Marsden T. From post-productionism to reflexive governance: Contested transitions in securing more sustainable food futures. Journal of Rural Studies, 29, 123-134. 2013.
24. Meadowcroft J. Environmental political economy, technological transitions and the state. New Political Economy, 10 (4): 479-498. 2005.
25. Rose N., Miller P. Political power beyond the state: problematics of government. British Journal of Sociology, 43 (2): 173-205. 1992.
26. Stirling A. Precaution, foresight and sustainability: Reflection and reflexivity in the governance of science and technology. In: Vo6 J.-P., Bauknecht D., Kemp R. (eds.), Reflexive governance for sustainable development (p. 225-272). Cheltenham: Edward Elgar, 2006.
27. Torgerson D. Reflexivity and developmental constructs: The case of sustainable futures. Journal of Environmental Policy & Planning. 20 (6). 781-791. 2018.
Об авторе:
Амуров Марк Александрович, Помощник члена Совета Федерации Федерального собрания Российской Федерации (Москва, Российская Федерация)
References
1. Avksentiev V.A., Aksyumov B.V., Vasilchenko V. A. Ideological war against Russia: analysis of external and internal actors // Politex [Politeks]. 2017. V. 13. N3. P 40-56. (In rus)
2. Balashov A.I. Military potential and economic restrictions of the Russian army // National interests: priorities and security [Natsional'nye interesy: prioritety i bezopasnost']. 2015. V. 11. N34 (319). P 46-55. (In rus)
3. Belozerov V.K., Soloviev A.V. Hybrid war in domestic political and scientific discourse // Power [Vlast']. 2015. N 9. P 5-11. (In rus)
4. Belozerov V.K. Military doctrine of Russia: at the beginning of the big path // Power [Vlast']. 2015. N2. P 98-103. (In rus)
5. Gareev M.A. Threats of the modern world // National priorities of Russia [Natsional'nye prioritety Rossii]. 2014. N1 (11). P 8-16. (In rus)
6. Ivanov V.V., Marcus A. C. Topogeodetic map of the XIX century // Army collection [Armeiskii sbornik]. 1999. N9. P 42-45. (In rus)
7. Ivashov L.G. Peace on the fracture of history. Chronicles of geopolitical battles. M.: Book world. 2018. (In rus)
8. Kokoshin A.A. Some macro-structural changes in the world policy system: trends for the 2020-2030s // Political researches [Polis. Politicheskie issledovaniya]. 2014. N4. P 38-62. (In rus)
9. Kucheryavyy M. Global Information Society and Security Issues // Power [Vlast']. 2013. N9. P 91-92. (In rus)
10. Lefevr V.A. Lectures on the theory of reflexive games. M.: Cogito Center, 2009. (In rus)
11. Makhonin V.A. State ideology and external wars: four centuries of Russian experience // Military thought [Voennaya mysl']. 2011. N5. P 3-18. (In rus)
12. Radikov I.V. Human security: reality or fiction? // Bulletin of Moscow University. Political science [Vestnik Moskovskogo universiteta. Politicheskie nauki]. 2017. N 4. P 6-11. (In rus)
13. Radikov I.V. Military security of society and the state: Political analysis. St. Petersburg, 2017. (In rus)
14. Skulakov R.M. Territorial integrity of the state in the system of scientific categories and its methodological significance for military law // Military law [Voennoe pravo]. 2017. N3. P 13-30. (In rus)
15. Smolyan G.L. Reflexive control -- technology for making manipulative decisions // Proceedings of the Institute of System Analysis of the Russian Academy of Sciences. M.: Federal Research Center “Informatics and Management” of the Russian Academy of Sciences. 2013. P 54-61. (In rus)
16. Toffler A., Toffler H. War and anti-war. What is war and how to fight it. How to survive at the dawn of the 21st century. M.: AST, Transit Book, 2005. (In rus)
17. Avant D.D, Finnemore M., Sell S.K. Who governs the globe? In: D.D. Avant, M. Finnemore, S. K. Sell (eds). Who governs the globe? Cambridge: Cambridge University Press, 1-32. 2010.
18. Beck U., Giddens A., Lash S. Reflexive modernization: Politics, tradition and aesthetics in the modern social order. Stanford, CA: Stanford University Press, 1994.
19. Buzan B., Ole W. et al. (ed.) Security: A new framework for analysis. Boulder: Lynne Rienner, 1998.
20. Daase C., Friesendorf C. Introduction: security governance and the problem of unintended consequences. In: Daase C., Friesendorf C. (eds.). Rethinking security governance: the problem of unintended consequences. London: Routledge, 1-20. 2010.