Систематизированное законодательство было укоренено в российскую историю, чему способствовали факторы разного свойства и, в том числе, постепенное распространение идей исторической школы права. Однако первые десятилетия века еще отличались связанностью с философским наследием естественно-правовой доктрины. В стандартах нравственно-политических отделений (юридических факультетов), содержавшихся в уставах российских императорских университетов начала XIX в., было предусмотрено преподавание «права естественного, политического и народного». Государственное право называлось лишь в заметно отличавшемся уставе Дерптского университета, где значительное место было уделено так называемому «местному праву», причем в составе симбиоза «положительного государственного и народного права, политики, истории права и юридической словесности». В Московском университете в начале XIX в. продолжал свою службу упомянутый выше З. А. Горюшкин, а также еще один «законоискуссник» Н. Н. Сандунов, автор методического пособия «О необходимости знать законы гражданские и о способе учить и учиться российскому законоведению» (1822). Выделяя уровни подготовки (в зависимости от целей приобретения правовых знаний студентами), на третьем уровне он предполагал разъяснять всю систему государственного правления [21, с. 113-115, 611]. Теоретиком права и закона был также профессор Л. А. Цветаев, читавший, кроме прочих, и курс естественного, политического и народного права. К концу же 1820-х гг. появляется фигура И.В. Васильева, менее известная сегодняшнему широкому читателю, но обязательно упоминаемая в серьезных исследованиях. И. В. Васильева, автора «Новейшего руководства к познанию российских законов» (1826-1827) называют «предтечей исторического направления в русском теоретическом правоведении», замечая также, что пронизывающей его творчество идеей была идея законности («законы… самые крепкие связи государственного тела») [31, с. 254].
В провинциальном Казанском университете в 1805 г. профессором по кафедре прав естественного, политического и народного был назначен Г. Бюнеман, а с 1809 г. - И. Финке. После смерти последнего был опубликован его труд «Естественное, частное, публичное и народное право» (пер. с немецкого; Казань, 1816), явившийся первой в Казани книгой по правоведению [9, с. 112-113, 247]. И. Нейман пропагандировал уже идеи исторической школы права, полагая, что в России нет самостоятельной науки права и что в связи с этим единственным путем ее создания является исторический метод. Сходные идеи разделял Е. Врангель. Представитель «русской партии» Казанской профессуры Г. И. Солнцев, кроме прочих, читал и курс «право естественное, частное, публичное и народное российское». Он выделял право в «поумножительном» и «преунижительном» смыслах. «Собрание законов одного какого-либо рода вместе» он относил ко второму контексту [25, л. 1-1об.]. Политические науки в Харьковском университете преподавали И. Шад, Л. Якоб, Й. Ланг, др.
Проникновение в Россию и упрочение позиций исторического правоведения, «разгром» университетов, суды над профессорами, запрет на преподавание естественного права, систематизация законодательства имели серьезное значение для эволюции учения о законе, науки государственного права и ее преподавания будущим юристам. Общий устав российских императорских университетов 1835 г. содержал стандарт подготовки, созвучный структуре Свода законов; были обозначены как обязательные к преподаванию российские государственные законы, а также законы о состояниях и государственных учреждениях. Н. М. Коркунов характеризовал время второй четверти XIX в. как сложное для развития государственных наук. Одной из причин он называл «новое, донельзя расширительное понятие закона», связанное с появлением Свода. Догматическая разработка государственного права, по его мнению, пришла к полному упадку, появилось лишь 3 руководства по русскому государственному праву (Дюгамеля, Сперанского, Проскурякова) [16, с. 9-10]. «Опыт государственного права Российской империи» О. Дюгамеля (1833), как определял сам автор, носило характер учебного руководства, должный дать юношеству обзор русского государственного права - краткий, но сведениями о всех важнейших подробностях и указанием источников этих сведений. Критики XIX в. и советские исследователи по-разному оценивали это сочинение [16, с. 10; 19, с. 18]. В отличие от вызванных к жизни систематизацией законодательства описательно-комментаторских работ Н. Рождественского, Ф. Проскурякова, С. Орнатского, труды правоведов-«энциклопедистов» П. Дегая, К. Неволина ориентировали читателя на познание сути и природы закона. Как отмечается, несмотря на масштаб работ по упорядочению нормативного массива, стройного понятия закон так и не было выработано [20, с. 8; 27, с. 54] .
В Московском университете лекции по государственном праву (студентам 2-го курса) читал П. Г. Редкин - «теоретик права, историк философии и педагог», «последовательный гегельянец, стремившийся разработать философию законодательства» [22, с. 190]. Высказано предположение, что нормативная часть курса, базирующаяся на современном ему праве, менее удавалась профессору, чем доведенная до совершенства теоретическая часть, закладывающая философское мышление у его слушателей [2, с. 9]. Отмечается также, что сам Редкин выражал сожаление о слабости разработки государственного права в России [22, с. 195]. Курс о государственных и губернских учреждениях читал и начинающий тогда ученый и педагог К. Д. Кавелин. В открытом в 1833 г. Киевском университете Св. Владимира после его преобразования 1842 г. функционировала самостоятельная кафедра государственного права. Во второй половине 1840-х гг. лекции по русскому государственному праву читал С. Н. Орнатский, вернувшийся вместе с другими выпускниками «школы профессоров» Сперанского после заграничной научной стажировки в Россию [3, с. 128-130]. С конца 1840-х гг. Орнатский преподавал в Московском университете; исследователями обычно подчеркивается, что в изложении российских государственных законов профессор следовал Своду, его структуре.
Характеризуя 1840-1850-е годы, важно также упомянуть о попытках введения специализаций на юридических факультетах - обособления камеральных наук (Казанский, Киевский, Санкт-Петербургский, Харьковский университеты) и запрет преподавания государственного права европейских держав, что обусловливалось соответствующим поворотом внутренней государственной политики.
Обширность материала для заданного исследовательского ракурса применительно к буржуазной эпохе российской истории обусловливает необходимость обозначения ряда «опорных точек». В это время юридическая наука вступает в свой золотой век, явившись во всем разнообразии идей, школ, методологий (историческое правоведение, позитивистские доктрины, «новое» естественное право, др.). «Обостряется» тема закона, а термин «конституция» приобретает все большую частотность употребления. Университеты одной из главных проблем/задач ощущают свою автономию, устав «эпохи великих реформ» сменяется самым критикуемым уставом 1884 г. Наука государственного права обогащается не просто именами, но «глыбами» отечественного правоведения; ее преподавание становится теперь заметно разнообразнее, вновь вводятся специализации (отделения) на юридических факультетах. Традиционно отмечается и общий рост популярности юридического образования. «Питательной средой» научных разысканий и их апробации в аудиториях были сами буржуазные преобразования с их разнообразными следствиями. «Русский суд после александровской реформы стал великолепным институтом, и не только на бумаге», - писал в 1948 г. своему другу и многолетнему корреспонденту В. Набоков, внук министра юстиции Российской империи в период 1878-1885 гг. и сын одного из основателей «партии профессоров» [8, с. 284]. И хотя с приведенным в одной из последних работ утверждением о том, что «заметно меньше внимания исследователей привлекала взаимосвязь реформ второй половины XIX в. и преобразований в сфере в области образования» [10, с. 25], можно согласиться лишь частично, очевидно, что для юридического образования и правоведения наступил особый период.
Приведем некоторые иллюстрации. Учению о законе посвятил первый том своего капитального труда А. Д. Градовский. Закон для него - общее правило, служащее основанием для разрешения конкретных случаев в судебной и административной практике. Он есть «норма правоотношений», устанавливающая права и обязанности. По содержанию закон - это правило, определяющее взаимные права и обязанности граждан и государственной власти, т.е. «мера свободы» и «граница власти», закон - юридическое основание всех прав гражданина и всех требований, обращенных к нему государственной властью. Исследуя признаки юридической силы закона, специфику законодательного процесса, правовед оперировал и более широкой категорией «законность», которая, как он полагал, являлась исторической традицией русского государства, где издавна нормой управления и суда являлся писаный закон [5, с. 6-8, 11-12 и далее]. Также в русле позитивистской доктрины рассуждал о законе Г. Ф. Шершеневич, определявший его как норму права, исходящую непосредственно от государственной власти в установленном порядке (норма - приказ). В качестве признаков закона мыслитель называл следующие: 1) закон есть общее правило, рассчитанное на неопределенное количество случаев; 2) норма права исходит непосредственно от государственной власти, составляет прямое выражение воли органов власти; 3) воля органов государственной власти, творящей норму права, должна выразиться в установленном порядке. Без внимания автора не остались, что понятно, важные составляющие учение о законе компоненты (классификации, систематизация, др.) [32, т. 1, вып. 1, с. 237, т. 2, вып. 2-4, с. 15-28, 62]. Блестящий представитель социальной юриспруденции Н. М. Коркунов, автор теории права как разграничения интересов, последовательно демонстрировал разницу между правом и законом, выступал против превращения юриспруденции в «служанку законодательства». В центре внимания ученого оказалась проблема соотношения закона и указа; прямым заблуждением он называл высказывание многих о том, что всякое высочайшее повеление есть закон. Отличие указа от закона заключается в отсутствии законодательной формы, а от других актов управления - в установлении не частного распоряжения, а общего правила [18, с. 227]. Коркунов называл законность в российской жизни «не ограничением, извне навязанным нашей власти, а собственным ее созданием» [17, с. 209].
Университетские уставы второй половины XIX в. зафиксировали государственное право в стандартах подготовки юристов. Причем по уставу 1863 г. по кафедре государственного права должны были читаться курсы теории государственного права, государственного права важнейших иностранных государств, русского государственного права; в уставе 1884 г. столь подробной «росписи» сделано не было. В Московском университете курсы с государственно-правовой тематикой читали блистательные правоведы Б. Н. Чичерин, М. М. Ковалевский, А. С. Алексеев, в Санкт-Петербургском - А. Д. Градовский, Н. М. Коркунов, в Киевском - А. В. Романович-Славатинский, в Казанском - Н. К. Нелидов, в Демидовском юридическом лицее - А. Е. Назимов, В. Г. Щеглов. Отмечалось, что устав 1863 г. наметил путь, которым и «могла быть достигнута разработка государственного права». Этот путь заключался в усвоении результатов западноевропейской науки и в обработке материала, предоставляемого русским правом историко-сравнительным методом. Следуя этому направлению, И. Е. Андреевский и особенно А. Д. Градовский заложили прочный фундамент в изучении русского государственного права [34, с. 400]. Одной из первых серьезных и новаторских работ по государственному праву стал труд И. Е. Андреевского [1]. По мнению Н. М. Коркунова, именно ему принадлежит «заслуга первой попытки поставить изучение русского государственного права на действительно научную почву». Важно и то, что этот труд внес три новых методологических элемента в изучении государственно-правовой проблематики: теоретический, сравнительный, исторический. Другое дело, что разработаны эти элементы автором были с разной степенью основательности [16, с. 12-15]. Об особой роли устава 1863 г. для политического образования и государственных наук говорил в одной из своих речей и сам А. Д. Градовский, глубокий знаток как русского, так и европейского государственного права [6, с. 30-35].
В конце столетия был учрежден «окраинный» Сибирский (Томский) университет, где с 1898 г. стал функционировать юридический факультет. Как и во всех университетах к этому времени остро встал вопрос о методической составляющей преподавания права, в частности о внедрении практических занятий. В Томске полагали, что практические занятия должны вводиться по ряду кафедр, в том числе на кафедре государственного права. Причем в помощь профессорам для ведения практических занятий должны быть ассистенты; предлагался и расчет издержек в связи с нововведениями [4, л. 3-3об.]. Таким образом, набрав обороты, юридическая наука осмысливала все новые проблемы, а образовательная практика усложнялась, отвечая на запросы времени.
Завершая небольшой очерк, заметим, что ряд важных вопросов, возникающих в связи с осмыслением взаимосвязи формирования учения о законе и традиций преподавания государственного права в университетах Российской империи, остались за его пределами. Однако показанные в единстве две большие историко-правовые проблемы, как думается, активизируют рефлексию по их поводу. Не меньший интерес представляет в этом отношении и опыт XX столетия, к которому обратимся впоследствии.
Библиография
1. Андреевский И. Е. Государственное право. Т. 1. - СПб.; М.: М. О. Вольф, 1866.
2. Богданова Н. А., Шевердяев С. Н. Наука государственного права и ее преподавание на юридическом факультете императорского Московского университета (к 250-летию Московского университета) // История, теория, практика российского права. Сборник научных работ: Вып. 1/ отв. ред. В. В. Захаров. - Курск: Изд-во Курского гос. ун-та, 2005.
3. Владимирский-Буданов М. Ф. История императорского университета Св. Владимира. Т. 1. - Киев: Тип. Имп. Ун-та Св. Владимира, 1884.
4. Государственный архив Томской области. Ф. 102. Оп. 1. Ед. хр. 196.
5. Градовский А. Д. Начала русского государственного права. Т. 1. - СПб.: Тип. М. М. Стасюлевича, 1875.
6. Градовский А. Д. О современном направлении государственных наук. Речь на годичном акте Санкт-Петербургского университета 8 февраля 1873 г. // Градовский А. Д. Собр. соч. Т. 1. - СПб., 1899.
7. Десницкий С. Е. Слово о прямом и ближайшем способе к научению юриспруденции // Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII в. / отв. ред. И. Я. Щипанов. Т. 1. - М.: Гос. изд-во политической литературы, 1952.
8. Дорогой Пончик. Дорогой Володя. Владимир Набоков - Эдмунд Уилсон. Переписка 1940-1971 / редакция, прим. и предисл. С. Карлинского, пер. с англ. С. Таска. - М.: КоЛибри, 2013.
9. Загоскин Н. П. История императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804-1904. Т. 1. - Казань: Типо-литогр. Имп. Казанского ун-та , 1902.
10. Ильина Т. Н. Взаимосвязь судебной реформы 1864 г. и преобразований в сфере образования в России во второй половине XIX века // Историко-правовые проблемы: новый ракурс: сб. науч. работ: Вып. 9. Ч. 2 / отв. ред. В. В. Захаров. Курск: КГУ, 2014.
11. Исаев И. А., Золотухина Н. М. История политических и правовых учений России (XI - XX вв.). - М.: Юрист, 1995.
12. История политических учений / под ред. С. Ф. Кечекьяна и Г. И. Редькина. - М.: Госюриздат, 1955.
13. Кодан С. В. Юридическая политика Российского государства в 1800-1850-е гг.: деятели, идеи, институты. Екатеринбург: УрАГС, 2005.