Развитие учения о законе и преподавание государственного права (сюжет к характеристике образовательно-научной системы России XVIII-XIX веков)
Зипунникова Наталья Николаевна
кандидат юридических наук
доцент, кафедра истории государства и права, Уральский государственный юридический университет
Аннотация
преподавание государственное право российский императорский
В настоящей статье предпринята попытка соединения исследовательских сюжетов, связанных с осмыслением формировавшегося в Российской империи учения о законе и преподавания государственного права, преимущественно - в императорских университетах. Значительные усилия Российского государства по обустройству образовательно-научной системы в XVIII-XIX вв. - формированию инфраструктуры, приглашению и взращиванию научных кадров, финансированию и т. д. - сыграли положительную роль в развитии разных разделов научного правоведения и их проекции на подготовку юридических кадров. Тема закона долгое время оставалась центральной для ученых-юристов, вызревая под влиянием разных факторов, в числе которых господство соответствующей правовой доктрины или их плюрализм, политико-идеологический контекст, систематизация законодательства, др. Она изучалась не только в рамках истории, философии, энциклопедии, теории права, но и представителями отраслевых юридических наук и, прежде всего, науки государственного права, включенной в образовательные стандарты подготовки юристов. Перспективность исследовательского фокуса, стыкующего две заявленные историко-правовые проблемы, обусловлена необходимостью обновления подходов к изучению отечественной образовательно-научной традиции.
Ключевые слова: систематизация законодательства, образовательно-научная традиция, наука государственного права, императорские университеты, основные законы, коренные законы, учение о законе, доктрина, университетские уставы, юридическое образование
In the course of this article the author makes an attempt to combine the research theses associated with conceptualization of the forming in the Russian Empire law education and teaching of state law, primarily in the imperial universities. Significant efforts of the Russian state on the establishment of education and scientific system during the XVIII-XIX centuries (creation of infrastructure, attraction and nurturing of scientific personnel, financial support, etc.) played a positive role in the development of various sectors of scientific legal studies and their affect upon the legal personnel training. The topic of law remained principal among legal scientists, being affected by different factors, including the supremacy of corresponding legal doctrine or their pluralism, politico-ideological context, systematization of legislation, and others. This topic was being studied within the framework of history, philosophy, theory of law, as well as by the representatives of sectoral legal sciences, mainly the science of state law that is included to the education standards of legal personnel training.
Keywords: educational and scientific tradition, science of state law, imperial University, basic laws, indigenous laws, the doctrine of the law, systematization of legislation, doctrine, university statutes, law degree
Активное и в целом плодотворное изучение отечественной образовательно-научной традиции, особенно заметное в последние десятилетия, ведет к заполнению соответствующего проблемного поля разнообразными сюжетными линиями и исследовательскими подходами. Это в полной мере относимо к опыту российского юридического образования и научного правоведения. Закономерным видится не только появление абсолютно новых тем и сюжетов, но и современное «прочтение» проблематики, к которой не раз обращались предшественники. Очевидным является и наличие значительного числа областей пересечения, содержательных стыков вполне самостоятельных исследовательских кейсов. Одним из таких сплетений могут быть показаны развивавшееся в отечественном правоведении учение о законе, включавшего идеи об основных, коренных законах, и практика преподавания государственного права в университетах Российской империи, где названному учению отводилась немалая роль.
Определенных пояснений требует следующее обстоятельство. Закон как источник права известен российской правовой системе с самых начальных этапов ее формирования, развиваясь во времени от фиксации, записи в известной степени обобщенных норм обычного права до непосредственной воли законодателя. Особая роль закона связана с имперским периодом в истории российского права, с процессами абсолютизации власти, что очень четко зафиксировали в своих работах еще историки права XIX в. Научное правоведение в России также получает импульс к развитию в начальный период имперской эпохи, изучая в том числе предшествующий опыт интуитивного, мистического и религиозного осмысления явлений государственно-правовой действительности.
«Новый закон», его осмысление и первый опыт университетского преподавания (XVIII столетие). Модернизация «сверху», активные преобразования социальной жизни в Петрову эпоху обусловили особый, мало связанный с предшествующим пониманием, взгляд на закон. Теперь закон («новый закон») - проводник государевой воли, мощный носитель идеологии абсолютистской власти; сторонникам мнения о полном разрыве с традицией советования власти с населением, в том числе по поводу реформ и принятия законов, можно возразить напоминанием о деятельности в XVIII веке законодательных комиссий, каковых было созвано не менее десятка. Количество законов резко возрастало, они облекались в различные формы (указы, манифесты, регламенты, уставы, др.). Разграничение между законами и указами (подзаконными актами) практически отсутствовало. Неисполнение закона жестоко каралось. Не обнаруживается в XVIII веке и устойчивой законодательной программы, стратегии; законодательная ткань, при заметно увеличивавшейся плотности, была и противоречивой, и пробельной.
Создание академического триединого симбиоза в Санкт-Петербурге во многом способствовало началу теоретического осмысления закона как одной из центральных категорий науки о праве. Открытый при императорской Академии наук университет предусматривал обучение и юриспруденции («прав искусству»), которая получала официальный статус [23, т. 7, № 4443, 4807]. Приглашенные в Россию иностранные ученые распространяли давно окрепшее к тому времени в Европе учение естественного права. И, быть может, профессора-иностранцы И. Бекенштейн, Ф. Штрубе-де-Пирмонт, др. в своих работах серьезно не «продвинули» учения о законе, тем не менее, их попытка ознакомиться с российским законодательством, составить «краткое руководство» или путеводитель по узаконениям не может совсем сбрасываться со счетов [14, с. 50-59]. В работах отечественных мыслителей И. Т. Посошкова, В. Н. Татищева содержалась критика действовавшего законодательства, а также идеи необходимости более качественных законов, а в итоге - книги законов (уложенной книги) [12, с. 230-233; 11, с. 171-172, 177-178].
Учрежденный в 1755 г. Московский императорский университет имел в своем составе и юридический факультет. Работавшие там иностранные профессора (Г.-Ф. Дильтей, К. Лангер, И. Шаден), не зная хорошо российского законодательства, продолжали традицию отвлеченно-философского осмысления закона. Манифест 1763 г., предусмотревший, кроме прочего, создание классов российской юриспруденции в Московском университете и Кадетском корпусе, а также скромные по полученным результатам инициативы Г. Дильтея по проведению частной инкорпорации российского законодательства вряд ли могут характеризоваться как переломные для изучения проблемы закона. Более обстоятельно она стала рассматриваться в трудах профессоров С. Е. Десницкого, И. А. Третьякова, юриста-практика Я. П. Козельского, писателя и просветителя А. Н. Радищева. В русле естественно-правовой доктрины С.Е. Десницкий различал «воздаятельную истину» - нравственность и справедливость и «исполнительную истину» - право; при этом делил законы на справедливые и несправедливые. Я. П. Козельский различал право, закон и совет, под законом понимая правило или повеление, по которому человек «дела свои располагать обязывается страхом наказания или надеждою награждения». Отличие законов от прав он видел в том, что основанием законов может быть и несправедливость, право же справедливо всегда. У Радищева закон - «извет общие воли», «извещение, в чем состоит общественное блаженство»; в основе закона должно лежать естественное право, а противоречащие ему законы, основанные на силе, не должны иметь обязывающего характера [7, с. с. 209; 15, с. 356; 26, с. 31].
Особое развитие темы закона принес «Наказ, данный комиссии о сочинении нового Уложения», сочиненный/скомпилированный императрицей Екатериной II и включенный в XIX веке в состав Полного собрания законов Российской империи. Вступив на престол, монархиня провозгласила свою приверженность к порядку и законности: «наше же утешение и облегчения великого бремени управления государственного будет то, чтобы видеть нам законы в своей силе и почтении, а правосудие в действии» [23, т. 17, № 12801]. Екатерина, «обобравшая» не только Монтескье, но и других европейских просветителей, а также теоретиков полицейского права, продемонстрировала следование идеям естественного права (в науке высказывалось также мнение о псевдопросветительской программе императрицы [24, с. 576-590]). В числе 9 разных родов законов (право божественное, право церковное, право народное, право государственное общее, др.) она выделяла и право естественное. Законы определялись как малые протоки, через которые изливается власть государства, как способы соединения и сохранения людей в обществе. Цель законодательства, по мысли монархини, обеспечение большего спокойствия и пользы людям, безопасности каждого гражданина; существуют и пределы действия закона. Выстраивая систему законодательства, Екатерина пыталась формулировать признаки закона: устойчивость (невозможность изменения) и небольшое количество. Считается, что императрица одной из первых задумалась о соотношении закона и воли государя; указы характеризовались ею как разновидность законов («по частным вопросам»). Значительная часть положений императорского сочинения носит характер практического руководства Уложенной комиссии: о хранилище законов, невмешательстве их в сферу обычного права, лучшем их содержании, доступности и т. д. [23, т. 18, № 12949]
В целом законность для императрицы - это состояние защищенности человека от произвола других людей. Вся «наука законов» должна обращать людей к добру, препятствовать злу, отвращать от беспечности и нерадения; «обороной к тому служит закон общий всех без изъятия лиц». При генерал-прокуроре должны состоять 4 человека (самых искуснейших юриспрудентов»), которые следят за качеством законов, их непротиворечием и при необходимости - консультироваться с профессорами университета, Академии наук, кадетского корпуса [23, т. 18, № 12950].
Исследовательские реконструкции традиций отечественной науки государственного права и ее преподавания показывают, что в это время государственно-правовая тематика была представлена в читаемых профессорами курсах. Помимо упомянутых выше ученых-иностранцев, а также С. Е. Десницкого, который разрабатывал принципиальные положения наук государственного и административного права, совершенно справедливо называется известный российский законоискусник З. А. Горюшкин, работавший в Московском университете с 1786 по 1811 г., автор большой работы «Руководство к познанию российского законоискусства». Его занятия носили, как сейчас говорят, практико-ориентированный характер, что в известной степени мешало той части предмета, где была сосредоточена государственно-правовая проблематика, требующая особой фундаментальности в изучении [2, с. 4-7; 33. С. 6-8].
Систематизированное законодательство, университетские уставы и рост науки государственного права («университетский век»). XIX столетие, состыковавшее «остатки» феодализма с новой, буржуазной эрой, может быть рассмотрено через важнейшую юридическую доминанту. Речь идет об увенчавшейся значительными успехами деятельности по систематизации имперского законодательства. И накопленный законодательными комиссиями опыт, и достаточно стройная программа систематизации, и кадры соответствующей квалификации способствовали таковым успехам. Как Полное собрание законов, так и Свод законов Российской империи, развиваясь специфически в последующих десятилетиях, сохранили свою актуальность в качестве актов систематизации и в начале XX века.
Идеолог систематизации М.М. Сперанский уже в первый период своей государственной деятельности в юридических трактатах оценивал роль законодательства как средства проведения политических реформ и обращался к классификации законов. Предметом всех законов, по его мнению, является необходимость «учреждения отношения людей к общей безопасности лиц и имуществ», законы он делил на государственные (коренные и преходящие) и гражданские. При этом, как замечал «светило русской бюрократии», «божьей милостью чиновник», законы должны быть исключительно предметом «законодательного сословия», чьи действия могут быть 2 видов - составление законов и взыскание ответа во всех уставах и учреждениях [29, с. 2-3, 48]. План коренного переустройства страны, составленный в 1809 г., содержал ярко выраженные ориентиры в сторону постепенного перехода к конституционной монархии, разделения властей, изменения общественного устройства, др., вызвав жаркие споры и недовольство автором [13, с. 118]. Свою записку 1802 г. Сперанский предварил замечательной увертюрой: «Каким образом коренные законы государства соделать столько неподвижными и непременяемыми, чтоб никакая власть преступить их не могла и чтоб сила, в монархии вседействующая, над ними единственно никакого действия не имела? Сей вопрос всегда был наиважнейшим предметом размышления всех добрых государей, упражнением наилучших умов, общею мыслию всех, кто истинно любит отечество и не потерял еще надежды видеть его счастливым»[28, с. 226]. Категория «коренные законы», равно как «Государственная дума» и ряд других, прочно связаны с наследием Сперанского, чьи юридические воззрения в целом носили эклектический характер, а относительно стройно были им обобщены в конце жизни в работе «Руководство к познанию законов». В ней было обосновано выделение среди законов государственных их первого разряда - т.е. «Законов Основных». Состав их «предметов» автором показывался так: 1) сила и пространство верховной власти; 2) порядок наследия престола; 3) порядок законодательства; 4) порядок верховного правления [30, с. 56-59].