Тюрьма, суд, этап, тяжелейшие физические и моральные мучения, описанные им позже в автобиографии, дополнились приобретением статуса политического ссыльного, носившего, по его собственному выражению, «клеймо сепаратиста». Написание и публикация статей позволяли Николаю Михайловичу, как мы считаем, повысить свой социальный статус: восстановить в глазах общественности репутацию публициста и ученого, чьи работы привлекают внимание читающей публики, вызывают дискуссию в обществе и прессе.
Безусловно, сотрудничество с периодическими изданиями давало возможность Н. М. Ядринцеву апробировать свои наблюдения, собранный и проанализированный материал по истории и современному состоянию системы наказания в России, об особенностях ссылки, о развитии промышленности, литературы в стране и Сибири, по другим вопросам. Корреспондирование в журналы и газеты также способствовало самореализации Николая Михайловича как творческой личности, хотя собственно литературных произведений в этот период им было опубликовано немного.
Но нужно учитывать также, что ссылка в Шенкурск вырвала его из привычной среды, лишила возможности общаться с широким кругом своих единомышленников, вести общественную работу, в том числе публично выступать с разъяснениями областнических идей. Анализ книги Н.М. Ядринцева «Русская община в тюрьме и ссылке», опубликованной в 1872 г. в Санкт- Петербурге, позволил авторам биоблиографического справочника «Сибирское областничество» утверждать, что в исследуемый нами период областники отходят от политической борьбы и «включаются в прогрессивное движение за экономическое, административное и культурное развитие Сибири» [25. С. 148]. Этого же мнения придерживается и М. В. Шиловский, считая, что в 1870-1890-е гг. областничество приобрело «либерально-народническую окраску со значительными включениями просветительства» [26. С. 21]. Отметим, что именно в период ссылки в идеологии областников стало преобладать «культурное реформаторство». Согласимся с мнением А.В. Головинова о том, что это было вызвано «неразвитостью гражданско-общественной жизни Сибири», отсутствием элементарных политикоправовых условий и возможностей для полноценного этнокультурного развития населения, прежде всего, коренного [27. С. 106].
Можно констатировать, что в исследуемый нами период имел место переход к культуртрегерству - своего рода культурному миссионерству, направленному на просвещение граждан, пропаганду исторических и культурных ценностей, распространение знаний о прошлом и настоящем Сибири. И в этой работе первостепенная роль отводилась просветительской деятельности, реализуемой через публицистические и научнопопулярные статьи. Следовательно, активное сотрудничество Николая Михайловича с газетами и журналами можно объяснить также его стремлением вести заочный диалог как со сторонниками, так и с идеологическими противниками, участвовать в формировании положительного общественного мнения о Сибири, раскрывать для читающей публики сущность «восточного», т. е. сибирского, вопроса и, таким образом, готовить психологическую «почву» для дальнейшего продвижения областнических идей в массы.
Однако принявшись за нелегкий труд по воспитанию у аудитории прессы «сибирефильских» взглядов, Н. М. Ядринцев быстро осознал сложность выполнения этой задачи. Творческая неактивность многих единомышленников, скупых, как он сетовал, не только на литературные произведения, но даже на письма, вызывала у него раздражение. Когда после похода русских войск на Хиву в обществе и печати проявился интерес к Востоку, оказалось, что основными авторами статей на эту тему выступали лишь чиновники. Николай Михайлович попытался изменить ситуацию, взвалив на себя почти непосильную ношу: «Я и перевожу с иностранного о колониях, я и экономист, и публицист, и рецензент, я и поэт, и беллетрист» [24. С. 106]. Чтобы рационально использовать силы и время при такой колоссальной нагрузке, как мы считаем, нужна была системность в работе. И «Письма к Г. Н. Потанину» дают представление о творческой «кухне» Н.М. Ядринцева, о выработанной им системе подготовки публикаций, которая позволила ему не только создать, но и опубликовать значительное количество материалов.
Прежде всего он разделял свои работы на «обеспечивающие и не обеспечивающие», т. е. приносящие гонорар или только удовольствие от написания и публикации. К числу последних он относил научные статьи. Призывая адресата своих писем к сотрудничеству с журналами, Николай Михайлович убеждал Г. Н. Потанина, что «специально же ученые работы никуда не уйдут от Вас, они должны продолжаться годы и должны совершаться годами» [24. С. 50]. В группу «не обеспечивающих» Н. М. Ядринцев относил также статьи на свою любимую сибирскую тему (например, очерки сибирской торговли). Но подготовку их постоянно приходилось откладывать или прекращать, поскольку столичные издания, с которыми он наиболее активно сотрудничал во время ссылки, такие произведения не интересовали.
Николай Михайлович признавался в письмах, что нередко брался за написание для журналов «поденных статеек» (на определенную тему по заказу редакции). Востребованными у издателей он считал рецензии на научные труды, разного рода «путешествия» и беллетристические произведения. При написании научнопопулярных статей приходилось учитывать веяния моды в петербургской журналистике, например, увлечение журналов «статистикой», особенности цензуры («чтобы никакой тенденциозности»), а также оперативность публикации материалов. «По опыту, - писал Н.М. Ядринцев своему другу, - я бы Вам советовал с рукописями обратиться в “Дело”, там менее взыскательны и скорее напечатают. “Отечественные записки” хотя и добросовестны на расчет, но покуда от них дождешься толку, можно умереть с голоду» [24. С. 80].
Редакции нередко отказывали в публикации материалов, возвращая тексты автору без объяснения причин. В этом случае, как советовал Николай Михайлович Г. Н. Потанину, следовало начинать снова, писать на разные темы, приобретая сноровку и умение приспосабливаться к требованиям редактора и цензуры [24. С. 116]. Главным же он считал регулярность подготовки статей и отправки их в редакции, что не позволяло оставаться без гонораров. Выработка такой привычки свидетельствует о том, что именно в период ссылки в Шенкурск Н.М. Ядринцев становится профессиональным («поденным») журналистом.
Одной из главных трудностей для регулярной публикаторской работы являлся недостаток необходимой для написания статей информации. Ограничение свободы передвижения не позволяло публицисту набраться нужных впечатлений, наблюдать лично различные явления и события. «Недостаток творчества, - писал он, - можно было бы заменить наблюдениями, подробной этнографической картиной, но мы и этого лишены» [Там же. С. 152].
Поэтому пищу для размышлений он получал из прессы. Самостоятельно и в складчину с друзьями- ссыльными он выписывал практически все прогрессивные столичные издания: «Отечественные записки», «Дело», «Знание», «Беседу», «Искру», а также крупнейшие газеты - «Санкт-Петербургские ведомости», «Новое время» и другие [Там же. С. 4]. Обзоры печати, которые Н. М. Ядринцев представлял своему другу в письмах, показывают: 1) круг интересовавших его тем; 2) умение анализировать и сопоставлять информацию с текущими событиями; 3) вычленять сведения, каким- либо образом касающиеся Сибири; 4) четко формулировать свое, иногда чрезмерно субъективное и эмоционально высказываемое («ажиотированное») мнение;
5) находить информационные поводы для создания собственных произведений.
Таким поводом нередко становился выход новой книги - литературного или научного произведения, автор которого в той или иной мере касался «азиатского» (сибирского) вопроса. Публикация статьи, необъективно, по мнению Николая Михайловича, отражавшей положение дел в Сибири, также могла стимулировать написание отклика. Но, судя по письмам, многие его рецензии редакциями не принимались к печати. Анализ исследуемых источников показал, что причинами этого нередко служили не только цензурные ограничения, но и резкий тон публициста, категоричность суждений и спорность аргументов, а также нежелание редактора развертывать дискуссию на страницах своего издания.
Значительную часть получаемых гонораров Н. М. Ядринцев тратил на выписку книг, обращаясь не только в российские, но и зарубежные издательства, которые, что интересно, считал более «исправными»,
т.е. аккуратными в выполнении заказов. Новые книги порождали новые мысли, которые он с жаром излагал в посланиях к Г. Н. Потанину, побуждая его к дискуссии. Размышления над трудами отечественных и зарубежных исследователей стимулировали идеи будущих статей, которые Н. М. Ядринцев также описывал в своих письмах другу.
Сравнение содержания планов задуманных произведений (в том числе и романа) и опубликованных в исследуемый период статей позволило сделать вывод о том, что лишь незначительная часть проектов оказалась реализованной. Объяснение этому можно обнаружить в письмах, в которых Н. М. Ядринцев честно признавался другу, что не столько пишет, сколько собирает материалы, «а писать меня надо нудить» (принуждать. - Ю.К.), иначе подготовительный этап занимал бы годы [24. С. 17].
Еще одной причиной, на наш взгляд, можно назвать отсутствие в тот период газет и журналов, которые бы с охотой брали статьи на сибирскую тему. «Я положительно в отчаянии, - жаловался публицист Г. Н. Потанину, - куда я буду писать о Востоке» [Там же. С. 145]. Крах проекта «Азиатского вестника», на который Николай Михайлович возлагал большие надежды, принес ему разочарование в издателях, берущихся за выпуск журнала, не имея ни опыта, ни необходимых средств. Газета «Сибирь», вышедшая в 1873 г. в Иркутске, возмутила его своей безграмотностью и бездарностью, отбив охоту сотрудничать с ней [Там же. С. 174]. Отсутствие «своего» органа печати, в котором можно было бы не только публиковаться, но и иметь вес и влияние на редакционную политику, публицист образно описывал так: «Мы, восточные журналисты, не имеем своего угла на свете, мы музыканты, не имеющие инструмента..., мы странники, блуждающие в пустыне, останавливаемся для отдыха во всяком месте» [Там же. С. 168].
Вопрос о роли провинциальной прессы в реализации областнических идей Н. М. Ядринцев тесно увязывал с необходимостью организации собственно сибирских газет и журналов. Еще в период студенчества в
Санкт-Петербурге он прорабатывал идею об основании регионального печатного органа в Иркутске или Омске [28. С. 89]. В 1865 г. в своей статье «Сибирь перед судом русской литературы», опубликованной в «Томских губернских ведомостях», Н.М. Ядринцев утверждал, что создание местной литературы сможет послужить «зачатком осмысленной жизни и началом умственного развития масс». Используя понятия «литература» и «журналистика» как синонимичные, Николай Михайлович указывал на главные, по его мнению, задачи провинциальной прессы: исследование страны (регионов), разработка вопросов местной жизни, представление региональных интересов, выработка видения перспективы развития государства и отдельных его территорий [29. С. 15]. Эту идею публицист позже изложил в целом ряде статей, опубликованных в «Камско- Волжской газете», «Восточном обозрении», «Сибири», «Неделе» и других изданиях. Но изучение содержания его писем Г.Н. Потанину позволило нам констатировать, что оформление основных положений программы провинциальной периодической печати у Николая Михайловича произошло именно в период ссылки. Поэтому анализ его посланий дал возможность выявить этапы формирования взглядов публициста на цели и задачи местной прессы, определить, что именно стимулировало его размышления на эту тему.
Одной из причин обращения к теме провинциальной печати можно назвать недовольство Н.М. Ядрин- цева столичными изданиями, с которыми ему приходилось сотрудничать. По его мнению, возникающая в них полемика нередко носила личный характер, а потому была непродуктивна. Объявления о защите «высших идеалов» («Отечественные записки») или занятие сугубо практическими вопросами («Санкт-Петербургские ведомости») свидетельствовали о неустойчивости редакционной политики. Николай Михайлович констатировал, что «Одни страдают водобоязнью к живым вопросам действительности, другие разрешают их в самом узком виде», ограничивая тем самым спектр обсуждаемых общественно важных вопросов. Острой критике в его письмах подвергались даже такие авторитетные журналы, как «Отечественные записки», которые публицист язвительно называл «мумией старого либерализма» [24. С. 47-48]. Периодическое издание же, по мнению Николая Михайловича, должно, прежде всего, указывать путь развития интеллигенции и служить посредником «между высшей литературой и обществом» [Там же. С. 221].
Второй причиной, на наш взгляд, являлась искренняя обида за провинцию и провинциалов, отношение к которым у центральной прессы было весьма предвзятое. Столичные журналисты («петербургские олимпийцы», по выражению Н.М. Ядринцева), вращавшиеся в узком кружке своих знакомых, видели в провинции лишь источник курьезов и повод посмеяться над тупоумием провинциалов. Не лучше вели себя и местные корреспонденты, которые здоровую критику пороков и их носителей заменяли неуемным «обличением». Выход из создавшейся ситуации публицист видел в отказе от преклонения перед столичной литературой (журналистикой), сближении с народом, в позитивном, иногда даже восторженном отношении к тем аспектам и достижениям провинциальной жизни, которые все привыкли презирать и высмеивать [24. С. 203-204].
Третьей причиной можно назвать выходившую в Казани «Камско-Волжскую газету». Поначалу она вызвала у Николая Михайловича скептическое отношение и жесткую критику. Но с 1873 г. он стал ее постоянным автором, опубликовав здесь фельетоны, стихотворения, письма, цикл статей «Новости нашего Востока», обозрения местной литературы «Провинциальные красоты», другие работы. Анализируя содержание этой газеты, Н. М. Ядринцев попытался выделить основные ее недостатки и выработать предложения по их устранению. В итоге, как мы считаем, это и стимулировало разработку им программы провинциальной прессы в целом. В ее формировании в исследуемый период условно можно выделить три основных этапа.