Современная женская проза - откровенный психологический диалог с читателем, открывающий перевёрнутый эсхатологический мир мифов, в котором мировой космический порядок стал хаосом, мифический герой стал современным антигероем, влиятельное общество стало враждебным антиобществом. Психологическое давление на читателя оказывается с такой силой, что не просто «заставляет задуматься» над реалиями окружающей действительности, а вселяет мифический ужас «перевёртышами» интертекстов, жанров, мифологических сюжетов. Женское начало в такой прозе не только авторское, но и образное; решение проблем наступающей катастрофы писательницы видят в возвращении в сознание социума власти мифологической женской мировой души, милующей и карающей. В языковых маркерах человечества с мифом связано представление об идеально гармоничном космосе; в современной женской прозе создаётся «неомиф», свершается десакрализация мифопоэтики, внедряется хаосный «антимиф», что психологически совпадает с внутренними рефлексиями современного читателя.
Ярко выраженной лингвистической чертой текстов произведений современных писательниц является наличие афористичных выражений, которые содержат мифологические слова-маркеры, позволяющие апеллировать к глубинам народного сознания. Исследователи выявили наличие в этих произведениях архетипов, входящих в авторские и заимствованные афоризмы: «Анализ прозаических текстов более шестидесяти современных прозаиков-женщин позволил выявить основные базовые понятия, вокруг которых формируются афоризмы: жизнь - возраст - время, человек - судьба, чувства - эмоции, женщина - семья, нравственность - характер и многие другие» [4, с. 106]. В этом же исследовании делается вывод, что в лингвистических маркерах современных писательниц «основными понятиями являются: человек и его сущность, время и человек, человек в социуме, человек и семья, деятельность человека» [Там же, с. 107].
Лексемы афористичности женской прозы ассоциативно отсылают читателя к мифологическим текстам или к другим явлениям мировой культуры, которые зачастую узнаваемы в произведениях. Именно интертекстуальные ассоциации обогащают в сознании читателя поданную информацию, позволяя интерпретировать афоризмы в силу собственного культурного уровня. С точки зрения психолингвистики интересны интертекстуальные штрихи, основанные на парафразе исконных пословиц и фразеологизмов, например: «Сплетни заменяют людям творчество, когда у них нет настоящего. Когда их жизнь пуста». «В пустой жизни и драка - событие». «На пустом лице и царапина - украшение». «Обыватели не любят выдающихся над ними и стремятся принизить, пригнуть до своего уровня» [15]. мифологический психолингвистический образный женский проза
В приведённых фразах прослеживаются элементы, которые имеют отношение к русскому народному фольклору если не совпадением конкретных лексем, то внутренним содержанием или синтаксическим строем. Исследователи утверждают: «Авторы прибегают к цитированию пословиц, которые, по сути, представляют собой конгломерат народной мудрости. Вследствие возникающей параллели при интерпретации данного афоризма у читателя возникают определенные установки, согласующиеся с его ментальным статусом личности, воспитанной на примерах родственного ему фольклора» [4, с. 108]. Всё это говорит о том, что мифопоэтика народного творчества воплощается в прозе писателей в виде добавочной семантики афористического текста, интерпретируя и преломляя миф через личностное восприятие автора. Эти маркеры народной мудрости в книгах В. Токаревой, Д. Рубиной, Н. Горлановой, М. Озеровой, О. Кучкиной, И. Васильковой, О. Николаевой, Е. Чижовой и других авторов объединяют значимые понятия в жизненной позиции женщины.
Мифологический концепт выполняет роль посредника между мировой культурой и современным человеком, реализуясь через речь, через язык, «являющийся средой, в которой происходит понятийная репрезентация общекультурных концептов, таких, например, как “бытие”, “реальность”, “сознание”, “знание”, “разум”, “вера”, “опыт”, “действительность”» [Там же, с. 109].
Наиболее частотные мифологические элементы в произведениях современных писательниц находят отражение в национальном самосознании читателя именно при помощи использования авторами приёма «зеркальности», который, прежде всего, использован при изображении перевёрнутого, отраженного, но узнаваемого сакрального народного мифа. Авторы, прежде всего, устанавливают системы образов, наделенных сказочными и мифологическими чертами: Эдипа и Одиссея, Медеи и даже Пушкина (в романе Толстой); но образы эти в лингвистической природе постмодернистского мира снижены: языковое зеркало даёт весьма искажённое, порой гротесковое изображение. Двойственность, раздвоение, обратная сторона, изнанка образа и обозначающей его психолексемы - основной мифопоэтический приём в этих текстах. По мнению исследователей, в произведениях Петрушевской всё двоится, как в сознании шизофреника, превращается в мираж, оказывается либо не тем, за что себя выдаёт, либо совмещает в себе два разных предмета (например, мать и жена, человек и свинья, сын и муж - одновременно) [22, с. 178-180].
Психолингвистическая модель романа Толстой также основана на раздвоении: прежние люди - новые люди, до катастрофы - после катастрофы, свои - чужие, болезнь - не болезнь («тьфу-тьфу-тьфу», что в данном контексте означает, с одной стороны, сочувствие больному, а с другой - сильное нежелание такого же недуга себе, боязнь заразиться). Пространство города на семи холмах окружено парными сторонами света, каждая из которых имеет своё символико-мифологическое значение: север - родина зомбирующей Кыси, юг - сторона сытости и забвения; запад - диссидентство и изгнанничество, восток - угроза диких чеченцев. Переход цивилизованности и духовности в дикость и моральную деградацию отражается у Т. Толстой через языковые маркеры: пометки на верстовом столбе с надписью «Никитские ворота» «обогащаются» заметками типа «Глеб + Клава», «здесь был Витя» и нецензурными выражениями, которые воспринимаются жителями города как равнозначные, что говорит об утрате различения добра и зла.
С точки зрения психолингвистики в постмодернистской женской прозе происходит не только замена сакрального мифа неомифом, но и прослеживается превращение его в «антимиф»; так в психологию современного социума при помощи языковых маркеров транслируется тревожный сигнал о деградации национального самосознания.
Список источников
1. Барашкова С.Н., Желобцова С.Ф. Особенности поэтики современной женской мировой прозы // Вестник Якутского государственного университета. 2009. Т. 6. №2. С. 97-106.
2. Боргоякова А.П. Образ мира в языковом сознании этноса: хакасы, русские, англичане. М.: Советский писатель, 2003. 152 с.
3. Елисеев Н. На «Кысь!» Татьяны Толстой [Электронный ресурс].
4. Иваненко Н.А., Туранина Н.А. Афористичность современной женской прозы // Гуманитарные исследования. 2011. №2. С. 105-109.
5. Капути Дж. Психический активизм: мифотворчество феминизма // Женщины в легендах и мифах / под ред. К. Ларрингтон. М.: Крон-Пресс, 1998. С. 547-566.
6. Липовецкий М.Н. Русский постмодернизм (очерки исторической поэтики): монография. Екатеринбург: Урал. гос. пед. ун-т, 1997. 463 с.
7. Новые амазонки: сборник / под ред. А.В. Ивановой. М.: Московский рабочий, 1991. 366 с.
8. Павлов В.М. К вопросу об отношениях лингвистики и психологии // Вопросы психолингвистики. 2008. №8. С. 11-26.
9. Павлов В.М. Понятие лексемы и проблема отношений синтаксиса и словообразования. М.: Наука, 1985. 483 с.
10. Парыгин Б.Д. Философско-социологическое направление социальной психологии [Электронный ресурс].
11. Петрушевская Л.С. Тайна дома: повести и рассказы. М.: Квадрат, 1995. 511 с.
12. Петрушевская Л.С. Тёща Эдипа // Петрушевская Л.С. Бал последнего человека. М.: Локид, 1996. С. 446-451.
13. Погребная Я.В. Неомифологизм В.В. Набокова: способы литературоведческой идентификации особенностей художественного воплощения. Ставрополь: Изд-во ГОУ ВПО «СевКавГТУ», 2006. 520 с.
14. Соссюр Ф. де. Труды по языкознанию / пер. с франц. А.А. Холодовича. М.: Прогресс, 1977. 695 с.
15. Токарева В.С. Сентиментальное путешествие [Электронный ресурс].
16. Толстая Т.Н. Кысь. М.: Подкова, 2002. 346 с.
17. Улицкая Л.Е. Медея и ее дети. М.: АСТ, 2004. 318 с.
18. Хачмафова З.Р. Гендерная стратификация языка женской прозы (на материале русского и немецкого языков) // Известия Российского государственного педагогического университета. Серия «Общественные и гуманитарные науки». 2010. №2. С. 103-116.
19. Хачмафова З.Р. Женский художественный дискурс в аспекте когнитивной лингвистики // Известия Сочинского государственного университета. 2013. №1 (23). С. 200-204.