Виньетки никак не связаны с текстами в журнале, которые они сопровождают. Шестьдесят лет спустя этим виньеткам были присвоены два варианта названий, частично повторяющие друг друга, частично отличающиеся, отражающие их сюжет, -- в монографии Г. Чугунова [4, с. 259-60] и в альбоме А. Гусаровой [25, с. 10-2], однако специального внимания исследователей они не привлекли. Нужно отметить, что названия, данные Гусаровой, в отдельных случаях точнее отражают связь виньеток с текстом пьесы, поэтому здесь они будут указаны на первом месте.
Рис. 1. Добужинский М. В. Виньетка («Под деревьями») по мотивам пьесы И. С. Тургенева «Месяц в деревне». 1910 [I, с. 23]
Виньетка «Под деревьями» («У дерева») (рис. 1), которая воспроизведена в журнале «Аполлон» первой, создана по мотивам, точнее по деталям II действия, рассредоточенным на двадцати страницах. На рисунке изображены Наталья Петровна и Ракитин на скамейке в саду [17, с. 318], «под липами в тени» [17, с. 321], вокруг которых раскинулся луг [17, с. 326]. Примечательно, что фигура под зонтиком принадлежит к окончанию этой сцены: «Наталья Петровна раскрывает зонтик и уходит налево» [17, с. 320], в то время как на рисунке она уходит направо и, получается, видит саму себя. Однако на рисунке Добужинского уходящая женская фигура изображена не только с зонтиком, но и с маленькой собачкой, которая не упомянута в тексте. Таким образом, появление этой фигуры, скорее всего, не связано с текстом, а обусловлено необходимостью завершить композицию виньетки.
Виньетка повторяет эскиз декорации ко II действию, на котором изображен уголок сада с двумя сросшимися деревьями и парком с беседкой-ротондой и круглым озером за ними (1909. Бумага, акварель, карандаш. Музей Московского Художественного театра им. А. П. Чехова). По свидетельству художника, «беседка из старых лип, использованная в декорации сада, была в имении моей матери» [7, с. 241]. Беседка представляла собой «круглую площадку, обсаженную вековыми липами -- центральное дерево от корня разделялось на три толстенных ствола. Эта “беседка” была всегда полна тени, и какой душистой, когда липы цвели!» [7, с. 113]. В виньетке, как и в эскизе декорации, изображены только два дерева. Художник не стремился создать документальную картину материнского имения ни в декорациях, ни в рисунке. По его признанию, ему были важны воспоминания от усадебной жизни при работе над оформлением спектакля «Месяц в деревне» [7, с. 122], в основу которого была положена симметрия, отвечавшая намерениям Станиславского создать атмосферу спокойствия и внешней неподвижности [7, с. 240].
Формальное решение рисунка «Под деревьями» восходит к ретроспективным виньеткам Т. Т. Хейне, одного из крупных графиков югендстиля. С его искусством Добужинский познакомился и увлекся им во время своего двухлетнего пребывания в Мюнхене на рубеже 1890-1900-х годов благодаря еженедельнику политической и социальной сатиры «Simplicissimus» [7, с. 157], ведущим художником которого он был. Рисунки Хейне на «старинные» сюжеты были выполнены изящной черной линией, которая точно передавала самые прихотливые формы. Сочетание деталей, только очерченных контуром, например архитектурных форм, с деталями, заполненными мелким рисунком -- листва или мостовая, создавали изящный декоративный эффект. Такие рисунки Хейне также можно видеть на страницах берлинского литературно-художественного журнала «PAN». Они вызывали интерес у художников объединения «Мир искусства» и не раз были воспроизведены на страницах их журнала.
Рис. 2. Добужинский М. В. Виньетка («Стрелок») по мотивам пьесы И. С. Тургенева «Месяц в деревне». 1910 [II, с. 20]
Рис. 3. Добужинский М. В. Виньетка («Воздушный змей») по мотивам пьесы И. С. Тургенева «Месяц в деревне». 1910 [III, c. 32]
Следующая из опубликованных в журнале «Аполлон» виньеток получила название «Стрелок» («Прогулка») (рис. 2). Она также создана по мотивам пьесы «Месяц в деревне», так как изображенной сцены в ней нет, она скорее только подразумевается: во II действии Беляев говорит Ракитину, что он охотник и, услышав коростеля, отправляется за ружьем [17, с. 321]. То же можно сказать и о виньетке «Воздушный змей» (рис. 3) -- изображенная в ней сцена запуска змея произойдет в ближайшем будущем, исходя из реплик героев: «Коля. Да что ж, maman, когда же мы будем змея пускать? Наталья Петровна. Когда хочешь... Алексей Николаевич и ты, Верочка, пойдемте на луг. Вас, господа, я думаю, это не может слишком занять» [17, с. 330]. Любопытно, что эта виньетка, обрамленная круглой рамкой из тонких веточек, внутри которой словно парят фигуры мужчины и женщины, а также мальчика и собаки, напоминает аналогичные работы Константина Сомова, хотя прямых прототипов в его творчестве не имеет.
Рис. 4. Добужинский М. В. Виньетка («Девушка на лестнице») по мотивам пьесы И. С. Тургенева «Месяц в деревне». 1910 [IV, с. 54]
Виньетка «Девушка на лестнице» («Плачущая Верочка») (рис. 4) принципиально отличается от рассмотренных выше рисунков тем, что носит явный характер зарисовки с натуры. Кроме того, она единственная из всех виньеток полностью отвечает фрагменту текста из IIдействия пьесы, в котором Верочка описывает Беляеву свое странное состояние: «Мне скучно? Нет! Я иногда не знаю, о чем я вздыхаю... Мне вовсе не скучно. Напротив. Я не знаю .я, должно быть, не совсем здорова. Вчера я шла наверх за книжкой -- и вдруг на лестнице, вообразите, вдруг села на ступеньку и заплакала. Бог знает отчего, и потом долго все слезы навертывались. Что такое это значит? А между тем мне хорошо.» [17, с. 314].
Появление этого рисунка в составе виньеток знаменательно, так как он отражает поиски Добужинским новых средств книжной декоративности, не связанной напрямую как с традициями журнальной графики югендстиля, так и с работами его товарищей по объединению «Мир искусства». Художник стал черпать вдохновение в наблюдениях натуры. Показательно, что немногим ранее, в 1907 г., он создал очень красивую виньетку с изображением фрагмента фасада дома Галашевских -- В. Я. Лебедева на Фонтанке [26, с. 532]. Мастерство художника проявилось в умении вычленить наиболее эффектный для графического воспроизведения фрагмент, которое Добужинский во многом почерпнул из гравюр на дереве японских мастеров XVIII -- первой половины XIX в. школы укиё-э («образы преходящего мира») [26, с. 527].
Говоря о художественных особенностях виньеток Добужинского, нельзя не вспомнить рисунок «Вид на Чернышев мост», который играет роль заставки в журнале «Аполлон» (1911, № 2). Его декоративность обусловил подробный рисунок деталей пейзажа, таких как ограда моста, булыжники мостовой, выполненный тонкой единой линией. Примечательно, что большой декоративный потенциал рисунка камней мостовой Добужинский заметил в самом начале своего творческого пути -- его можно видеть в одной из первых виньеток художника на тему города, опубликованной на страницах журнала «Мир искусства» в 1902 г., и с тех пор он не раз обращался к данному мотиву. Изображение округлых, на первый взгляд одинаковых, но все- таки слегка отличающихся булыжников создает подвижный орнамент, характерный для стиля модерн. В случае виньетки «Девушка на лестнице» декоративность рисунка достигнута благодаря диагональной композиции, центральную часть которой занимают лестница и полукруглое окно с «веерным» рисунком оконного переплета на фоне темной стены.
Рис. 5. Добужинский М. В. Виньетка («Оранжерея») по мотивам пьесы И. С. Тургенева «Месяц в деревне». 1910 [III, с. 34]
Большой интерес представляет виньетка «Оранжерея» (рис. 5), выполненная по мотивам эскизов декорации к IV действию пьесы и в то же время с обращением к тургеневскому тексту. Декорация должна была изображать сени оранжереи, которые подробно описаны в ремарке: «Театр представляет большие пустые сени. Стены голые, пол неровный, каменный; шесть кирпичных выбеленных и облупленных колонн, по три с каждого бока, поддерживают потолок. Налево два окна, дверь в сад. <...> Возле первой колонны направо садовая зеленая скамья; в одном углу несколько лопат, леек и горшков. Вечер. Красные лучи солнца падают сквозь окна на пол» [17, с. 357]. Добужинский отступил от этого описания, в чем признался в письме к Станиславскому в начале мая 1909 г.: «Посылаю Вам эскизы декораций и, между прочим, последнюю мою идею “оранжереи”, совмещающую и сени, и саму оранжерею» [9, с. 98]. В результате он изобразил в двух очень близких эскизах (1909. Бумага, акварель, карандаш, белила. Музей Московского Художественного театра им. А. П. Чехова) интерьер здания внушительных размеров с круглым цветным витражом и двумя небольшими круглыми окнами по сторонам от него на одной из стен. Эти декоративные элементы явно выходят на фасад и вызывают ассоциации с фасадом венецианского собора XV в. Санти-Джованни-э-Паоло. До-бужинский посетил Венецию во время своего двухлетнего пребывания в Мюнхене на рубеже 1890-1900-х годов и кратко описал свои впечатления в воспоминаниях, отметив только ее самые знаменитые архитектурные памятники и «несколько чудных церквей» [7, с. 167]. Можно предположить, что к ним относился и собор Санти-
Джованни-э-Паоло, хотя художник его не назвал. Его обращение к венецианскому зодчеству было обусловлено, по всей видимости, замечанием доктора Шпигельского об архитектуре сеней:
«Шпигельский. Что это за строение? Кладовая, что ли?
Лизавета Богдановна. Нет, кладовая вот где. Эти сени, говорят, Аркадия Сергеича батюшка пристроил, когда из чужих краев вернулся.
Шпигельский. А! Я вижу, в чем дело: Венеция, сударь ты мой» [17, с. 357-8].
Добужинский не раз обращался к мотиву небольших круглых окон на фасаде здания, после того как впервые заметил их и изобразил на фасаде дома Галашевских -- В. Я. Лебедева на Фонтанке [26, с. 527, 529, 531]. Он варьировал рамы круглых окон: они могли быть гладкими или многогранными, забранные решетками или с оконными переплетами. Художник признавался в любви к «античным маскам» и «замысловатым желтым консолям» на фасадах старинных петербургских домов на страницах воспоминаний, так как они «таили в себе поэзию петербургской старины» [7, с. 188]. Можно видеть, что ею обладали в его глазах и более скромные элементы декора. Теперь художник изобразил круглые окна, забранные простой решеткой квадратного переплетения, за которыми видны деревья сада. Обращение к мотиву круглых окон демонстрирует умение Добужинского заметить художественный потенциал самой обыденной, на первый взгляд, и неприметной архитектурной детали.
Кроме того, в одном из эскизов интерьера своей оранжереи [4, с. 88] Добужинский изобразил два огромных криволинейных пятна осыпавшейся штукатурки, в которых открылась кирпичная кладка. Они не отмечены в ремарке (в ней, как мы уже писали, упомянуты побеленные и облупленные колонны), но изображение таких пятен можно считать своего рода авторским знаком художника. Вслед за сказкой Х. К. Андерсена «Старый дом» он видел в подобных следах увядания особую поэзию старины [26, с. 530]. Он наделял здания такими деталями -- осыпями штукатурки, открывшими кирпичную кладку, -- даже в тех случаях, когда никаких следов ветшания на самом деле не было. Яркими примерами здесь могут послужить рисунки дома Галашевских -- В. Я. Лебедева на Фонтанке и Троицкого собора [26, с. 529, 532].
В виньетке «Оранжерея», созданной по мотивам эскизов одноименной декорации, Добужинский сократил изображение интерьера до центральной части, уподобив его внутренности капелле и придав, таким образом, формальную завершенность. Кроме того, он изобразил пол из округлых широких булыжников, создающих контраст гладким стенам, вместо прямоугольных плит, которыми выложен пол в эскизах.
Год спустя на страницах второй книжки журнала «Аполлон» за 1911 г. была опубликована виньетка без названия, вошедшая в историю русского искусства как «Верочка с письмом» (1910. Картон, тушь, белила. Государственная Третьяковская галерея) (рис. 6). На рисунке действительно изображена девушка в костюме 1840-х годов с письмом в руках. Она в клетчатом платье, как и героиня рисунка «Девушка на лестнице», кроме того, Верочку в этом рисунке можно узнать благодаря тексту пьесы. В данном случае изображен, по всей видимости, эпизод из V действия, когда Беляев отдал Верочке записку для Натальи Петровны, только в пьесе сцена происходит в доме [17, с. 392].
Рис. 6. Добужинский М. В. Виньетка («Верочка с письмом») по мотивам пьесы И. С. Тургенева «Месяц в деревне». 1910 [V, с. 30]
По своему художественному решению эта виньетка очень близка виньетке «Под деревьями», также перекликается с ретроспективными виньетками Хейне и даже содержит дату «1910», как и виньетки «Под деревьями» и «Оранжерея». Можно с уверенностью сказать, что она была создана одновременно с другими пятью виньетками, выполненными по мотивам тургеневской пьесы «Месяц в деревне». В перечне работ М. В. Добужинского в монографии Г. Чугунова все виньетки приведены вместе.
Овальную форму рисунка «Верочка с письмом» повторяет рисунок-силуэт тушью, известный под названием «Девушка с цветами» (ок. 1910. Бумага, тушь. Государственная Третьяковская галерея) (рис. 7). Широкополая шляпа девушки и василек в ее руке точно повторяют детали костюма на акварельных эскизах костюма Верочки для II действия пьесы «Месяц в деревне» (три эскиза: 1909. Бумага, акварель. Музей Московского Художественного театра им. А.П.Чехова), которое происходит в саду. На них Верочка представлена в широкополой соломенной шляпе с лентами и с васильком в руке. Таким образом, можно утверждать, что рисунок-силуэт «Девушка с цветами» создан по мотивам костюмов пьесы «Месяц в деревне».
Рис. 7
Подытоживая приведенные выше наблюдения, отметим, что собственно произведения Ивана Тургенева не вызывали творческого интереса Мстислава Добужинского. Говорить о читательском увлечении художника этим автором также не приходится, так как произведения Тургенева, в основном романы, привлекали его в ранней юности. Обращение Добужинского к тургеневским текстам в творчестве было инициировано работой над спектаклями по пьесам писателя в Московском Художественном театре. Однако Добужинский был увлечен не собственно текстами, а отображенной в них эпохой 1830-1840-х годов в России. Пьеса «Месяц в деревне», текст которой повлиял на сюжет виньеток, не составила исключения. На создание виньеток, а также еще целого ряда станковых произведений художника вдохновило сделанное им оформление спектакля по пьесе «Месяц в деревне». Это обстоятельство обусловило разнообразие художественных поисков мастера при создании работ по мотивам декораций пьесы и образов актеров в костюмах. В них Добужинский обращался как к традиционным для себя источникам -- журнальной графике югендстиля и зодчеству русского классицизма, так и к новым -- живописи и зодчеству итальянского Ренессанса. Выявление ренессансных источников позволило раскрыть небольшую, но самобытную страницу в истории русского неоклассицизма начала XX в.