Следует обратить внимание, что большая часть списка профессий непонятна для простых обывателей, и объяснить разницу, например, между мерчандайзером и супервайзером, смогут немногие. Отсутствие понятности профессий, их затемненная внутренняя форма способствуют, на наш взгляд, добавлению коннотаций, совершенно не свойственных слову изначально. То есть, по сути, употребление таких слов приводит к десемантизации данной лексики, то есть «погружению» носителя языка в «море» симулякров (по Ж. Бодрийяру) - слов-призраков, которые не несут под собой никакой идеи. Они называют то, что на самом деле не существует, а их введение следует, как можно предполагать, совершенно иной цели. Сошлемся здесь на серьезно-шутливый анализ таких слов, который был проведен М. А. Кронгаузом в его книге «Русский язык на грани нервного срыва», где он посвятил несколько глав разбору слов риэлтор-риелтор-риелтер-риэлтор, IT-специалист, PR. Задаваясь вопросом о причинах заимствования столь «абстрактно-пустоватого слова», М. А. Кронгауз объясняет: «дело в том, что за этим словом скрывается не столько профессия, сколько образ жизни, целая культура, которую можно назвать корпоративной, или “культурой белых воротничков”. Менеджер - это стабильная работа, стабильная зарплата, стабильные привычки, наконец, просто стабильная жизнь. Менеджер читает солидные СМИ, ест бизнес-ланч, вечером ходит в клубы, а летом отдыхает за границей. В конце концов, это что-то вроде среднего класса минус богема и представители свободных профессий. Стать менеджером означает чего-то добиться в жизни, завоевать свое место под солнцем. Менеджер оказывается основным адресатом рекламы» [8, с. 45]. Таким показывают менеджера в СМИ и современной литературе. Именно такой образ складывается в обществе. Отчасти, благодаря стереотипам, формируемым СМИ, продавец-консультант является более привлекательной занятостью, нежели продавец, а менеджер по продажам воспринимается более престижной должностью, чем продавец-консультант [14].
Представляется нужным поднять вопрос об отсутствии или грамматической мотивированности заимствованный слов. Только благодаря языковому чутью и богатству языковых форм в русском языке русскоязычный человек может догадываться о значении новых слов, однако даже они не способны «высветить» понятийную составляющую или смысл «нового» слова.
Таким образом, введение новых слов, заменяющих привычные названия профессий, оказывается отнюдь не безобидным явлением. Вместе со словоформой происходит заимствование не только понятия, но и целого мира связанных контекстов, предопределяющих определенное видение и фрагментирование реальной действительности. В эту новую реальность продавец уже не вхож, так как он не обладает заветными характеристиками менеджера, иногда пренебрежительно называемого манагером (в чем проявляется, на наш взгляд, свойственная русским языковая игра). В любом случае, данный «тренд» довольно устойчив и поэтому имеет тенденцию к воспроизводству.
Эти факты заставляют нас поднять вопрос о «дрейфе» (термин Э. Сепира) ценностей русского этноса особенно в критические периоды его исторического развития. Согласимся с И. А. Бубновой, что «с нарастанием глобализационных процессов понятие национальных ценностей и национальной идентичности народа как целостного образа самого себя и своего места в мире, кристаллизовавшегося в процессе его культурноисторического развития, все чаще ставится под сомнение» [2, с. 8].
Исследования в области ценностей и их изменений подтверждают, что этот «дрейф» существует, и иногда скорость его бывает довольно внушительной. Более того, как отмечают психологи А. Л. Журавлев и Н. А. Журавлева, значительные изменения ценностных установок происходят в критические периоды развития страны, а в периоды стабилизации имеют тенденцию к постоянству [6].
Особый интерес представляют работы, в фокусе внимания которых оказываются мифы, характерные для русской культуры. Как известно, мифы коренятся в общественном сознании в форме понятий, овнешняемых вовне в форме слов. Они обычно не подвергаются оценке и проверке со стороны индивидов, говорящих на языке данного этноса, и поэтому устойчивы. Еще Б. Уорф подчеркивал, что «мы выделяем в мире явлений те или иные категории и типы совсем не потому, что они <…> самоочевидны; напротив, мир предстает перед нами как калейдоскопический поток впечатлений, который должен быть организован нашим сознанием, а это значит в основном - языковой системой, хранящейся в нашем сознании» [13, с. 209].
Однако и эти мифы сегодня подвергаются мощному воздействию через слова, функционирующие в языке. Так, Т. Д. Соловей, анализируя «архаичные» и «молодые» мифы о Правде, о героях, о государстве, о нации (в соотношении понятий «свой-чужой)» с социологической точки зрения, приходит к заключению, что «традиционно русская мифология деградирует и размывается, в том числе под натиском либеральных (разрядка автора статьи - О. К.) мифов» [12, с. 111]. Что касается современной ситуации, то Т. Д. Соловей утверждает, что «хотя трансплантация либеральных мифов удачно состоялась, результат оказался парадоксальным по своему содержанию и в целом негативным по своим последствиям» [Там же, с. 102].
В целом, исследования динамики русских мифов, проведенные большим авторским коллективом, подтвердили, что ценности русского этноса на современном этапе подвергаются трансформациям, в которых имеется тенденция к вестернизации [1].
Таким образом, настоящим исследованием мы затронули, на наш взгляд, глобальную проблему ценностей и их изменений под воздействием американских заимствованных слов. На примере одной лексикосемантической группы, обозначающей названия профессии, мы постарались показать как изменение содержания исконно русских слов, так и десемантизацию новых слов, которые могут приводить в дальнейшем к дестабилизационным процессам не только в русском языке, но также в обществе и системе ценностных ориентаций этноса.
Подводя итог, мы считаем необходимым подчеркнуть следующее:
1. Новые ценности, мораль и представления не формируются путем долгого анализа народом, а конструируются, исходя из слов, функционирующих в языке и речи.
2. Большинство испытуемых не имеет четкого представления о функциях «новых» профессий, а это значит, что у денотатов этих слов существует знак, но понятия либо не сформированы, либо находятся в стадии формирования в сознании данных испытуемых.
3. Вместе со словоформой происходит заимствование не только понятия, но и целого мира связанных контекстов, предопределяющих определенное видение и фрагментирование реальной действительности.
Список литературы
1. Базовые ценности россиян: Социальные установки. Жизненные стратегии. Символы. Мифы / отв. ред. А. В. Рябов, Е. Ш. Курбангалеева. М.: Дом интеллектуальной книги, 2003. 448 с.
2. Бубнова И. А. Язык как оружие «денационализации» массового сознания // Язык: мультидисциплинарность научного знания: научный альманах / под ред. О. В. Труновой. Барнаул: АлтГПА, 2014. Вып. 5. С. 8-14.
3. Вендина Т. И. Русская языковая картина мира сквозь призму словообразования (макрокосм). М.: Издательство «Индрик», 1998. 240 с.
4. Витгенштейн Л. Логико-философский трактат. М.: Издательство иностранной литературы, 1957. 132 с.
5. Ефремова Т. Ф. Новый словарь русского языка. Толково-словообразовательный: в 2-х т. М.: Русский язык, 2000. Т. 1. 1210 с. Т. 2. 1084 с.
6. Журавлев А. Л., Журавлева Н. А. Новые тенденции в ценностных ориентациях личности в изменяющемся российском обществе // Россия в глобализирующемся мире. Мировоззренческие и социокультурные аспекты / отв. ред. В. С. Степин. М.: Наука, 2007. С. 469-489.
7. Кладов В. М. Социально-исторический опыт как ценность // Ценностные аспекты общественного сознания: межвуз. cб. науч. cт. Барнаул, 1990. С. 41-45.
8. Кронгауз М. Русский язык на грани нервного срыва: Знак. М.: Языки славянских культур, 2007. 145 с.
9. Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений. 2-е изд., доп. М.: Азъ, 1992. 955 с.
10. Сепир Э. Язык: Введение в изучение речи / пер. с англ.; вступ. сл. и примеч. А. М. Сухотина. Изд-е 2-е. М.: ЛЕНАНД, 2016. 240 с.
11. Соловей Т. Д. Русские мифы в современном контексте // Базовые ценности россиян: Социальные установки. Жизненные стратегии. Символы. Мифы / отв. ред. А. В. Рябов, Е. Ш. Курбангалеева. М.: Дом интеллектуальной книги, 2003. C. 97-112.
12. Mufwene S. Globalization, Global English, and World English(es) // The Handbook of Language and Globalization / ed. by N. Coupland. UK: Wiley-Blackwell, 2010. P. 31-55.
Аннотация
В статье рассматривается влияние американских заимствований на русский язык и на систему ценностных ориентиров этноса. Анализируется роль глобализационных процессов в десемантизации лексики, обозначающей названия современных профессий в сфере торговли. Подчеркивается негативное влияние заимствований на языковую картину мира человека и на образ мира. Делается вывод, что ценности русского этноса на современном этапе подвергаются трансформациям, и по мере освоения англицизмов происходит внедрение иных культурных и духовных ценностей.
Ключевые слова и фразы: заимствования; глобализация; ценности этноса; десемантизация; вестернизация; образ мира.
The paper examines the impact of the American borrowings on the Russian language and on the system of value orientations of the ethnos. The article analyzes the role of globalization processes in the loss of meaning of vocabulary, denoting the names of contemporary professions in the field of trade. The negative impact of borrowings on linguistic worldview and on the image of the world is highlighted. The author concludes that the values of the Russian ethnos at present are subjected to transformations, and together with the Anglicisms mastering the introduction of other cultural and spiritual values is taking place.
Key words and phrases: borrowings; globalization; ethnic values; loss of meaning; Westernisation; image of world.