Алтайский государственный медицинский университет Министерства здравоохранения Российской Федерации
Проблема исторического сознания: методологические подходы
Ю.Ю. Кочетова, Н.С. Тимченко
АННОТАЦИЯ
исторический сознание методологический
Статья посвящена важному вопросу методологической неопределенности в интерпретации исторического сознания. Показано, что, несмотря на повсеместное применение термина «историческое сознание» в научной и обыденной практике, методологического единообразия относительно содержания этого понятия нет. Были рассмотрены особенности разных подходов к историческому сознанию. При изучении обозначенной проблемы обнаружились направления, которые с различных позиций оценивали содержательные компоненты исторического сознания. Как было установлено, весьма распространенная точка зрения на историческое сознание заключалась в его отождествлении с общественной памятью. Некоторые ученые отмечали эстетический характер содержания исторического сознания. В статье обращено внимание на несводимость исторического сознания только к фиксации событий в связи с необходимостью осмысления и объяснения исторических фактов.
Ключевые слова: история; историческое сознание; философия истории; социальная память; историческое чувство; социальное явление
ANNOTATION
THE ISSUE OF HISTORICAL CONSCIOUSNESS: METHODOLOGICAL APPROACHES
Yu. Yu. Kochetova, N. S. Timchenko Altai State Medical University, Ministry of Health of the Russian Federation
The article is devoted to the important issue of methodological uncertainty in the interpretation of historical consciousness. It is shown that, despite the widespread use of the term “historical consciousness” in scientific and everyday practice, there is no methodological uniformity regarding the content of this concept. The features of different approaches to historical consciousness were considered. When studying this problem, the authors found directions that evaluated the content components ofhistorical consciousness from different perspectives. It was revealed that a very common point of view on historical consciousness was its identification with public memory. Some authors noted the aesthetic nature of the content of historical consciousness. The article draws attention to the irre- ducibility of historical consciousness only to fixing events due to the need to understand and explain historical facts.
Keywords: history; historical consciousness; philosophy of history; social memory; historical feeling; social phenomenon
ВВЕДЕНИЕ
Термин «историческое сознание» достаточно давно присутствует в духовной культуре общества. Интерес к данному явлению со стороны историков-профессионалов и философов, осмысливающих исторический процесс человечества и характер его познания, не угасает по сей день. Среди выдающихся зарубежных ученых, которые в том или ином свете рассматривали проблему исторического сознания, следует отметить историков М. Блока (Блок, 1983), А. Тойнби (Тойнби, 2002), философа К. Ясперса (Ясперс, 1994). Что касается отечественной исторической мысли, то нельзя не вспомнить таких выдающихся историков, как В. О. Ключевский (Ключевский, 1983), Н. И. Кареев (Кареев,1991). Указанные нами авторы не ставили задачу строго научно эксплицировать сущность понятия «историческое сознание», они использовали его в качестве вспомогательного понятия при обсуждении других теоретических вопросов исторического знания.
Естественно, что далеко не все ученые вкладывали одинаковый смысл в содержание понятия исторического сознания и тем более однозначно представляли реальный объем и значимость данной формы общественного сознания. Явные разночтения в истолковании понятия «историческое сознание» характеризовали, как мы уже говорили, не только непрофессионалов, но и тех, кто специально занимался историческими исследованиями либо философски осмысливал ход истории и процессы ее познания. По мнению ряда ученых, историческим сознанием можно считать историческое чувство общества или индивида. Известные отечественные ученые советского периода Ю. А. Левада (Левада, 1969), В. П. Яковлев (Яковлев, 1978) отождествляли его с «социальной памятью».
Приведенные позиции ученых относительно понимания исторического сознания не исчерпывают всего возможного объема определений, а скорее создают атмосферу научной дискуссии. Решение задачи разработки теоретико-методологического подхода к проблеме исторического сознания позволит глубже осмыслить место и значение исторической науки на современном этапе, будет способствовать преодолению одностороннего подхода к его определению. Поэтому целью данной работы является осмысление понятия «историческое сознание» в современных реалиях. Для это выявим основные подходы к пониманию исторического сознания, которые сложились в науке.
МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ ПЛЮРАЛИЗМ В ВИДЕНИИ ФЕНОМЕНА ИСТОРИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ
Возможность рассмотрения истории в социальном контексте является одним из самых распространенных в научной среде методологических подходов к истории. Подобный подход можно встретить в работах российских ученых В. П. Яковлева (Яковлев, 1978) и М. А. Барга (Барг, 1982). Историческое сознание, утверждает В. П. Яковлев, это рефлексия человека на реальное время социума (Яковлев, 1978: 41). Бесспорным фактом известный алтайский философ В. А. Ельчанинов считает отражение в историческом сознании социального времени, его специфики и характерологических свойств (Ельчанинов, 2011). Однако сведение исторического сознания к отражению лишь временной связи приводит к теоретической сложности в объяснении истории его происхождения и формирования, а также к ошибочному заключению, что историческое сознание есть духовное образование чуть ли не позднего Средневековья, поскольку, согласно мнению М. А. Барга (Барг, 1982) и А. Я. Гуревича (Гуревич, 1984), только к этому периоду исторического времени обществом начинает осознаваться линейная развернутость времени и его соответствующая ценность. При данном подходе нераскрытыми остаются вопросы возникновения не только элементарных форм исторического сознания фольклорного характера, но и историографические представления, свойственные позднему первобытно-общинному и рабовладельческому периодам в развитии человечества.
Значение исторического сознания не исчерпывается возможностью осознания временных отношений и связей. Мощный потенциал исторического сознания заключен в выражении связи между событиями и поколениями, поиске форм и критериев оценки динамики социальных явлений. Социолог И. С. Кон справедливо подчеркивал, что историческое сознание предполагает и осознание обществом, с одной стороны, своей преемственности и устойчивости, а с другой -- социальной изменчивости, определенной разницы между прошлым и настоящим (Кон, 1966). Наконец, нельзя отрицать, что историческое сознание обладает социально содержательным компонентом в отношении к прошлому, т. е. аксиологически наполненным отношением к людям прошлого, их поступкам и деяниям, необъяснимым с позиций одной временной зависимости.
Другой настойчиво проводимой в научной литературе крайностью при истолковании природы исторического сознания является сведение его к одной лишь социальной памяти. Фактическое сведение исторического сознания к социальной памяти характерно для Ю. А. Левады (Левада, 1969), В. П. Яковлева (Яковлев, 1978). С точки зрения Ю. А. Левады, в понятие «историческое сознание» включено «все многообразие стихийно сложившихся или созданных наукой форм, в которых общество осознает (воспроизводит и оценивает) свое прошлое, точнее -- в которых общество воспроизводит свое движение во времени» (Левада, 1969:191). Далее он пишет: «В каждую эпоху историческое сознание представляет собой определенную систему взаимодействия “практических” и “теоретических” форм социальной памяти, народных преданий, мифологических представлений и научных данных (последние, разумеется, лишь с момента появления науки на общественной сцене). Во всяком случае, научное знание об истории выступает лишь одним из моментов (правда -- все более важным) в этой системе» (там же).
В этом случае за историческим сознанием закрепляется лишь право констатировать, фиксировать и при необходимости восстанавливать содержание прошлого исторического процесса, т. е. в основном запоминать важные для общества события, явления. Вследствие этого возникает определенная неоднородность исторических представлений общества, невозможность осмыслить их через научный инструментарий истории.
Бесспорно, что возможность закрепления череды сменяющих друг друга событий характеризует историческое сознание как довольно существенный его атрибут, но мы подчеркиваем, это только лишь одно из многих свойств, а вовсе не единственное. Помимо фиксации в памяти людей некоторых сведений о прошлом, они еще и осмысливаются, каким-то образом упорядочиваются и, несомненно, объясняются. Ведь, кроме памяти, в содержании сознания обязательно функционирует и процесс мышления, хотя и специфический для исторического сознания, без которого бессмысленно говорить о возможности исторического познания, тем более познания объективно-истинного порядка.
Невозможность отождествлять историческое сознание и социальную память была отмечена В. О. Ключевским. Его известный тезис о том, что помнить события прошлого -- это одно, а знать -- другое, означает, что память сохраняет символы прошлого, не создавая устойчивой связи прошлого и настоящего (Ключевский, 1983), в то время как историческое сознание формирует глубокую внутреннюю установку на понимание, оценку и перспективное видение тех или иных исторических событий.
Следуя методологической установке В. О. Ключевского, можно отметить важную функцию исторического сознания по переоценке устоявшихся культурных ценностей. Иллюстрацией данного положения может выступать Смутное время -- непростой для российской истории период. Это время перемен в устройстве государства, и последствия этих перемен проявились уже в период царствования Михаила Романова. Основная причина слома устоявшегося в Российском государстве порядка состояла, по мнению В. О. Ключевского, в том, что «...прервалось политическое предание, старый обычай, на котором держался порядок в Московском государстве ДVI в.» (Ключевский, 1989: 383). Результатом колоссальных потрясений Смутного времени стало изменение в образе мышления, политических механизмах государственного управления. «Рядом с государевой волей, -- отмечал В. О. Ключевский, -- а иногда и на ее месте теперь не раз становилась другая политическая сила... воля народа» (там же: 384).
Рассмотрев содержание попыток отождествления исторического сознания с общественной памятью и осознанием социального времени, мы не упомянули о стремлении свести значимость исторического сознания к своеобразному морализированию или задачам, которые имели под собой достаточно веские, объективные мотивы. Все даже самые элементарные его формы, например обычаи, традиции, содержат в себе нравственно-назидательные начала. Примером этого может служить творчество древнегреческого историка Геродота, главной целью которого была необходимость передать потомкам все самое славное и героическое, что было присуще предшествующим поколениям древних греков и тем самым воспитывало лучшие качества в молодых людях. Напрашивается вывод о том, что нравственно-воспитательная функция исторического сознания является одной из самых древних, и, очевидно, не утратила своей актуальности. Масштаб значения истории в деле формирования приемлемых для общества образцов поведения замечательно обозначил Н. И. Кареев: «...философия истории есть суд человечества над самим собой: оно находит формулу своего поведения, подвергает его суду и выводит заключение о том, каково должно быть впредь это поведение. Так поступает и единица, когда замечает, что в ее жизни что-то неладно: так должен поступить и целый народ, и все человечество, найти формулу своего поведения, подвергнуть ее критике и извлечь для себя спасительный урок (Кареев, 1991:18).
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Таким образом, укоренившийся в науке подход в разделении исторического сознания и исторической памяти требует определенного уточнения. С методологической точки зрения подобная дифференциация больше относится не к содержательным особенностям этих понятий, а к научно-исследовательской традиции. По мнению историка В. Н. Сырова, память в учении сенсуализма XVII-XVIII вв. и позитивизма XIX в. понималась как хранилище данных восприятий. Если содержание памяти интерпретировать в этом ключе по принципу: помню с той или иной степенью точности только то, что видел, тогда различение исторической памяти и исторического сознания окажется вполне правомерным. Первая предстанет резервуаром «сырых» фактов; второе -- совокупностью способов их интерпретации (Сыров, 2013:186).
Понятие «историческая память» будет актуально в случае сопоставления устной и письменной истории. Под исторической памятью мы будет понимать те представления о событиях истории, которые возникают свободно внутри той или иной группы независимо от внешних влияний социальных институтов (Томпсон, 2003).