Так, например, формирование системы права - формальной основы правопорядка - подчиняется принципу законности, пронизывающему в первую очередь деятельность законодательных органов: «.. .мы не можем считать издание законов свободным по своему содержанию актом, а, наоборот, должны признать его актом, подчиненным правовой идее, - пишет Б.А. Кистяковский, - всё это заставляет нас признать, что вся деятельность органов государственной власти без всякого исключения и остатка, безусловно, подчинена праву» [18, с. 446-447].
Кроме того, мыслители разрабатывают определенные требования к юридической технике законодателя, усматривая зависимость эффективности правового регулирования от качества нормативных актов. Начало законности, по справедливому замечанию В.М. Гессена, «предполагает, прежде всего, существование правовых норм, ясных и определенных по своей форме, юридически-содержательных и практически-возможных по своей сущности» [19, с. 69].
Безусловность содержательной части юридических норм, подлежащих неукоснительному соблюдению, достигается посредством регламентации самой законодательной процедуры. С.А. Котляревский в особом порядке принятия нормативных актов видит не только гарантию качественной разработки документа, но и защиту от произвола со стороны органов законодательной власти: «верховенство закона есть одно из условий воплощения правового государства: смысл это верховенство получает лишь в том предположении, что закон справедлив, и способ его создания есть в то же время возможное при недостатках человеческой природы обеспечение этой справедливости» [5, с. 392].
Принимаемый закон должен быть гарантирован государственным принуждением, которое, согласно Г.Ф. Шершеневичу, обеспечивает правовой характер юридических норм и позволяет отличить их от иных социальных регуляторов [6, с. 310]. Помимо чисто формального подхода, принудительная сила законодательных установлений имеет гуманистическое обоснование, поскольку складывание российской системы права, наряду с принципом законности, рассматривается в контексте возвышающегося приоритета личности. «Государство и право построены на принуждении, которое многим кажется несимпатичным, .но оно необходимо для защиты интересов всех членов общества», - заключает Ф.Г. Шершеневич [6, с. 333-337].
Принцип гуманизма оказал существенное влияние на формирование отраслей российского законодательства. В частности, С.В. Пахман обращал внимание на принципы права в связи с разработкой гражданского уложения, отмечая, что для данной отрасли и для всего законодательства в целом необходимо установление фундаментальных основ, на которых будут базироваться и совершенствоваться нормы позитивного права [20, с. 4-5]. По мнению ученого, общеправовые принципы определяют вектор развития отраслевого законодательства, расставляя приоритеты в правовом регулировании общественных отношений. С.В. Пахман отмечает, что преимущественное влияние принципа гуманизма в отрасли российского гражданского права сместило центр тяжести с имущественных отношений в сторону интересов личности и привело к признанию за личными правами «самостоятельной формы гражданских прав» [21, с. 13].
Очевидно, подобные изменения требуют качественной переработки действующего законодательства. Вводимая С.В. Пахманом ранее несвойственная для России пандектная система изложения правового материала предусматривала сосредоточение в общей части нормативного акта основных начал права, освещающих по большей мере правовой статус личности. Определяя иерархию норм основного текста документа, на первый план мыслитель выносит нормы, затрагивающие личные права граждан, подчеркивая тем самым приоритет их юридической защиты [22, с. 30-31].
Гуманизация нормативно-правовой базы, по убеждению российских юристов рассматриваемого периода, требует демократизации законотворческого процесса. Так, например, возможность отражения реальных интересов личности в законе Б.А. Кистяковский связывает с обязательным участием граждан и других лиц, проживающих на территории государства, в разработке и принятии нормативного акта [13, с. 550-553]. При признании демократических прав граждан законным будет являться такой правовой порядок, при котором каждой личности обеспечивается их беспрепятственная реализация. На основе этой идеи мыслители формулируют принцип формального равенства, который с юридической стороны гарантирует закрепление за каждым «равного человеческого достоинства и свободы» [2, с. 99], а с практической - предоставляет доступ любой без исключения личности к осуществлению и защите своих прав в процессе формирования условий для своего достойного существования [3, с. 534]. право юриспруденция либеральный российский
При проецировании принципов права на сферу правоприменительной деятельности центром научной полемики представителей различных правовых концепций стало соотношение начал законности и справедливости. Наиболее ярко данный вопрос освещается в контексте проблемы правовой пробельности, ставящей под угрозу защищенность прав и свобод личности.
Безусловный приоритет принципа справедливости в процессе отправления правосудия усматривает С.А. Муромцев. Мыслитель утверждает, что нормы права допустимо «отодвинуть на второй план», если судья при разрешении юридического дела выявит несовершенства в действующем законодательстве [23, с. 157]. То же самое, по мнению автора, применимо и к деятельности правительственных органов, поскольку «в каждом развитом обществе существует такое же мерило справедливости их решений» [23, с. 159]. В связи с этим С.А. Муромцев не только возлагает на правоприменителей функцию по преодолению законодательных пробелов, но и наделяет правом их восполнения. «Положительное право ограничивается, изменяется и дополняется под влиянием нравственных воззрений и чувства справедливости, руководящих лицами, применяющими право», - пишет он [23, с. 156].
Огармоничном сочетании законности и справедливости высказывается Б.Н. Чичерин: «.. .суд должен быть один для всех, ибо все равны перед законом. Это опять требование правосудия, которое не взирает на лица и держит весы одинаковые для всех» [24, с. 326]. При этом, по объективному замечанию мыслителя, закон «не может обнять бесконечного разнообразия частных случаев», и потому судья, сталкиваясь с пробелом в законодательстве, должен разрешать ситуацию самостоятельно, обращаясь к «естественной справедливости», которая исключает предвзятость и произвол со стороны судебной власти.
Несколько иной позиции относительно принципа справедливости придерживается Н.К. Ренненкампф, однако его взгляды менее категоричны, чем это принято считать в отношении представителей юридического позитивизма. Правовед заключает, что «на основании справедливости судья не может ни пополнять пропуски закона, ни исключать приложение известного закона к известному случаю» [9, с. 119]. Тем не менее полностью судейское усмотрение автор не исключает и допускает его реализацию в рамках рассмотрения особой категории дел при соблюдении пределов, установленных законодателем. «Только тогда, когда сам закон уполномочивает судью решать известные дела по справедливости, он может действовать более самостоятельно; это бывает в отношениях, отличающихся особенной тонкостью и деликатностью, например в некоторых отношениях родителей к детям, дарителей к получившим дар, в некоторых вопросах о вознаграждениях и т.п.», - разъясняет Н.К. Ренненкампф [9, с. 119-120].
Законность правоприменительной деятельности должностных лиц и гарантированность юридической защиты каждой личности в ситуации правовой пробельности достигаются посредством реализации принципов формального равенства и демократизма. Так, например, исключить предвзятое отношение к спорящим сторонам, по мнению Б.Н. Чичерина, возможно посредством установления судебных гарантий, модифицирующих принцип формального равенства в требования независимости, несменяемости и неприкосновенности судей [2, с. 101]. Обеспечить подзаконный характер всей деятельности властвующих органов, включая реализацию судейского усмотрения, согласно Б.А. Кистяковскому, позволяет контроль со стороны общественных объединений, вовлеченных во все внутригосударственные процессы [13, с. 445-446].
Согласно оценке дореволюционных юристов, существенным препятствием для развития отечественной правовой системы выступал низкий уровень правовой культуры российского общества, приводящий к нигилистическим реакциям на любые изменения в сфере права. Разрешение данной проблемы мыслители связывают с аксиологической функцией общеправовых принципов, способных как самостоятельно, так и во взаимосвязи с другими видами социальных норм оказывать ориентирующее воздействие на участников общественных отношений.
Значительное внимание в формировании общественного правосознания уделяется реализации принципа законности, поскольку, как пишет В.М. Гессен, «только твердое и неукоснительное исполнение закона может воспитать в населении уважение к нему и уважение к лицам, призванным его применять» [19, с. 46].
Близкую позицию высказывает Ф.Г. Шершеневич, обращая требования законности в первую очередь к деятельности государственных органов и должностных лиц. «Для воспитания законности необходим пример сверху, сама власть должна считать для себя смертным грехом нарушать законы, ею же созданные», - пишет он [6, с. 74]. В этих условиях, по мнению мыслителя, в гражданах воспитывается «чувство законности», которое воздерживает их от нарушения действующего законодательства и располагает их к принятию изменений в существующей системе права.
На рубеже ХІХ-ХХ вв. значительное влияние на развитие отечественной социологической юриспруденции оказали достижения психологической науки, позволяющей проанализировать действие общеправовых начал в контексте чувственно-волевого аспекта понимания права. Так, например, по мнению Н.М. Коркунова, установление принципа законности ещё не гарантирует безусловное побуждение к соблюдению норм положительного законодательства, поскольку большее воздействие на правосознание оказывает принцип формального равенства. «Я обязан уважать права другого, если он сам уважает мои. Если же я подвергаюсь неправомерному нападению, я не обязан уже стесняться уважением к правам нападающего. Потому добросовестное исполнение юридических обязанностей предполагает уверенность в том, что они будут соблюдаемы всеми. Точно так же разумность или полезность правовых норм только и мыслима под условием их общего соблюдения всеми», - пишет он [25, с. 72].
С позиции ученого, значение права заключается в том, что оно осознается отдельными личностями как должный порядок общественных отношений, устанавливающий общие принципы разграничения интересов. Являясь частью согласованного общественного союза, люди склонны к тому, чтобы следовать в первую очередь тем правовым ориентирам, которые характеризуют правовое положение личности среди других представителей социума. Только тогда, когда человек будет убежден, что степень защищенности его интересов, как и объем возложенных обязанностей, ничем не отличается от остальных субъектов права, он признает существующий правопорядок законным и станет соблюдать требования, необходимые для его сохранения.
Итак, принципы права в интерпретации либеральных правоведов Российской империи второй половины XIX в. - начала XX в. представляют собой фундаментальные начала, отражающие сущность и ценностные ориентиры права, которые, оказывая влияние на всех субъектов правоотношений, выступают руководством для правотворческой, правоприменительной и правореализационной деятельности в государстве. Независимо от того, что лежит в основе их возникновения - идеи, нормы или правоотношения, представители естественно-правовой, нормативной и социологической теории в качестве признаков принципов права выделяли учредительный характер, общеобязательность, прямое действие и устойчивость содержания. Исходя из указанных признаков, мыслители не просто разрабатывают перечень общеправовых принципов, но и представляют их в виде определенной совокупности взаимосвязанных императивов, направленных на прогрессивное развитие всех сторон правовой действительности. Предъявляемое авторами требование о наделении принципов права признаком формальной определенности подчеркивает осознание их ключевой роли в процессе правового регулирования. Осмысление их функционального назначения определяет приоритет тех или иных принципов права в соответствии с проблемой, на решение которой проецируется их воздействие.
Обращение к сформулированным дореволюционными юристами идеям о преобразовательном потенциале принципов права в процессе совершенствования современной российской правовой системы будет способствовать объективному представлению о их роли, а также упорядоченности и согласованности государственной правовой политики.
Список источников
1. Вестов Ф.А. Политико-правовые представления о правовом государстве в советский период // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия: Экономика. Управление. Право. 2009. Т 9.
2. Чичерин Б.Н. Философия права. М., 1990.
3. Новгородцев П.И. Государство и право // Вопросы философии и психологии. 1904. Кн. V
4. Новгородцев П.И. Об общественном идеале. 2-е изд. 1919. Вып. 1.
5. Котляревский С.А. Власть и право: проблема правового государства. М., 1915.
6. Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. М., 1912.
7. Шершеневич Г.Ф. Общее учение о праве и государстве. М., 1911.
8. Пахман С.В. О современном движении в науке права. 1882.
9. Ренненкампф Н.К. Очерки юридической энциклопедии. 2-е изд. Киев-СПб., 1880.
10. Муромцев С.А. Право и справедливость (Отрывок из публичной лєкции) // Сборник правоведения и общественных знаний. СПб., 1893. Т 2.