Предсуицидальное состояние: причины возникновения и возможные сценарии развития. Философский анализ
Е.Ю. Сиверцев
Аннотация
Рассматривается предсуицидальное состояние как феномен, провоцируемый в первую очередь не социальными и психологическими причинами, а особенностями человеческого существования. Данное состояние трактуется как искажение понимания человеком своего «я», вызванное изменением отношения к смерти. Делается предположение, что возвращение понимания смерти как последней и самой трагической возможности восстанавливает нормальное понимание «я» и ведет к угасанию аутодеструктивных намерений. Рассматриваются конкретные пути восстановления нормального понимания смерти.
Ключевые слова: суицид; предсуицидальное состояние; смерть; выбор; свобода; возможность.
The article is devoted to the analysis of a psychic deviation known as a pre-suicidal state. The perception of this phenomenon in contemporary sources, including philosophical, psychological, and medical ones, has been thoroughly analysed. Two main interpretations of the pre-suicidal state have been identified: sociological and psychological. Notwithstanding all the differences between the two, both interpretations characterise this state through a set of external causes and empirical indicators. One of the reasons of such an interpretation of the term, which implies a certain way of the understanding of the pre-suicidal state itself, is the lack of a thorough philosophical explanation of the state in question. As a result, there is no systematic uniform approach to the characteristics of the pre-suicidal state, which causes problems in identifying its time frames as well as the particular behaviour traits of a person with suicidal tendencies. For solving these problems, it might be instrumental to resort to the techniques existentialist philosophy elaborated in the 19th and 20th cc. These techniques may enable one to reveal the nature of the pre-suicidal state, i.e., to explain why a person should feel a desire to eradicate oneself. The research is based on one of the key points of the existentialist paradigm: the person's understanding of self is shaped by three main factors: freedom, choice, and death. Death is a prerequisite for a person's experience of choice, while choice is a prerequisite for a person's experience of freedom. Therefore, death is the last possibility expected. The pre-suicidal state occurs when death is excluded from the variety of possibilities and is substituted by experiencing certain life circumstances. A person's assessment of death also undergoes a change in the process: instead of the most tragic event possible it becomes the most desirable. Thus, a person's pathologisation takes place as self is now understood not through the expectation of death but through the expectation of some tragic life circumstances. The author draws the following conclusions. The pre-suicidal state is caused not only by the combination of external circumstances and psychic peculiarities of the suicidal person (which are mainly held responsible in contemporary literature), but also by the change in the person's understanding of self. In the pre-suicidal state, one's understanding of self is no longer shaped by the expectation of death as the terminal and most tragic possibility but by the expectation of certain life circumstances which are now seen as the terminal and most tragic ones. Therefore, not only the reassessment of external circumstances is instrumental in overcoming the pre-suicidal state. This reassessment should be complemented by the procedure of restricting the volume of the concepts determining the pre-suicidal state, which results in fragmenting and weakening of the tragic worldview initially caused by external circumstances. Consequently, death is to regain its normal place in the person's understanding of self as the terminal and most tragic possibility.
Keywords: suicide; pre-suicidal state; death; choice; freedom; possibility.
По данным социологических исследований, суицид в современном мире занимает третье место среди причин смерти (первое место - соматическая болезнь, второе - ДТП). Ежегодно заканчивают жизнь самоубийством 30 000 граждан США, 25 000 граждан Японии, 20 000 французов. В Росси каждый год фиксируется в среднем 60 000 суицидов, кроме того, фиксируется около полумиллиона попыток самоубийства, не закончившихся летальным исходом [1. С. 3]. Данная статистика показывает, что антисуицидалные меры, предпринимаемые обществом и государством, не приводят к ощутимым эффектам. Очевидна необходимость поиска новых путей противостояния суицидальным настроениям.
Как представляется, философское осмысление суицида как комплексного социально-психологического явления до сих пор не сделано. Профессиональные суицидологи (врачи, социологи, психологи) рассматривают факты, приведшие к суициду, и на основании результатов исследований дают рекомендации, направленные на поиск возможности искоренения этих фактов или ослабления последствий их влияния. Философская рефлексия должна осмыслить суицид как поступок, который «неотделим от человека, от субъекта, который его осуществляет» [2. С. 46 ], а для выполнения такого анализа философия должна осмыслить психическое состояние, приводящее к суициду, как феномен, коренящийся в особенностях человеческого существования, причем таких особенностях, которые являются общими для всех homo sapiens, а кроме того, минимально подвержены влиянию фактов наличного бытия.
Данное исследование следует начать с феномена, получившего в медицинской и психиатрической литературе название «предсуицидальное состояние».
I Термин «предсуицидальное состояние» имеет самые разнообразные определения. В.С. Ефремов понимает под ним «...внутренние формы... поведения... включающие в себя суицидальные мысли, представления, переживания и суицидальные тенденции» [3. С. 162]. Е. Рингель полагает, что это «психологический симптомокомплекс. В его основе - “ограничение психической жизни” в силу то ли особенностей личности, то ли динамики развития характера, интерперсональных контактов, присущей человеку системы оценок. В связи с этим возникает торможение агрессии вовне, преобладают аутоагрессивные тенденции (в понимании теории фрустрации), появляются желание смерти, фантазирование о смерти» (см.: [4. С. 157]).
Разнообразие определений порождает и разнообразие в понимании основных признаков предсуици- дального состояния, а также его временных границ.
Антон Леенарс полагает, что главным признаком предсуицидального состояния является чувство невыносимой психической боли, а также чувство беспомощности перед имеющейся травмой (см.: [5. P. 340]). Аарон Бек добавляет к этому перечню негативную и нереалистичную оценку будущего. Впереди суици- дент видит лишь страдание, фрустрацию и депривацию (см.: [6. С. 225]).
В. Махлейдт считает, что предсуицидальное состояние - некое извращенное чувство собственного всемогущества - бунт против ситуации. Субъект наполняется чувством своей способности доказать тяжелой ситуации то, что он владеет ей, а не наоборот [7. С. 230].
Кроме антрополого-психологических концепций, существуют еще и социологические (Э. Дюркгейм, М.Я. Феноменов, А.В. Лихачёв). Авторы, работающие в данной парадигме, полагают, что предсуицидальное поведение вызывается прежде всего внешними, социальными факторами. Внутренние, психологические факторы тоже играют свою роль, но они должны быть задействованы обстановкой, в которой существует индивид Правда, до стройной концепции социологических характеристик детерминант предсуицидально- го состояния пока не дошло.
Если вести речь о временных рамках предсуици- дального состояния, то здесь даже нельзя использовать традиционную фразу «мнения расходятся». Мнений практически нет. Исследователи согласны лишь в очевидном: началом этого периода является момент возникновения суицидальных мыслей, завершением - либо осуществление трагического замысла, либо - отказ от него. Продолжаться такое состояние может от нескольких минут до нескольких месяцев (см.: [8. С. 22-28]).
Названные обстоятельства являются серьезным фактором, затрудняющим как фиксацию психологических изменений, в итоге приводящих индивида к суициду, так и поиск способов работы с человеком, совершившим попытку самоубийства (попытку - по счастью - неудачную).
Попробуем подойти к определению и характеристике предсуицидального состояния через проблему понимания человеком самого себя, проблему ощущения человеком собственного «я». Почему такой подход кажется перспективным? Начнем с очевидного: всю информацию, приходящую извне, человек пропускает через фильтры собственного «я» - т.е. «я» создает картину сущего, оценивает ее и принимает решение по поводу действия. Также очевидно следующее: понимание собственного «я», понимание себя как «я», отличного от других, даже понимание смысла местоимения «я», - феномен, не выводимый не из чего другого и не к чему другому не сводимый. То есть «я» фундаментально и изначально.
Не менее очевидно, что суицид - это прежде всего уничтожение собственного «я». Уничтожение своего тела является лишь физической операцией, необходимой для уничтожения «я», ну а уничтожение переживания окружающего мира - это неизбежное, но не очень важное следствие уничтожения «Я». Соответственно, понимание истоков возникновения и особенностей проявления предсуицидального состояния следует искать прежде всего в переживаниях «я». У суицида есть, разумеется, и социальные, и психологические, и многие другие причины - это все важно, но вторично.
Для формирования концепции «я» обратимся к экзистенциально-герменевтической традиции.
Для начала определимся с терминами. Используемая нами парадигма предпочитает не употреблять существительные «чувство», «интуиция», «эмоция» и т.д., считая их чересчур сциентизированными. Вместо этого используются слова, окрашенные в онтологические (по мнению авторов) тона. В нашем случае важен термин «фундаментальное настроение». М. Хайдеггер пишет: «То, что мы онтологически помечаем титулом расположение, онтически есть самое знакомое и обыденное настроение, настроенность... присутствие всегда уже как-то настроено.» [9. С. 134].
Используя термин «фундаментальное настроение», попытаемся на первом этапе нашего поиска выяснить, чем конституируется фундаментальное настроение «я».
Фундаментальное настроение «я» прежде всего конституируется фундаментальным настроением выбора. Первым, кто обратил внимание на выбор и кто сделал его инструментом философского анализа, был датский мыслитель С. Кьеркегор. С его точки зрения выбор - феномен, создающий ощущение свободы, а свобода обусловливает переживание собственного «я»: «.величайшее открытие Кьеркегора - человек узнает возможность свободы - причем. как своей фундаментальной сущности» [10. S. 233].
В ХХ в. тему выбора использует М. Хайдеггер: «Возвращение себя назад из людей, т.е. экзистентное модифицирование человеко-самости в собственное бытие-самостью, должно происходить как наверста- ние выбора» [9. С. 268]. Но выбор - по Хайдеггеру - не является первичной, фундаментальной основой человеческого бытия. Выбор укоренен в возможности. То есть выбор конституируется переживанием возможностей: «Возможность. есть. исходнейшая и последняя позитивная онтологическая определенность присутствия» [Там же. С. 144]. Бытие в возможностях, переживание возможностей - фундаментальная характеристика человеческого «я».
Именно категорию «возможность» в ее экзистенциалистском понимании мы будем использовать для дальнейшего анализа.
Существование в возможностях - свойство, общее для всех людей. Но набор возможностей в каждом индивиде свой. И он постоянно меняется. Однако есть одна возможность, которая присутствует у всех и всегда (т.е. надличностна и вневременна). Эта возможность - смерть.
Говоря о роли смерти в существовании человека, следует отметить, во первых, ее главную функцию, и во вторых - ее аксиологическую локализацию. предсуицидальный психологический смерть
Главная функция - создание фундаментального настроения «я». По мнению экзистенциалистов, смерть является последней возможностью, невозможностью всех возможностей, невозможностью, о которую разбиваются все планы и надежды. «Оттолкнувшись» от предстоящей невозможности всех возможностей, человек возвращается к себе, существующему сейчас и здесь, а поняв смерть как ту единственную возможность, которую никому нельзя передать, человек осознает себя не только как существующего сейчас и здесь, но еще и как единственного, единого «я». Таким образом и возникает фундаментальное настроение «я».
Аксиологическую локализацию смерти задает иерархичность человеческого мышления, а также невозможность мыслить актуальную бесконечность.
Иерархичность мышления - свойственное человеку деление всего сущего на последовательно усложняющиеся, совершенствующиеся и - соответственно - подчиняющиеся друг другу уровни. В «Философском словаре» под редакцией И.Т. Фролова иерархия понимается как «тип структурных отношений в сложных многоуровневых системах, характеризуемый упорядоченностью, организованностью взаимодействия между отдельными уровнями по вертикали» [11. С. 201]. Вопрос о том, что первично - объективная иерархия, существующая в мире, или свойство человеческой мысли повсюду видеть разные, подчиненные друг другу уровни, в данном случае не так важен. Большинство авторов, создающих те или иные классификации, используют иерархичность как нечто несомненное и интуитивно очевидное. Речь может идти об иерархии различных уровней материи, иерархии потребностей (см.: [12. С. 56]), классификации формальных языков и формальных грамматик (см.: [13. С. 114]), о социальной стратификации (см.: [14. С. 218-219]), а также об иерархии ценностей (см.: [15. С. 369]).
Обратим внимание на следующее: нет никаких объективных обстоятельств, которые препятствовали бы увеличению количества иерархических уровней. Элементарную частицу можно бесконечно дробить (разумеется, мысленно), над теоретическими законами можно бесконечно надстраивать обобщающие конструкции, вирус можно разобрать на составные части, можно обнаружить более сложную организацию, чем человек, количество метаязыков ничем не ограничено, точно так же нет объективных препятствий для конструирования бесконечности ценностей.