Материал: Право как социальный регулятор этнокультурного взаимодействия малочисленных коренных народов (80

Мы же добавляем, что регулирующая функция имманентно присуща как государственному, так и обычному праву.

С.С. Алексеев выделяет две модели государственно-правового регулирования и соотносит их с соответствующими типами регулирования - разрешительного и дозволительного. Первая модель – дозволительная или диспозитивная – предоставляет лицу возможности самому, своей волей определять свое поведение. Сущность второй модели – обязывающей, разрешительной - выражается в «обеспечении организованности, строгого порядка в жизни общества, во взаимоотношениях людей, в обеспечении необходимой общественной дисциплины»7.

Социально-философский подход, в отличие от сугубо правового, предполагает наличие множества моделей правового регулирования этнокультурного взаимодействия. Назовем их условно социальными

моделями правового регулирования.

Сущность социальной модели состоит в том, что её квинтэссенцией являются не типы регулирования (разрешительный или дозволительный), а объекты социальной системы, подлежащие регулированию.

Классификация социальных моделей правового регулирования может быть построена по различным основаниям.

По типу собственно правового элемента модели могут содержать разрешительные или запретительные нормы права.

По источнику права можно выделить модели международно-правового, государственно-правового и обычно-правового регулирования.

По объекту этнических отношений модели регулируют взаимодействие с различными субъектами (субъектом) одного этноса, региональной этнической общности, группы этносов (малочисленные коренные народы Севера, Сибири и Дальнего Востока). Объектами регулирования могут выступать этносы, государство в лице его органов, субъекты РФ,

7 Алексеев С. С. Право. Азбука. Теория. Философия. Опыт комплексного исследования / С.С. Алексеев - М.: НОРМА - ИНФРА * М. 1998. – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Pravo/Alex_2/index.php . Дата обращения: 10.05.2012.

6

национально-территориальные автономии, хозяйствующие субъекты, вступающие в той или иной степени в контакты с этническими общностями.

В качестве рабочей гипотезы выскажем предположение о том, что социальная модель регулирования взаимодействия определяется единством единичного и общего, т.е. совокупностью уникальных свойств этнич еских культур и всеобщих признаков культуры этноса вообще. В качестве единичного модель включает в свою структуру весь комплекс исторических, этнографических, хозяйственных, религиозных, мифологических, философских, обычно-правовых особенностей взаимодействующих субъектов. Общим же в социальной модели можно признать закономерности становления и трансформации этнических общностей, ограниченными рамками одной цивилизации или формации на определенном уровне их развития.

Наша задача состоит в том, чтобы определить наиболее общие структурные элементы социальной модели правового регулирования этнокультурного взаимодействия.

Этнокультурное взаимодействие осуществляется не стихийно, а на основе норм обычного и (или) государственного права. Во взаимодействии, которое может быть симметричным или асимметричным, участвуют как минимум два субъекта. Взаимодействуя между собой, субъекты проявляют различную степень волевой активности, что позволяет рассматривать субъекты как более активные и менее активные. Процесс этнокультурного взаимодействия всегда определяется конкретной целью и мотивами, что предполагает выбор конкретной модели ее правового регулирования.

Приведем несколько примеров. С позиции Н.И. Новиковой коренные народы, нефтедобывающие корпорации и органы государственной власти могут составлять одну систему отношений. Эта система определяет

7

возможности существования и развития народов в современных условиях8. Т.е. субъектами такого типа взаимодействия выступают этносы, компании и государство, а формы их взаимодействия регулируется нормами государственного права.

Например, при создании внебюджетных фондов кредитной поддержки предприятий малочисленных народов Севера большую роль играла сформировавшаяся в рамках государственно-частного партнерства «практика заключения крупными промышленными компаниями договоров с органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, общинами малочисленных народов Севера, районными и поселковыми объединениями малочисленных народов, отдельными национальными домохозяйствами»9.

Подобная практика существует в тех регионах, в которых сформировано соответствующее законодательство. В частности, Закон Ненецкого автономного округа от 2 июля 2003 года «О недропользовании» в

статье 35 предусматривает обязательный характер заключения лицензионных соглашений, соглашений о разделе продукции и заключаемых в соответствии

сними соглашений (договоров), в т.ч. соглашений (договоров), заключаемых

скоренными малочисленными народами Севера10.

Воснове договорных отношений между корпорациями и автохтонами Н.И. Новикова видит нормы обычного и корпоративного права. Для разрешения конфликта, по мнению автора, «в нефтяном сообществе выработаны нормы корпоративного права, а в сообществе аборигенов нормы обычного права и другие механизмы установления диалога»11.

Несмотря на привязанность исследований автора к Ханты-

Мансийскому автономному округу, следует подчеркнуть об универсальности

8 Новикова Н. И. Культурно-ценностные и правовые взаимодействия коренных малочисленных народов Севера и нефтегазодобывающих корпорация в Российской Федерации (1990-2000-е гг.). Автореферат на соискание ученой степени доктора исторических наук. – М., 2011.

9Собрание законодательства РФ. 16.02.2009, № 7. Ст. 876.

10См.: Кряжков В.А. Указ. соч. – С. 298.

11Новикова Н. И. Указ. соч.

8

многих ключевых положений такой модели и для других северных регионов России.

Соглашаясь в принципе с этими положениями, хотелось бы высказать идею о том, что корпоративное право и обычное право являются, образно выражаясь, близнецами-братьями, поскольку они «рождаются», создаются коллективным правосознанием.

В современной правовой теории под кооперативным правом понимают совокупность норм, создаваемых корпорациями для регулирования разнообразных отношений как внутри самих корпораций, так и отношений с другими корпорациями, иными социальными субъектами.12

Социально-философский комментарий состоит в том, что корпоративное право, как и обычное право, создается не государством, а коллективом людей, объединенных общими интересами. Корпоративное право, как и обычное право, есть продукт функционирования общественно й психологии, материализованный в нормах продукт коллективного правосознания. Правовой обычай и корпоративная норма имеют один источник - групповые интересы. Корпоративное право и обычное право – это право коллектива, но не государства.

Таким образом, на богатейших территориях традиционного природопользования автохтонов сталкиваются права этноса и коллектива

(корпорации), причем оба гарантированные государством.

Основу предложенной модели составляет правовое регулирование противоположных интересов договаривающихся субъектов, и от степени их удовлетворения зависит степень их снятия. Противоречие корпоративного права недропользователей и обычного права северных этносов является противоречием не отнологическим, антагонистическим по своей природе, и даже не гносеологическим, а социальным, т.е. сознательно конструируемым

12 Элементарные начала общей теории права: учеб. пособие для вузов / под общей ред. д-ра юрид. наук,

проф. В. И. Червонюка. — Право и закон, М.: КолосС, 2003. — 544 с. – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://slovari.yandex.ru/. Дата обращения: 10.05.2012.

9

государственным правом. Т.е. при решении противоречия двух сторон затрагиваются интересы третьей стороны – государства.

Две социальные модели правового регулирования этнокультурного взаимодействия достаточно четко просматриваются в публикации В.Ю.

Попкова и Е.А. Тюгашева.

Первая модель характерна для «этноконфессиональных процессов в региональном сообществе Ханты-Мансийского автономного округа — Югры». Проведенные социологические исследования выявили в этом регионе ярко выраженную «социальную ориентацию этноконфессионального менеджмента». Авторы пришли к заключению, что «социальная ориентация государственного регулирования этноконфессиональных отношений выражается в систематической практике заключения различных соглашений с национальными и религиозными объединениями граждан округа по социальному служению и выполнению социальных заказов».

Таким образом, базисом для этой модели является ориентация региональных органов власти на обеспечение материального благосостояния всего населения региона.

Вторая модель правового регулирования применяется на территории Ямало-Ненецкого автономного округа. Ямальский процесс авторы характеризуют как «процесс взаимосвязанного развития интерэтнического сообщества коренных малочисленных народов Ямало-Ненецкого автономного округа и — на этой основе — регионального межэтнического сообщества в целом». В основе этой модели лежит историческое «соперничество хантов и манси», которое «создало предпосылки для матримониальной интеграции, культурного обмена — освоению хантами оленеводства и передачи ненцам ценностей угорской культуры».

Причем авторы отмечают, что «рефлексивное управление этносоциальными противоречиями предполагает целенаправленное стимулирование одного из этносоциальных субъектов, позитивная динамика которого («национальный подъём») в рамках механизма этносоциальной

10