Переориентация жанра, его использование для решения политических задач указывают на многомерную организацию речевого вовлечения (и шире - взаимодействия), осуществляемого в условиях опосредованной письменной коммуникации. Поэтому анализ такого воздействия требует подходящей методологии, которая складывается не только из общей методики коммуникативно-риторического анализа с его вниманием к фактору адресата, но и из специализированных процедур критического дискурс-анализа и анализа социальной категоризации.
1. Критический дискурс-аналитический подход позволяет рассмотреть текст как средство доступа к социально-политическим явлениям и отношениям, связанным с деятельностью политического субъекта внутри и вне созданных им институциональных структур (В.К. и А. Бхатия, Р. Водак, Т.А. ван Дейка, Н. Фэрклафа). Применение критического дискурс-анализа дает возможность: охарактеризовать позицию, занимаемую адресантом в отношении (со)участия реципиента в деятельности организации; представить жанровые признаки высказывания (как и другие коммуникативно-семиотические средства) в качестве показателей интерперсональности асимметричного типа.
2. Агональный характер института политики, по словам А. Бхатия, порождает множество разграничительных категорий, посредством которых устанавливается приоритет одной из версий реальности над другими [Bhatia, 2011, р. 121]. Данная категоризация может приводить к тому, что одна группа способна заявить о своем абсолютном праве на власть. Поэтому для выявления намерений и идеологии группы, создающей и распространяющей свои представления о реальности и обстоятельствах членства в сообществе, используются отдельные принципы и процедуры анализа социальной категоризации (Л. Джайюси, Х. Сакс, Э.А. Щеглофф). Так, рассмотрение социальной категоризации, реализуемой через дискурс, состоит, как показано исследователями, из описания процедур, необходимых людям для осмысления деятельности других людей, и акцентирует внимание на прагматическом компоненте, поскольку ориентируется на практические действия, позволяющие людям отделять свои моральные, социальные и религиозные характеристики от чужих [Leudar, Маге1а^, №куарП, 2004, р. 244]. Следовательно, анализ социальной категоризации можно трактовать как текстовый разбор категорий, которые используются с целью утверждения власти и идеологии некоторой группы в рамках заданных общественно-политических отношений.
Результаты и обсуждение
дискурсивный текст групповой вовлечение террористический
Целеустановка рассматриваемого высказывания коррелирует с его обращенностью к неограниченному адресату, имеющему ту же конфессиональную принадлежность, что и адресант: Пусть каждый из нас приготовится отвечать перед Аллахом... Пусть каждый из нас вспомнит о Рае и огне... Давайте... откроем страницы величия мусульман... Это означает, что индивиды, отличающиеся друг от друга степенью участия в деятельности группы, способны извлечь из текста смыслы, соответствующие положению адресата в организационном контексте. Учет возможных ожиданий, соотносимых с когнитивно-волевыми состояниями групп читающей аудитории, обусловливает разнообразные амплуа автора текста, способность субъекта высказывания совмещать в себе черты адресанта-агитатора и адресанта-инструктора. Соответственно, Объект обладает следующими признаками, дающими представление о позиции вовлечения:
1) инклюзивная интенция адресанта совпадает с целью высказывания, которая выражается в основном тезисе как утверждение обязанности мусульман сотрудничать с организацией: ...работа вместе с Хизб-ут-Тахрир, с партией, которая работает для осуществления правления по законам Аллаха на земле, является фардом (то есть обязанностью мусульманина);
2) при этом информация об участии в работе организации входит в область действия модальности долженствования (является фардом), чем обеспечивается включение адресата (мусульманина) в деятельность, имеющую нелегитимный характер;
3) высказывание ориентировано на тех, кто, как и автор, входит в одну конфессиональную группу, в связи с чем в фокус аргументативной ситуации выносится утверждение, что соблюдение законов ислама предполагает работу в организации;
4) адресант эксплуатирует некоторую общность апперцепции (конфессиональную, экзистенциальную, организационную) для создания условий, обеспечивающих ментальную конверсию (согласие, присоединение) реципиента либо его работу в качестве агитатора;
5) адресант выступает в качестве члена организации, от лица которой он ведет агитацию и инструктаж;
6) между адресантом и реципиентом существует прекоммуникативная дистанция, связанная с тем, что адресат не включен в группу адресанта, не обладает опытом для ведения агитации;
7) адресант и реципиент находятся в отношениях неравноправия (адресант исходит из неравенства реципиента по принадлежности к референтной группе, наделенности необходимыми ценностными ориентирами либо по положению в группе, сформированности компетенций и т. д.);
8) адресант искренне заинтересован в реализации своей интенции и убежден в важности ее осуществления (в тексте имеются фрагменты, передающие переживания автора относительно несправедливого миропорядка и отсутствия значительных шагов на пути возрождения былого величия ислама);
9) реципиент разделяет взгляды адресанта на наличие границ между государствами, население которых исповедует ислам, интересуется тем, как исправить сложившуюся ситуацию, характеризуется открытостью позиции в отношении сообщаемого адресантом, исходит из серьезности намерений собеседника, считает его авторитетом; вместе с тем реципиент либо не знает о путях изменения сложившейся ситуации, либо не владеет способами агитации;
10) ценность референтной группы определяется по ее особому значению для представителя конфессии: она соблюдает законы Ислама, добивается их претворения в жизнь (то есть ведет работу по установлению Халифата путем уничтожения марионеточных государств), вхождение в ее ряды спасет от наказания Аллаха, поэтому членство в организации не только приближает индивида к коллективному благу, которое станет доступным с возрождением халифата, но и требует от последователя приложения усилий, соблюдения определенных обязательств ради достижения совместной цели;
11) адресант для воплощения агитационно-инструктирующей интенции прибегает к средствам интерперсональности, позволяющим донести до адресата интенции автора текста.
Одним из таких средств выступает использование жанра сократического диалога, макроструктура которого ситуативно преобразуется (реконтекстуализируется) для передачи идей адресанта. Иными словами, усилия автора направлены на то, чтобы трансформировать жанрообразующие признаки заимствованного ресурса, адаптировав их к обстоятельствам ситуации воздействия, в силу чего направления реконтекстуализации связаны:
- с монологизацией диалогического регистра, происходящей вследствие предъявления одной из сторон претензий на владение готовой истиной (в рассматриваемом тексте субъект речи, совпадающий с адресантом сообщения, выступает транслятором идеологии террористической организации, планов этой партии, ее техник расположения первичной аудитории);
- наделением вовлекателя чертами состоявшегося идеолога и, наоборот, приписыванием вовлекаемому идеологической незрелости, проявляющейся в растерянности, нерешительности, ведомости адресата передаваемого диалога;
- реализацией образа застывшей идеи, воспроизводимой как универсальный «рецепт» изменения миропорядка, не знающей себе альтернатив и не вступающей в диалог с другими идеями, способными расширить кругозор вовлекаемого;
- выдвижением сюжетной ситуации диалога (исключительной, критической ситуации) как фактора, создающего необходимые условия для проведения агитации;
- использованием приемов контролируемого получения коммуникативных реакций для некритичного принятия идей группы. Представим более развернутое описание таких приемов.
Структурная организация вовлекающего диалога. Несомненно, основная функциональная нагрузка в реализации агитационно- инструктирующей цели высказывания приходится на композиционно-тематическую структуру диалога, включенного в контекст рассказа. Передаваемая рассказчиком беседа отражает способ упорядоченного представления диалогических ходов, направленных на то, чтобы:
а) поставить проблему недолжного положения дел в исламе;
б) призвать к действиям для восстановления порядка, обеспечивающего интересы адресатов;
в) указать на силу, которая способна восстановить необходимый порядок;
г) побудить адресатов присоединиться к партии, деятельность которой отвечает их чаяниям и интересам.
Соответственно, в технике построения диалога прослеживается намерение адресанта инициировать присоединение реципиента к организации посредством обещания желаемого блага (беспрепятственного доступа к святыням), которое, однако, можно получить только путем включения в коллективную деятельность (вместе с партией «Хизбут-Тахрир аль-Ислами») и при соблюдении обязанностей, обеспечивающих успех дела (в качестве обязанностей называется следующее: работа в рядах партии «Хизбут-Тахрир аль-Ислами»; устранение границ между государствами с традиционно исламским вероисповеданием; освобождение Палестины; ликвидация нынешних правительств и назначение одного правителя; создание единого мусульманского государства и т.д.).
Использование реплик, провоцирующих желательные коммуникативные реакции. Направляемый характер беседы предполагает контроль за реакциями адресата (их стимулирование и управление ими), чему способствует техника провокации, посредством которой автор получает желаемую обратную связь, предопределяющую дальнейшие аргументативные ходы и реплики субъекта воздействия.
Контроль за реакциями устанавливается на уровне коммуникативно-семиотической организации стимульных высказываний путем использования ритуализованных реплик, вопросов, побуждений.
Например, используются вопросы, актуализующие такое положение вещей в мире, опровержение которого бессмысленно (Почему вы лишились возможности читать намаз в аль-Акъса и довольствуетесь этим, в то время как намаз в ней подобен тавафу? И что вы сделали, чтобы устранить препятствие? Вы устранили его?).
Показательно и включение в текст императивных высказываний, организация которых ограничивает произвольный характер ответных речевых действий: призыв Вставайте, пойдем сейчас в аль-Акъса! является заведомо неэффективным речевым актом (Они ответили: «Нет, мы не можем»), поскольку при его производстве преднамеренно нарушается подготовительное условие успешности речевого акта: выдвигаемая коммуникативная цель (побуждение немедленно идти из Мекки в Иерусалим) формулируется без учета объективного положения дел (наличия границ, препятствующих свободному перемещению мусульман из одной святыни в другую).
Особенности аргументации и состояния приемлемости аргумента. Управление реакциями собеседников, связанное с соблюдением / несоблюдением условий успешности регулирующих речевых актов, позволяет агитатору (по представлениям автора текста) включать в диалог идеи, значимые для сообщества, на фоне устанавливающегося консенсуса с адресатом. В качестве примера приведем один из фрагментов Объекта:
«...А как быть, если аль-Акъса оккупирована Израилем? Знаете ли вы, что я на протяжении десяти лет не читаю намаз в аль-Акъса в то время, как я живу на расстоянии получаса езды на автомобиле? Поистине, евреи, окружив ее, не дают мусульманам читать намаз в ней!». Они сказали: «Пусть Аллах поможет вам!». И стали читать ду'а против евреев и взывать о помощи палестинцам. Они сказали: «Наши сердца с вами и мы молимся за вас!». Я сказал им: «Вы думаете, что мольбы для Палестины достаточно, чтобы освободить ее?». Они ответили: «Нет!». Я спросил у них: «Достаточно ли чтения Корана, чтобы освободить ее?». Они ответили: «Нет!». И я сказал: «В таком случае, как освободить её, когда на неё набросились народы, помогая евреям в её оккупации? Мое послание вам заключается в том, что Палестина не для жителей Палестины, ибо мы, жители Палестины, не можем освободить ее. Мы в Палестине не нуждаемся в еде, одежде, лекарствах и скорой помощи, а нуждаемся в многочисленной армии, которая освободит её. Палестина не нуждается в застраивании, а нуждается в освобождении!»
Пример демонстрирует, что воздействие на адресата осуществляется поэтапно: сначала адресант обеспечивает эмоционально-рассудочное принятие идеи о необходимости освобождения Палестины, провоцируя выражение солидарности с ее народом (Они сказали: «Пусть Аллах поможет вам!». И стали читать ду'а против евреев и взывать о помощи палестинцам. Они сказали: «Наши сердца с вами и мы молимся за вас!») и вынуждая согласиться с тем, что для освобождения Палестины недостаточно обращений к Аллаху и чтения Корана (Я сказал им: «Вы думаете, что мольбы для Палестины достаточно, чтобы освободить ее?». Они ответили: «Нет!». Я спросил у них: «Достаточно ли чтения Корана, чтобы освободить ее?». Они ответили: «Нет!»); затем, обеспечив себя субъективными предпосылками для выдвижения приемлемого тезиса (то есть создав необходимую атмосферу консенсуса), адресант призывает удовлетворить потребность жителей Палестины в многочисленной армии, способной отвоевать захваченную Израилем территорию (Мое послание вам заключается в том, что... Мы в Палестине... нуждаемся в многочисленной армии, которая освободит её. Палестина... нуждается в освобождении!).