Жизнь этого богатого города-государства, изолированного от окружающего мира лесными массивами и непроходимыми топями, была далека от спокойствия. Возможно, ни один из городов Древней Руси не знал такой тревожной и насыщенной событиями истории, как Новгород. Ему не приходилось вести изнурительной борьбы с тюркскими кочевниками, но он постоянно отражал нападения то шведов, то рыцарей Тевтонского ордена, то литовцев. А междоусобные войны с другими княжествами! Особенно тягостной была зависимость от Низовой Руси. Суздальские князья, конфликтуя с Новгородом, задерживали возле Торжка обозы с хлебом, и в случае неурожая республике грозил неминуемый голод.
Один из ярких эпизодов битвы суздальцев с новгородцами стал сюжетом более поздних новгородских икон. А повествует он о таком легендарном событии. Когда в 1169 году князь суздальский Андрей Боголюбский осадил Новгород, его архиепископ Иоанн с посадником Якуном вынесли из острога (частокол вокруг города из заостренных кольев) икону "Знамения Богоматери". Суздальцы осыпали укрепления дождем стрел и "застрелиша" икону. Тогда, согласно сказанию, икона повернулась ликом к городу, тьма охватила осаждавших, они ослепли и были перебиты или взяты в плен.
Но и внутренние раздоры не оставляли Новгород. Город потрясала напряженная вражда между княжескими и боярскими группировками, лихорадили еретические движения. И, наконец, бич средневековья - пожары уничтожали целые концы города. В огне сгорали деревянные строения: церкви, дома, амбары, мастерские и боярские терема. 68 только больших пожаров отмечают новгородские летописи с 1045 по 1470 год.
Тем более поражает неиссякаемая художественная мощь древних новгородцев. Мужество и стойкость перед лицом враждебных сил они явили миру в шедеврах архитектуры, монументальной живописи, иконописи, книжной миниатюры и прикладного искусства. "Новгородский художник крепко стоит на земле, и в то же время мысль его взвивается в поднебесье", - писал известный русский историк искусства В. Н. Лазарев.
Если
судить по раскопкам, то в IX веке
Новгорода еще не существовало. А уже с середины Х века ниже по течению реки
формируется классический средневековый город с рядовой усадебной планировкой,
мощеными дворами и улицами, системами благоустройства.
Традиционное деление Новгорода на две стороны - Софийскую и Торговую - показательно для его социальной структуры. Вначале в детинце (кремле) возвели дубовую церковь Софии "о тринадцати версех" (символ Христа с двенадцатью апостолами). В 1036 году Ярослав Мудрый посадил в Новгороде своего сына Владимира. Летопись свидетельствует: "В лето 6552 (1044) великий князь Ярослав Владимирович...сдела на Софийской стороне каменный город (то есть детинец. - В. Д.). В лето 6553 (1045) заложил великий князь Владимир Ярославич... церковь каменную святые Софии... и устроиша вельми прекрасну и превелику...И устроив церковь, приведоша иконных писцов из Царяграда".
И поныне София с ее пятью главами (символически - Христос и четыре евангелиста), возвышающимися над красными кремлевскими стенами, воспринимается как центр города. Внешне храм исключительно монолитен и производит впечатление подчеркнутой мощи. Стены из крупных камней с небольшими, как и в последующих новгородских храмах, вкладками кирпича первоначально не были оштукатурены. В новгородском зодчестве господствовала техника каменной кладки из грубо отесанного волховского плитняка с добавлением валунов и частично кирпича на растворе извести с песком, что придавало церквам особую живописность. От древних фресок собора уцелело немногое. Изображение Константина и Елены в приделе св. Владимира дает представление о первоначальном украшении храма в первой половине XII века. Красота легких цветных пятен напоминает лучшие византийские мозаики.
Превратившись в главный храм новгородской республики, София стала ее символом и оплотом независимости: "Где София, тут и Новгород", "Постоять, умереть за святую Софию". После восстания 1136 года, окончательно поставившего княжескую власть в зависимость от веча, "начальником бояр" во главе Совета господ стал архиепископ. Отныне он хозяин детинца. В его руки переходит и казна Софии. Архиепископ принимает деятельное участие во внешних сношениях Новгорода. Однако сама церковь подпала под контроль веча, новгородцы выбирают и низлагают своих архиепископов.
Детинец, укрепленный деревянной стеной, становится центром нового политического строя - новгородской вечевой республики. Архитектурный ансамбль детинца видоизменяется - его северная часть превращается в своеобразный замок владыки. Вокруг раскинулся посад, состоявший из пяти самоуправляющихся концов. Три из них находились на Софийской стороне: Неревский, Загородский, Людин, или Гончарный. А два - на противоположной, Торговой, стороне: Славенский и Плотницкий. В XI веке на Торговой стороне располага лись княжеский и гостиные дворы. Основные уличные магистрали сходились радиусом к детинцу. К торгу примыкала площадь под названием "Ярославово дворище". Здесь некогда существовало подворье Ярослава Мудрого, когда он княжил в Новгороде при жизни отца. На этой площади возвышалась ступень-помост, с которого сановники обращались с речами к собравшимся на вече. Рядом стояла башня с вечевым колоколом, звук которого новгородцы хорошо отличали от звона церковных колоколов.
Трудно было князьям смириться с потерей власти над детинцем и своим храмом - Софией. В начале XII века они пытаются противопоставить ей новые сооружения. В 1113 году князь Мстислав Владимирович заложил напротив Софии новый храм - Николы на Ярославовом дворище. Летопись повествует: "Того же лета образ Николы приплыл из Киева в Великий Новгород, доска круглая... и тое икону устроиша в том превеликом храме, на Ярославле дворище, в церкви". Церковь несколько меньше Софии, но тоже была пятиглавой.
"А мастер трудился Петр", - сказано об одном из самых грандиозных памятников домонгольской архитектуры - Георгиев-ском соборе Юрьева монастыря (его строительство начато в 1119 году). Простой, величественный и монументальный облик собора производит незабываемое впечатление. Так же, как и собор Антониева монастыря, заложенный в 1117 году, он развивает эффектную трехглавую композицию (символ Троицы). Строитель стремился ко все более грандиозному и вместе с тем простому, почти отказываясь от декоративных мотивов.
И самые царственные и древние храмы Новгорода, служившие ориентирами для судов, и стоящие в полях церквушки, и ожерелье ближних монастырей органично вписываются в новгородские равнинные просторы, прорезанные мелкими речушками и протоками.
В конце XII и в начале XIII века возникает новый тип небольшого одноглавого храма, знаменующего собой переход к типичному новгородскому зодчеству XIV века. Строителями выступают не столько князья (хотя знаменитая церковь Спаса на Нередице возведена по княжескому заказу), но бояре, купцы, местные общины - концы, улицы. Настроение интимности, теплота и уют удовлетворяли вкусам небогатых людей, их любви к домашним и приходским церквам для немногих. В суровых условиях севера маленькие "дома для молитвы" казались особенно привлекательными. Эти четырехстолпные, квадратные в плане, скромные храмы объединяли обитателей концов и улиц не только по религиозным, но и по политическим и торговым интересам. Возле них собирались совместные пиры-братчины.
XIV-XV столетия - золотая пора, эпоха расцвета государства "Господин Великий Новгород". "Культурная жизнь приобрела в нем... такую оседлость и устойчивость, какой Москва достигла лишь к XVI веку", - писал один из историков древнерусского искусства. После разорения Киевской Руси Новгород оказался хранителем многих традиций ее культуры. Это время наивысшей экономической и творческой мощи столицы русского Севера.
Территория детинца, центра политической жизни города, расширяется к югу. Его стены, неоднократно перестроенные, теперь возводят из валунов и крупных известняковых плит (работы ведутся в 1302, 1331-1334, 1400 годы). Одновременно создают вторую линию обороны, защищавшую посад, она получила название "острог" или "земляной город". Сооружение сложной системы фортификаций по периметру Новгорода - грандиозное строительное предприятие - продолжалось с начала XIV до середины XV века. По гребню земляного вала (с деревянными конструкциями внутри) шла стена, причем на Торговой стороне некоторые ее участки были выложены из камня. На участках острога, к которым выходили городские улицы, каменные башни вместе с прилегающими участками укреплений ставили жители улиц своими силами.
Новшеством в ансамбле Новгорода стало строительство большого количества каменных приходских церквей. Разбросанные по жилым кварталам, они придавали силуэту города более плавные очертания. Из "Семисоборной росписи новгородских церквей", документа последних лет новгород-ской независимости, явствует, что в 70-х годах XV века в городе насчитывалось 82 больших храма, а всего 163 престола.
О классическом периоде новгородского зодчества XIV века можно судить по двум памятникам - церквам Федора Стратилата и Спаса на Ильине улице с трехлопастным завершением фасадов, придающим им некую пирамидальность. Храмы одноглавые. Церкви просты по формам, но в их декоре появляются североевропейские и романско-готические мотивы - свидетельство оживленного общения Новгорода с Западом. Это и обрамляющие окна и ниши валики на апсидах, и барабаны, украшенные поясками из полуциркульных нишек и треугольных впадинок, и то, что оконные проемы и северный портал Федора Стратилата имеют стрельчатые завершения, а у Спаса на Ильине - перспективный портал из постепенно уменьшающихся дуг. Убранство дополняют плоскорельефные кресты причудливых форм.
В
середине XIV века начинается эпоха мо-
нументальной живописи Новгорода, определяемая влиянием греческих мастеров эпохи
так называемого Палеологовского Ренессанса. Падение Константинополя в 1453 году
стало причиной эмиграции греческих художников - об этом рассказывают и летописи.
Возможно, фрески церкви Федора Стратилата (вторая половина XIV века) или
Успения в Волотове (1363 год), поражающие одухотворенностью образов,
стремительностью движения, были созданы не без участия пришлых мастеров.
Иконописец, миниатюрист и виртуоз монументальной росписи Феофан Грек (около 1340 - после 1405 года) и среди своих талантливых современников выделялся яркой индивидуаль ностью. В глазах Епифания Премудрого, выдающегося мыслителя и писателя конца XIV - начала XV века, Феофан - не только "отменный живописец", "дивный и знаменитый муж", но и "преславный мудрец, философ зело искусный". "Никто не видел, чтобы он когда-либо смотрел на образцы... Он же, кажется, руками пишет изображение, а сам на ногах, в движении, беседует с приходящими, а умом обдумывает высокое и мудрое, острыми же очами разумными разумную видит доброту".
Возвышенность и глубокий драматизм характерны для художественного мышления Феофана, обогатившего русскую культуру лучшими достижениями Византии. "Живопись Феофана, - отмечает глубокий знаток средневековой эстетики В. В. Бычков, - это философская концепция в красках, притом концепция достаточно суровая, далекая от обыденного оптимизма. Суть ее составляет идея глобальной греховности человека перед Богом".
Монументальная живопись в ее лучших образцах, ориентированная на великое и ужасное, резко контрастировала с "неземной грацией" новгородской иконописи XIV-XV веков, с ее певучей красотой линий и "звонкостью" цвета. Ясность композиций, дивное сияние полнозвучных красок, введение бытовых черточек восходят к народному искусству. Киноварный цвет определяет радостный, мажорный характер палитры. Народным чаяниям отвечал и выбор святых. Пророк Илья - громовержец, дарующий земледельцу дождь. Рыцарственный Георгий-победоносец, несущийся на белом коне, помогал воинам на поле брани и одновременно считался стражем деревенских стад. Флор и Лавр - святые коневоды, охранители лошадей землепашца. Никола - покровитель всех путешествующих и страждущих, защитник от пожаров. А торговый люд почитал Параскеву Пятницу.
Новгородская иконопись "одинакова чужда как суровой византийской созерцательности, так и преувеличенной экспрессивности готики... Ее просветленные лики, ласковые и поэтичные, ее эпическое настроение, спокойное и сосредоточенное - все это вызывает у зрителя ощущение какой-то внутренней легкости.., когда все противоборствующие страсти приведены в согласие и когда возникает совсем особое чувство гармонии" (В. Н. Лазарев).
Уже тогда Новгород был крупнейшим центром книжности: узорные инициалы и заставки рукописных книг нигде не отличались таким своеобразием. Со второй половины XIII до начала XV века в книжной орнаментике господствует стиль, который называется тератологическим, то есть "чудовищным": переплетающиеся ленты сливаются с растениями и живыми существами, образуя фантастические комбинации.
За полвека до присоединения Новгорода к Московскому государству архиепископ Евфимий предпринял парадную обстройку Владычного двора в детинце. Согласно летописи, в 1433 году он поставил "полату в дворе у себе, а дверий у ней 30: а мастера делале немечкыи, из Заморья, с новгород-скыми мастеры". Это так называемая Грановитая палата, где главный большой зал перекрыт сводами на нервюрах, опирающимися на центральный столб (нервюра - выступающее ребро свода, основа его конструкции; каркас нервюры воспринимает и передает нагрузку свода на его опоры). В палате происходили торжественные приемы, здесь же заседал боярский Совет господ. Рядом возвышается "Часозвоня" Евфимия - восьмигранный столп, расширяющийся книзу, с пролетами вверху, выстроенный в качестве дозорной башни ("сторожни") Владычного двора и служившая позднее для отбивания времени. На Торговой стороне по повелению Евфимия на старых фундаментах церкви Иоанна Предтечи на Опоках в 1453 году возводится новое здание, явно подражавшее прежнему храму. Церковь принадлежала богатым купцам-вощаникам - торговцам воском. Здесь разбирались все тяжбы по торговым делам, хранились контрольные эталоны мер.
Но могущественная община Великого Новгорода уже клонилась к упадку. Москва усиливала давление на вольный город, добиваясь подчинения великокняжеской власти. Иван III потребовал полной его покорности. В 1471 году в битве на реке Шелонь новгородские рати были наголову разбиты москвичами, а в 1478 году Новгород и все его земли вошли в состав русского централизованного государства. Из покоренного города в центральные области России было выслано около семи тысяч "вольных мужей" из числа крупного боярства, духовенства и купечества, а на их место переселены из Московской земли "лучшие люди гости и дети боярские". Наиболее важные документы из архива Новгорода и его вечевой колокол - символ независимости увезли в Москву. Новгородская республика пала.
Но еще долго после своего падения Великий Новгород - этот центр религиозной мысли и книжной культуры - не уступал Москве. Вплоть до страшного разгрома опричниками Ивана Грозного в 1570 году сказывалось его могущественное культурное и художественное влияние. До второй половины XVI века Москва выписывала новгородских иконописцев. Господин Великий Новгород, хотя и завоеванный в неравной борьбе, продолжал обогащать своим неувядаемым искусством Москву и московский двор...
Некоторые улички на окраине Новгорода, местами не вышедшего за пределы средневековых валов, с одноэтажными домиками и словно вросшими в землю церквами как будто переносят нас в атмосферу старого города. В серенький мартовский день, если стать на стене недалеко от Софийской звонницы, впереди голубеют бесчисленные купола храмов на Торговой стороне, справа вдали - зыбкие очертания Юрьева монастыря, слева вниз по Волхову - Антониева. Сзади тусклым золотом отсвечивает купол Софии, кажущейся вытесанной из огромного ледяного монолита. На горизонте голубеет Ильмень с Перуновой рощей на взгорье. Как нигде, в этом городе, бурная история которого канула в глубину веков, можно представить ее былинный размах, воплощенный в творческом гении народа
Принятие христианства на руси
Социальные предпосылки крещения Руси
В конце X в. ориентация влиятельных социальных групп Киевской Руси на христианство, усилилась и завершилась принятием этой религии в качестве официальной, государственной, хотя до ее господства над умами всего населения страны было еще далеко. Известно, что социальные изменения непременно влекут за собой сдвиги в религиозном сознании, приводят к его перестройке, одну форму религии заменяют другой, находящейся в большем соответствии с вновь сложившимися условиями. Новый комплекс верований и представлений появляется тогда, когда в нем возникает необходимость. Не образуются принципиально новые религиозные формы лишь в социалистическом обществе, которое чуждо религии по своей социальной природе, здесь постепенно деградируют религиозные образования, уже сложившиеся ранее.
Новая форма религии складывалась, не отрицая, не разрушая прежнюю, а всего лишь перестраивая, вернее, достраивая ее. Новый комплекс верований, определявших теперь суть религии, составил ее верхний слой; прежний же комплекс не исчез, а сохранялся под ним. Олицетворения, свойственные перво-начальной стадии религиозного развития, продолжили свое существование в религиозном сознании на правах сущностей низшего порядка.