Спонтанность природного тела проявляется в терпимом, нередко положительном отношении к уродству. Последнее иногда даже культивировалось. «Россия изобиловала калеками разного рода». Особенно Ростов Ярославской губернии «славился уродами. Промышленники нищенством, или за деньги, или воровством приобретали детей, подрезывали жилы, выкалывали глаза или делали другое нарушение здоровья тела и уродование и уродов возили по России, эксплуатируя их» [13]. Уродцы, калеки, шуты -- постоянный штат развлечений в царском обиходе ХVII--ХVIII вв. При потешной палате во дворце содержались дураки-шуты, дурки-шутихи, карлы и карлицы. «Они пели песни, кувыркались и предавались разного рода веселостям, которые служили немалым потешением государеву семейству» [11]. При дворе содержались слепцы, распевавшие сказки и былины. Тело уродливое не отталкивало, а развлекало, поражало многообразием форм. Тело -- поле природного творчества, привлекательной казалась творческая сила и мощь природы, но не индивидуальная судьба. Вместе с тем калеки могли вызывать суеверный страх: «Калеки -- люди, обезображенные разными болезнями, суть несчастливцы, очарованные доками, ведунами», в их теле присутствует нечистая сила [21].
Красота телесная высоко ценилась, но ассоциировалась прежде всего с физическим здоровьем: в первый после зимы гром «девушки умываются с серебра, надеясь получить красоту, белизну тела и здоровья» [13]. Вода во время первого грома «молодит и красит лицо, дает здоровье и счастье» [1]. Коренной идеал красоты -- цветущее здоровье. В облике женщины акцентировались признаки, подчеркивающие здоровье, прежде всего румянец (у упыря, которого не принимает земля, свежий румянец на щеках) [1]. Бледность -- признак нездоровья или даже развратного поведения [12].
В элитарных слоях общества опыт формирования телесных эстетических стандартов выразился в стремлении преодолеть природу: поскольку нагота -- атрибут природного существования, следовало «одеть лицо в известный образ красоты» [12]. По мнению И. Забелина, яркая жизнь старины требовала яркости, предпочитала «теплый, жаркий, живой колорит» для живого, здорового, румяного лица [12]. Использовавшиеся для украшения белила и румяна накладывались весьма интенсивно, что вполне одобрялось русскими мужчинами и воспринималось как безобразие иностранцами, писавшими о том, что русские женщины румянятся «грубо и неискусно». Одно из проявлений косметической чрезмерности -- вливание черной краски (сажи, размешанной на гуляфной водке или розовой воде) в глаза [12].
Отсутствие интереса, внимания, уважения к личности, индивидуальному телу, неразвитость практики культивирования индивидуальной телесности, «заботы о себе» отразились в чрезвычайно жестком, подчас жестоком отношении к телу: практика побоев, физического насилия на Руси, побивания, рукоприкладства существовала повсеместно. Тело индивидуальное не важно. Оно воспроизводимо в массовом порядке. Оно -- предмет насмешек, насилия, притеснения, истязания. «Жить родом, а не личностью, жить в круговой зависимости и круговой опеке -- это жизнь правильная и счастливая» [12]. Единственным прибежищем индивидуальной жизни в допетровской Руси был монастырь.
От побоев страдали жены. Молодой муж вскоре после отъезда из дома тестя бьет плетью новобрачную: «Покидай нравы отца и матери, а привыкай к моим» [13]. Молодая жена согласно обряду должна была разуть своего супруга. При этом в одном сапоге у него хранилась монета, а в другом плеть [13].
С ритуального побивания начиналось с 1 декабря и им сопровождалось учение детей: при этом вой матерей сочетался с пожеланием отцов учить детей да «ленность укрощать побоями». Под плач матери учитель трижды охаживал плетью нового ученика [21]. Классическое оформление подобной практики находим в «Домострое»: «А про всяку вину по уху, ни по видению не бити, ни под сердце кулаком, ни пинком, ни посохом ни колоть; никаким железным или деревянным не бить; кто с сердца или с кручины так бьет, многи притчи от того бывают: слепота и глухота, и руку, и ногу вывихнут, и перст; и главоболие, и зубная болезнь; а у беременных жен и детем повреждение бывает во утробе. А плетью с наказанием бережно бити: и разумно, и больно, и страшно, и здорово» [12].
Побои как бы естественно вошли во многие формы ритуальных практик. Если брачный поезд встречает на дороге голик, поставленный вниз комлем, то избавиться от черной магии можно было только с помощью «троекратного крестообразного хлестанья» всех участников [13]. Известны были рукопашные бои и драки на Масленицу, на Петровки [13]. В Вербное воскресенье, возвращаясь из церкви с освященными прутьями вербы, деревенские женщины хлещут ими своих детей, приговаривая: «Верба хлест, бей до слез» [13]. Бить следовало веткой живого дерева: если бить ребенка сухой веткой, он засохнет [19]. В народной медицине секут Утин, больного порют осиновыми прутьями, кликуш порют кнутом, чтобы бес вышел, больного стегают прутьями вереска, эпилептиков стегают веником, при падучей больного бьют травой чертополоха, из дома горячку выгоняют -- нахлестывают стены вицами [19].
В качестве выводов можно обозначить те глубинные установки в культуре, которые, обладая инерционностью, влияют на образ телесности в национальном культурном сознании. Отношение к телу лишено «бьющей через край восточной чувственности с повышенным вниманием к человеческой плоти» [24], этот опыт достаточно целомудрен, но присутствует выраженный интерес к жизни тела, телесная жизнь отчетливо артикулирована; в эмоциональной сфере телесный опыт достаточно интенсивен, явно приоритетен опыт социального тела, содержание телесного опыта определено близостью к жизни природы, преобладает тело природное, спонтанное, не развита практика индивидуальной заботы о себе. Попытка овладеть телесной природностью сочетается со стандартами природной телесной жизни в массовом сознании и повседневной культуре.
Литература
1. Афанасьев А.Н. Мифопоэтические воззрения славян на природу. В 3 т. М.: К. Солдатенков, 1865--1868. Т. 1. 803 с.; Т. 2. 784 с.; Т. 3. 842 с.
2. Багдасарова Н.А. Эмоциональный опыт в контекстах разных культур // Человек. 2005. № 5. С. 105--111.
3. Байбурин А.К., Топорков А.Л. У истоков этикета. Л.: Наука, 1990. 165 с.
4. Бахтин М.М. Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. М.: Худож. лит. 1990. 543 с.
5. Буслаев Ф.И. О народной поэзии в древнерусской литературе // О литературе. М.: Худож. лит. 1990. 512 с.
6. Грушко Е., Медведев Ю. Словарь русских суеверий. Н. Новгород: Русский купец и Братья славяне, 1996. 559 с.
7. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. В 4 т. М.: Прогресс, Универс, 1994.
8. Даль В.И. Пословицы русского народа. М.: Эксмо, 2005. 612 с.
9. Дмитриева Т.Б., Положий Б.С. Психическое здоровье россиян // Человек. 2002. № 6. С. 21--31.
10. Домострой / Сост., вступ. ст., пер. и коммент. В.В. Колесова. М.: Сов. Россия, 1990. 304 с.
11. Забелин И.Е. Домашний быт русского народа в ХVI--ХVII столетиях. Т. 1. Ч. 1. Домашний быт русских царей в ХVI и ХVII столетиях. М.: Языки русской культуры, 2000. 480 с.
12. Забелин И.Е. Домашний быт русского народа в ХVI--ХVII столетиях. Т. 2. Домашний быт русских цариц в ХVI и ХVII столетиях. М.: Языки русской культуры, 2001. 792 с.
13. Забылин М. Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. М: Издание книгопродавца М. Березина, 1880. 615 с.
14. Культурология. ХХ век: Энциклопедия. В 2 т. СПб.: Университетская книга, 1998. Т. 1. 447 с.; Т 2. 447 с.
15. Лотман Ю.М. Миф -- имя -- культура: Избр. статьи в 3 т. Таллин: Александра, 1992. Т. 1. С. 58--75.
16. Максимов С.В. Куль хлеба. Нечистая, неведомая и крестная сила. Смоленск: Русич, 1995. 671 с.
17. Малиновский Б. Научная теория культуры. М.: ОГИ, 1999. 208 с.
18. Митрополит Сурожский Антоний. Человеческие ценности в медицине // Врач. 1995. № 6. С. 37--39.
19. Познанский Н. Заговоры. Опыт исследования и происхождения заговорных формул. М.: Индрик, 1995. 352 с.
20. Русские заговоры. М.: Пресса, 1993. 368 с.
21. Сахаров И.П. Сказания русского народа, собранные И.П. Сахаровым. Тула: Приокское кн. изд-во, 2000. 480 с.
22. Славянская мифология: Энциклопедический словарь. 2-е изд., испр. и доп. М.: Междунар. отношения, 2002. 512 с.
23. Соболев А.Н. Мифология славян. Загробный мир по древнерусским представлениям. СПб.: Лань, 2000. 272 с.
24. Сукаленко Н.И. Сопоставление портрета человека в трех культурных ареалах // ЛАЯ, М.: Индрик, 2004. С. 458--470
25. Топоров В.Н. Об индоевропейской заговорной традиции (избранные главы) // Заговор. Исследования в области балто-славянской духовной культуры. М.: Наука, 1993. С. 3--103.
26. Тэн И. Философия искусства. М.: Республика, 1996. 351 с.
27. Урысон Е.В. Эстетическая оценка тела человека в русском языке // Логический анализ языка. Языки эстетики. М.: Индрик, 2004. С. 471--486
28. Федотов Г.П. Россия и свобода // Русская идея. В 2 т. М.: Искусство, 1994. Т. 2. С. 177--203.
29. Чехов А.П. Врачебное дело в России // Полн. собр. соч. и писем. В 30 т. М.: Наука, 1979. Т. 16. С. 277--528.
30. Элиаде М. Азиатская алхимия. М.: Янус-К, 1998. 604 с.
Аннотация
В современной науке тело -- предмет внимания не только естествознания и медицины, но и гуманитарных наук. Особый интерес, в том числе и для медицинского дискурса, представляет этнический опыт тела.
В работе выявляются особенности опыта тела в восточнославянской культуре на основе анализа мифологической традиции. Этот опыт характеризуется выраженным интересом и амбивалентным отношением к жизни тела, природосообразностью телесных стандартов; эмоциональной интенсивностью; в культуре приоритетен опыт социального тела.
Ключевые слова: восточнославянская культура, мифология, этнический опыт тела.
In the modern science, the body is an object of interest not only to the natural science and medicine, but also the humanities. Of special interest, in particular, for the medical discourse, is the ethnic body experience.
The paper reveals features of the body experience in the east-slavonic culture from the analysis of the mythological tradition. This experience is characterized by the pronounced interest and ambivalent attitude to the body's life, natural body standards; and emotional intensity. The experience of the social body is of highest priority in the culture.
Key words: east-slavonic culture, mythology, ethnic body experience.