Статья: Опросник Оценка степени незащищенности индивидов от кибербуллинга: разработка и предварительная валидизация

Проверка валидности опросника

Проверка валидности опросника проведена нами по ключевым критериям валидности: валидизации в процессе конструирования теста и содержательной, конструктной, конвергентной валидности (Анастази, Урбина, 2009; Бурлачук, 2010; Бурлачук, Морозов, 2004).

Валидизация в процессе конструирования опросника. Мы исходили из следующей установки: «валидность теста создается постепенно, начиная с первого шага его разработки» (Анастази, Урбина, 2009. С. 160). Именно этому посвящены предыдущие разделы статьи «Теоретические предпосылки исследования» и «Отбор заданий для опросника», в которых были охарактеризованы процедуры отбора и проверки заданий опросника, непосредственно связанные с незащищенностью от кибербуллинга - его предикторами, обнаруженными в исследованиях.

Содержательная (внутренняя) валидность обеспечивается отбором в качестве стимульного материала ситуаций, напрямую связанных с поведением испытуемых, их установками и чертами характера, способствующими кибербуллингу, скомпонованных в четыре группы предикторов: 1) особенности поведения испытуемого в Сети; 2) его взаимодействие с окружением; 3) личные качества испытуемого; 4) его опыт участия в буллинге.

Конструктная валидность включает как уже рассмотренные типы валидности, так и проверяемую далее конвергентную валидность.

Конвергентная валидность означает, что опросник должен иметь «высокие корреляции с другими переменными, с которыми он должен коррелировать, исходя из теоретических предположений» (Анастази, Урбина, 2009. С. 151). Понятно, что опросник должен положительно коррелировать с предикторами кибербуллинга. Данные табл. 3 показывают наличие значимых положительных корреляций опросника с 15 представленными выше предикторами кибербуллинга. К предикторам кибербуллинга относятся также интернет-зависимость (Casas et al., 2013; Шейнов, 2019а), депрессия, тревожность и низкий уровень удовлетворенности жизнью (Chen et al., 2017; Шейнов, 2019в). Данные предикторы не представлены в опроснике ввиду того, что их диагностику невозможно осуществить малым количеством заданий. Табл. 3 показывает, что для интернет-зависимости, тревожности и удовлетворенности жизнью значимы именно такие связи, а для депрессии - тенденция положительной связи.

Депрессия, тревожность, интернет-зависимость и неудовлетворенность жизнью являются одновременно и предсказателями, и последствиями кибер- буллинга (Шейнов, 2019а, б, в). В случае диагностирования испытуемых, уже ставших жертвами кибербуллинга, опросник должен коррелировать со свойствами, присущими этим жертвам. Данные табл. 3 демонстрируют, что в отношении интернет-зависимости, тревожности и удовлетворенности жизнью имеют место именно такие корреляции. Учитывая важность связи между интернет-зависимостью и кибербуллингом, нами проведено дополнительное изучение корреляции опросника с интернет-зависимостью. Оно осуществлялось на втором этапе исследования - через два месяца после первого, основной задачей этого этапа было повторное тестирование опросника (ретест).

Таблица 3 Корреляции между показателями состояния испытуемых и показателем опросника

[Table 3. Correlations between the states of the subjects and the questionnaire]

Примечание. Интернет-зависимость количественно оценивалась тестом Кимберли - Янг, тревожность и депрессия - госпитальной шкалой тревоги и депрессии, удовлетворенность жизнью - опросником, адаптированным Е.Н. Осиным и Д.А. Леонтьевым.

В этом этапе приняли участие 292 испытуемых: учащихся Слонимского государственного медицинского колледжа (98 участников), Пинского государственного медицинского колледжа (97 участников) и курсантов Университета гражданской защиты МЧС (97 участников). Для учащихся Слонимского государственного медицинского колледжа Я = 0,445, р = 0,000; для учащихся Пинского государственного медицинского колледжа Я = 0,543, р = 0 ,000; для сводной группы из 163 девушек Я = 0,488, р = 0,000; для сводной группы из 129 юношей - учащихся колледжей и курсантов Университета МЧС Я = 0,370, р = 0,037.

Таким образом, можно констатировать, что опросник удовлетворяет ключевым критериям валидности, что свидетельствует о его валидности.

Для предоставления возможности сравнивать показатели, получаемые конкретными испытуемыми по итогам тестирования, со средним показателем соответствующей группы произведена стандартизация опросника (Анасази, Урбина, 2009. С. 20-21; Бурлачук, 2010. С. 182-183). Стандартизация включает обязательные компоненты: инструкцию по тестированию (мотивирующую испытуемого на объективные ответы); набор заданий - бланковый стимуль- ный материал (вопросы в электронном и распечатанном виде); стандартизованный бланк ответов (с вводимым шифром, обеспечивающим анонимность тестирования); таблицу преобразования «сырых» баллов и подсчета результата; способ интерпретации - нормы, позволяющие выразить отличие индивидуального результата от среднего в единицах стандартного отклонения (представлены в табл. 4).

Таблица 4 Нормы опросника незащищенности от кибербуллинга

[Table 4. Standardization of cyberbullying vulnerability questionnaire]

Распределения ряда факторов, в сумме формирующих показатель опросника незащищенности от кибербуллинга, отличны от нормального, но их сумма имеет распределение, близкое к нормальному, что позволило вычислить стандартные отклонения результирующего показателя опросника. Поскольку на всех этапах исследования испытуемыми были юноши и девушки в возрасте от 17 лет до 21 года, то нормы, приведенные в табл. 4, относятся именно к этой категории.

Критерием отнесения к высоким или низким значениям опросника является сравнение с его средним значением для соответствующего пола: превышение означает его высокий показатель, величина меньше среднего - низкий. Отклонение в ту или иную сторону измеряется единицами стандартного отклонения. кибербуллинг индивид опросник

Обсуждение результатов

Результаты тестирования свидетельствуют о том, что формулировки вопросов в опроснике не вызвали ни отторжения, ни затруднений у испытуемых - никто из них не отказался и не обращался за разъяснениями по поводу их смысла (как это иногда происходит при тестировании).

Использованная форма обратной связи с испытуемыми посредством анонимного общения по телефону показала свою эффективность (она была ранее опробована нами на тренингах и занятиях со слушателями групп повышения квалификации). Это лишний раз подтвердило, что обеспечение полной анонимности важно не только для согласия участвовать в исследовании, но и для достоверности ответов испытуемых.

Достоверность опросника (в плане его защищенности от влияния на результат возможного стремления некоторых испытуемых изменить его в желательную для них сторону) была обеспечена тем, что испытуемым не были известны качества, которые у них диагностируют. Возможно, положительную роль в интересе к тестированию сыграло и то, что к молодым людям обратился профессор с просьбой помочь в исследовании. Следует также отметить, что тестирование происходило на еженедельном классном часе. На подобных мероприятиях кураторы обычно обсуждают с учащимися скучные вопросы посещаемости, успеваемости и поведения в общежитии, в то время как исследователем было предложено более интересное и (как обещано) полезное проведение времени.

Положительную роль для последующего участия в тестировании сыграло то, что испытуемые, знакомясь с личным результатом тестирования, получали (вместе с оценкой степени их незащищенности от кибербуллинга) сведения и о том, какие из 22 факторов именно в их случае могут сделать их жертвами кибербуллинга, а также (подкрепленные цифрами) рекомендации психолога относительно того, как можно избавиться от опасных привычек. Убедительности этого воздействия на испытуемого способствовало личное участие последнего в получении результатов.

Заключение: прикладные результаты исследования

Психологи, работающие в учебных заведениях, где проводилось исследование, отметили увеличение интереса учащихся к самопознанию и использовали полученные результаты в профилактической работе. Руководство данных учебных заведений относит эту работу к воспитательной, поэтому поддержало инициативу психологов. Сама идея разработки опросника незащищенности от кибербуллинга возникла в процессе общения с работающими с молодежью психологами-практиками, с которыми мы регулярно проводим занятия в системе переподготовки и повышения квалификации. По роду своей деятельности в учебных заведениях эти психологи должны заниматься профилактикой негативных явлений среди учащихся. Но для этого нужен подходящий инструментарий, который и подготовлен в ответ на запрос практики. Опросник адресован именно таким профессиональным психологам. Их заинтересованность в нем проявилась, в частности, в том, что именно они помогли провести представляемое здесь исследование в своих (указанных выше) учебных заведениях. Опросник прошел апробацию, с его помощью психологами В.А. Карпиевичем, Н.В. Дятчик и Г.Н. Полховской, работающими в указанных учебных заведениях, проведено новое исследование и подготовлена статья «Незащищенность от кибербуллинга и интернет-зависимость: связи и свойства» (журнал «Социология», 2020, № 3 - находится в печати).

Практическая значимость разработки опросника незащищенности от кибербуллинга подтверждена и руководителями трех указанных учебных заведений, на ряде курсов которых проводилась описанная работа: положительно оценен (психологам, которые проводили работу, объявлена благодарность) воспитательный эффект для учащихся, в частности, в разъяснении опасности, которую представляют чрезмерное увлечение интернетом и нарушение этических норм при пользовании им.

Было получено приглашение продолжить исследования и на других курсах, где было проведено аналогичное исследование и с помощью опросника получены новые результаты по проблеме незащищенности от кибербуллинга (в частности, о ее связи с успеваемостью, самоэффективностью, самоконтролем, самоуважением). Эти результаты также используются в работе психологов с учащимися.

Список литературы

1. Анастази А., Урбина С. Психологическое тестирование. СПб.: Питер, 2009. 688 с.

2. Белковец О. С. Феномен кибербуллинга среди подростков в социальных сетях // Весщ БДПУ. Серыя 1. 2016. № 2. С. 46-49.

3. Бочавер А.А., Докука С.В., Сивак Е.В., Смирнов И.Б. Использование социальных сетей в интернете и депрессивная симптоматика у подростков // Клиническая и специальная психология. 2019. Т. 8. № 3. С. 1-18. http://doi.org/10.17759/psyclin.2019080301

4. БурлачукЛ.Ф. Психодиагностика. СПб.: Питер, 2010. 351 с.

5. БурлачукЛ.Ф., Морозов С.М. Справочник по психодиагностике. СПб.: Питер, 2004. 164 с.

6. Г оспитальная шкала тревоги и депрессии // Шкалы, тесты и опросники в медицинской реабилитации / под ред. А.Н. Беловой, О.Н. Щепетовой. М.: Антидор, 2002. С. 80-82.

7. Марченко Ф.О., Маховская О.И. Психология сетевой агрессии (кибербуллинга) во время эпидемии нарциссизма // Человек: образ и сущность. 2018. № 4 (35). С. 100-119.

8. Осин Е.Н., Леонтьев ДА. Апробация русскоязычных версий двух шкал экспресс-оценки субъективного благополучия // Материалы III Всероссийского социологического конгресса. М.: Институт социологии РАН, Российское общество социологов, 2008. иИС: https://publications.hse.ru/mirror/pubs/share/folder/pjuun7fz60/direct/78753837.pdf (дата обращения: 25.02.2019).

9. Солдатова Г., Рассказова Е., Зотова Е., Лебешева М., Роггендорф П. Дети России онлайн: риски и безопасность. Результаты международного проекта EU Kids Online II в России. М.,2012. URL:

10. http://detionline.com/assets/files/helpline/RussianKidsOnline_Final%20ReportRussian.pdf (дата обращения: 03.07.2017).

11. Солдатова Г.У., Ярмина А.Н. Кибербуллинг: особенности, ролевая структура, детско- родительские отношения и стратегии совладания // Национальный психологический журнал. 2019. Т. 3. № 3 (35). С. 17-31. http://doi.org/10.11621/npj.2019.0303

12. Струков В.С., Штефанович Ю., Попова Л.Г. Риск-анализ явлений кибербуллинга в событийных группах социальной сети ВКонтакте // Информация и безопасность. 2018. Т. 21. № 3. С. 416-419.

13. Хломов К.Д., Давыдов Д.Г., Бочавер А.А. Кибербуллинг в опыте российских подростков. Психология и право // 2019. Т. 9. № 2. С. 276-295. http://doi.org/10.17759/psylaw.2019090219

14. Шейнов В.П. Внутриличностные предикторы виктимизации // Институт психологии Российской академии наук. Организационная психология и психология труда. 2019в. Т. 4. № 1. С. 154-182.

15. Шейнов В.П. Кибербуллинг: предпосылки и последствия // Институт психологии Российской академии наук. Социальная и экономическая психология. 2019а. Т. 4. № 2 (14). С. 77-98.

16. Шейнов В.П. Психологическая виктимизации жертв издевательств как источник их отрицательных эмоциональных состояний // Институт психологии Российской академии наук. Социальная и экономическая психология. 2019б. Т. 4. № 1 (13). С. 94-123.

17. Шейнов В.П. Психология манипулирования. 3-е изд. М.: АСТ; Минск: Харвест, 2011. 704 с.

18. Шейнов В.П. Разработка опросника для оценки степени незащищенности индивида от манипулятивных воздействий // Вопросы психологии. 2012. № 4. С. 147-154.