Ряд исследователей считают комедию «Дионисалександр» примером политической аллегории: в образе ахейцев, совершающих набеги на Трою, представлены спартанцы, а в образе Диониса, ради собственной выгоды развязавшего войну, - Перикл
Мнения исследователей по данному вопросу разобраны в монографии Э. Баколы: [27, р. 181-188], а также по этому вопросу см. [21, р. 168].. В монографии, посвященной творчеству Кратина, Э. Бакола призывает с осторожностью относиться к таким параллелям, так как имеющиеся сведения о пьесе не позволяют с уверенностью утверждать, что политическая сатира была основополагающим элементом комедии Кратина [27, р. 196]. Из этого следует, что Перикл, может, и упоминается в комедии, но не обязательно выведен в образе Диониса. Однако ассоциация Перикла с Дионисом, по-видимому, закрепилась на афинской сцене, сменив комический образ Перикла-Зевса. И в комедии Гермиппа, предположительно в «Мойрах» Подробный анализ фрагмента см. [28]., Перикла называют «царем сатиров»:
Эй, сатиров царь! Почему же ты Не поднимешь копье? Лишь одни слова Сыплешь ты про войну, все грозней и грозней,
А душа у тебя - Телета По-видимому, имя Телета ассоциировалось с нерешительностью и трусостью.!
И когда острят лезвие меча,
То, в страхе дрожа, ты зубами стучишь От укусов смелых Клеона Перевод С.И. Соболевского.
(Plut. Per., 33 = Hermipp., v. 5, fr. 47).
Известно, что не все соглашались со стратегией Перикла и его отказом от решительного сражения со спартанцами. В комедии эта стратегия вполне могла быть показана трусливой Промедление в делах уже вменялось в вину Периклу комедиографами: так Кратин, по сообщению Плутарха, отразил в своей комедии задержки в строительстве Длинных стен: «Перикл уж давно всё строит на словах, а дела не видать...» (пер. С.И. Соболевского) (Plut. Per., 13 = Cratin., fr. 326). Видимо, не зря биогра-фию Перикла Плутарх сравнивает с жизнеописанием римского полководца Фабия Максима Кунктатора.. Интересно, что в комедии «Дионисалександр» Афина тоже обещала Дионису именно смелость, а не победу в войне. Хотя, если вспомнить «Лягушки» Аристофана, комический образ трусливого Диониса был хорошо знаком афинской публике.
В комментарии Плутарха к отрывку из комедии Гермиппа говорится о том, что Клеон, желая занять место Перикла в общественной жизни Афин, выдвигал против него обвинения в суде, так же как молодой Перикл в свое время преследовал Кимона (Plut. Per., 33, 35; Aristot. Ath. Pol., 27.1). Во «Всадниках» Аристофана Клеон в борьбе с Колбасником за влияние на Демос угрожает объявить его принадлежащим к роду нечестивцев (ек xњv аAxxnplњv os фп (И ysyovsvar xњv xpз 0soо>) (Aristoph. Eq., 445-446). Скорее всего, в этом отрывке имеется в виду род Алкмеонидов, к которому по материнской линии принадлежал Перикл, и его родовое проклятие в связи с Килоновой смутой. Такие обвинения в начале Пелопоннесской войны, вероятно, активно звучали в адрес Перикла, тем более что, по сообщению Фукидида, спартанцы требовали очищения Афин от осквернения, косвенно намекая на изгнание Перикла (Thuc., I, 126-127). Возможно, Клеон активно использовал этот эпизод в политической борьбе против Перикла, что и нашло отражение в комедии Аристофана.
Перикл умер, как известно, на второй год Пелопоннесской войны. Если инвективы Телеклида, Кратина, Гермиппа в адрес Перикла звучали еще при жизни политика, то сохранившиеся комедии Аристофана были созданы уже после его смерти. Закон Солона, запрещающий говорить дурно о мертвых (Dem., XX, 104), по-видимому, не распространялся на комедию, поэтому нападки на Перикла (как, впрочем, и на других) продолжались на афинской сцене и после его смерти. В двух комедиях Аристофан обвиняет Перикла в развязывании войны ради личной выгоды (Aristoph. Ach., 524-539; Pax, 605-611).
В комедии «Ахарняне» о Перикле говорится как о тиране-Зевсе, который стал инициатором мегарской псефизмы (главной причины войны в комедии), чтобы защитить интересы Аспазии (о ней говорится как о содержательнице публичного дома). Якобы у нее мегаряне украли двух рабынь в ответ на аналогичные действия со стороны афинян, что можно рассматривать как указание на несправедливый характер войны со стороны Афин, так как они первые оскорбили мегарян (Aristoph. Ach., 524-539).
В комедии эти обвинения вложены в уста Дикеополя, справедливого гражданина, считающего скорейшее заключение мира справедливейшим исходом войны, ведь спартанцы не являются единственными виновниками конфликта (Aristoph. Ach., 309-310). Дикеополь произносит эту речь в образе царя Мисии Телефа, героя одноименной трагедии Еврипида, вступившего в борьбу против ахейцев, грабивших его царство на пути к Трое. По мнению А.М. Бови и К. Карея, для Аристофана главная цель этой речи - вызвать смех афинян, напоминая эпизод из знаменитой трагедии; а не обсудить, пусть и в карикатурной форме, причины и повод Пелопоннесской войны [29; 30].
Дж. Форрест видел в монологе Дикеополя пародию на «Историю» Геродота [31]C Дж. Форрестом соглашается и К.Дж. Довер [32, p. 87]., объяснявшего начало вражды между эллинами и варварами взаимными оскорблениями, вызванными похищением женщин: аргосской царевны Ио, дочери финикийского царя Европы, дочери колхидского царя Медеи, и наконец, жены спартанского царя Елены (Hdt., I, 1-5). Конечно, аллюзии на произведения трагиков играют важную роль в творчестве Аристофана, также может иметь место влияние на комедиографа исторических сочинений. Но пародирование того или иного трагического героя, скорее, является не самоцелью драматурга, а лишь художественным средством для выражения политической сатиры, которая благодаря таким сравнениям острее воспринимается зрителем.
В комедии «Мир» Аристофан вновь выставляет Перикла зачинщиком войны. По словам вестника богов Гермеса, напуганный судебными процессами против близких ему людей, в частности против Фидия, Перикл сам боится оказаться на их месте, поэтому проводит закон о мегарянах, рассчитывая на военные действия, которые сплотят афинян вокруг личности стратега и заставят забыть о его пошатнувшемся политическом авторитете (Aristoph. Pax, 605-614). Тригей, главный герой комедии, и предводитель хора, правда, весьма скептически реагируют на слова Гермеса: они никак не могли предположить, что Фидий, а значит, и Перикл, всему виной (Aristoph. Pax, 615-618). Судя по реакции Тригея и дальнейшей речи Гермеса, публика должна была воспринять как шутку рассказ о Фидии и Перикле - зачинщиках войны [24, р. 215]. Гермес перечисляет основные проблемы афинской политической жизни, препятствовавшие воцарению мира: отношения с союзниками, недовольными необходимостью платить форос; корыстолюбие и лицемерие знатных спартанцев (фvrsз aioxpoKspSsпз ка! SrsrpњvфЈ,svor (Aristoph. Pax, 623); личные интересы демагогов, желавших использовать войну в своих целях, главный из осуждаемых политиков - Клеон (Aristoph. Pax, 619648). Таким образом, круг замкнулся: от Перикла, развязавшего войну ради личной выгоды, Аристофан перешел к следующей видной политической фигуре - Клеону, во имя собственного честолюбия ее продолжившему. Как отмечает С.Д. Олсон, публика любила комедии Аристофана за то, что он ярко умел показать: вовсе не демос ответственен за плачевное положение дел в Афинах, что освобождало афинян от груза политической ответственности, а это в условиях прямой демократии непросто было сделать [33, р. 69] По сообщению Фукидида, в речи Диодота, сына Евкрата, подчеркиваются схожие настроения афинян, желавших возложить ответственность за принятие решений на своих лидеров: «В случае неудачных послед-ствий принятого совета, вы в раздражении караете советника за одну его ошибку, а вашу собственную ошибку прощаете себе, если ее разделяют многие» (ТЬие., III, 43)..
Вряд ли Аристофан считал Перикла единственным виновником войны, но политик, по сообщению Фукидида, явно оценивал войну со Спартой как неизбежность и поощрял ее начало (Thuc., I, 127, 141). Об этом хорошо было известно афинянам, слушавшим речи Перикла, и поэтому образ Перикла - разжигателя войны - активно использовался комическими поэтами на афинской сцене, благодаря их фантазии обрастая новыми домыслами и слухами.
Пускай эти обвинения были не совсем справедливы и не отражали истинных причин войны, изложенных Фукидидом, но они повлияли на формирование определенных штампов в отношении Перикла. Диодор Сицилийский напрямую цитирует упомянутый отрывок из комедии Аристофана «Мир» в качестве яркой иллюстрации представлений о причинах Пелопоннесской войны, изложенных со ссылкой на Эфора (Diod., XII, 40. 6, 41). По сообщению Плутарха, мегарцы обвиняли в развязывании войны Перикла и Аспазию, цитируя в доказательство этого известные, общераспространенные стихи из «Ахарнян» о краже двух рабынь у Аспазии (Plut. Per., 30). В современной историографии продолжается дискуссия на тему причин, побудивших Перикла активно поддерживать начало военных действий: некоторые исследователи считают, что политик вверг Афины в войну ради своих личных, эгоистических интересов [34, с. 140], другие предполагают, что Периклом двигали, прежде всего, идеи величия Афин и особого места в истории, которое этот полис может занять благодаря войне со Спартой [17, р. 193-194]. На наш взгляд, необходимо иметь в виду оба фактора. Конечно, у политика такого уровня должна была быть своя концепция развития Афин, тем более что Перикл всеми силами пытался создать образ политика, ставящего интересы полиса выше дружеских и семейных связей (Plut. Per., 7) По мнению Дж. МакГлю, как раз этот образ политика, отстраненного от частных интересов, казался неправдоподобным в афинском обществе и вызывал такие яростные нападки в комедиях, особенно в пьесах Кратина [21, p. 170-171].. Но объективно нельзя отвергать и возможное присутствие личных целей и мотивов, отголоски которых доносятся до нас сквозь туман веков.
Возвращаясь к Аристофану, следует отметить, что к Периклу он относится куда более почтительно, чем к Клеону, и вскользь делает сравнение в пользу Перикла в комедии «Всадники» (Aristoph. Eq., 282-283). Кожевника-Клеона в очередной раз обвиняют в воровстве (на этот раз он уносит еду из Пританея, что запрещено), при этом говорят, что сам Перикл не имел такого права (здесь в очередной раз подчеркивается особый статус Перикла, также его сдержанность по сравнению с последователями, в частности с Клеоном). Возможно, сказывается влияние личной вражды между Аристофаном и Клеоном.
В комедии Евполида, младшего современника Аристофана, «Демы» Перикл уже занимает почетное место в подземном царстве Аида. Эта комедия, по -видимому, была создана между 418 г. (в этот год произошла упоминаемая в комедии битва при Мантинее (Eupol., v. 5, fr. 99.30)) и 411 г. до н. э. (предполагаемым годом смерти Евполида) О датировке пьесы, реконструкции сюжета и об особенностях постановки см. [35, p. 111-174; 23, p. 311-319; 36; 18, p. 550-551; 8].. По сюжету комедии, чтобы принять решение, как спасти Афины, призываются самые авторитетные политики и законодатели Афин. Вместе с Периклом для спасения отечества призваны Солон, Мильтиад и Аристид. Будто бы комедия, наконец, реабилитировала Перикла: политик возвращен на землю для благородной миссии и помещен в достойное окружение. В «Демах» также, очевидно, отдается должное ораторскому искусству Перикла. Один из фрагментов комедии (Eupol., v. 5, fr. 102) часто цитировался древними авторами, по-видимому, как весьма удачное описание красноречия Перикла и его особого дара убеждения слушателей
Например, Плиний Младший (Plin. Ep., I, 20. 17) и Диодор Сицилийский (Diod., XII, 40. 6): см. [19, p. 189, 205-206].. А в другом фрагменте «Демов» комедия будто превозносит и политический талант Перикла, так его и Мильтиада призывают выступить гарантами занятия должности стратега достойными кандидатами, а не «развратными юношами» (рєіракю Ktvon peva) (Eupol., v. 5, fr. 104) Этот фрагмент навевает ассоциации со словами самого Перикла о нравственном облике стратега. По сообщению Плутарха, Перикл говорил Софоклу, любующемуся красивым мальчиком, о том, что у стратега должны быть чистыми не только руки, но и глаза (Plut. Per., 8).. И. Стори видит в этом отрывке привычное для комедии противостояние молодого и старого поколения, а также сетование на то, что в былые времена должности занимали более благородные и умудренные опытом политики [35, p. 136]. Этот комический фрагмент косвенно подтверждает слова Фукидида о том, что после смерти Перикла в Афинах не нашлось политика, способного стать его достойным преемником (Thuc., II, 65).
Тем не менее, судя по сохранившимся репликам из «Демов», в этой комедии присутствовали и хорошо знакомые инвективы в адрес Перикла, такие как намеки на всесилие политика и его стремление отстаивать личное благо. Плутарх приводит реплику из «Демов» в адрес Перикла: «Зачем привел сюда главу подземных царств?»1 Перевод С.И. Соболевского. (о ti лер K89a^aiov xфv KaxњBsv pyaysз, Plut. Per., 3 = Eupol., v. 5, fr. 115). В слове “K89a^aiov” и намек на чрезвычайное политическое влияние политика, и насмешки по поводу его внешности (особой формы головы), и указание на то, что он завершает плеяду возвращенных к жизни политиков, являясь самым «молодым» из них.
Меньше двух десятилетий прошло со дня смерти Перикла до постановки «Демов», еще не закончилась Пелопоннесская война, к началу которой политик имел непосредственное отношение, так что появление его фигуры на сцене должно было вызвать больше всего эмоций у афинян. Интересуясь судьбой Пе- рикла-младшего, своего сына от Аспазии, Перикл в «Демах» вопрошает: «А неза- конный-то мой жив?» Перевод С.И. Соболевского. (Plut. Per., 24 = Eupol., v. 5, fr. 110). После смерти законных сыновей стратега от эпидемии Периклу-младшему были даны права афинского гражданства вопреки закону о гражданстве самого Перикла, установившему, что у истинного афинянина и отец, и мать должны быть гражданами Афин. В комедии Перикл получает ответ, что его сын жив, но стыдится, что его мать - блудница. И в этой фразе вновь всплывают распространенные шутки об Аспазии, звучавшие еще при жизни Перикла Об образе Аспазии в древнеаттической комедии подробнее см. [37, р. 19-28]..
Комический поэт Гермипп, согласно сообщению Плутарха, принимал деятельное участие в травле Перикла, выступая инициатором судебного процесса против Аспазии, обвиненной в нечестии (Plut. Per., 33). Правда, в современной историографии существует мнение, что драматург не имел отношения к этому суду, и Плутарх в своем изложении смешал реальный судебный процесс и обвинения в адрес Перикла и Аспазии, звучавшие в афинском театре [38, р. 52-53]. Если это, действительно, так, то ошибка Плутарха дополнительно свидетельствует о традиции переплетения театральной и социально-политической жизни полиса, а также об особой популярности комических произведений в афинском обществе.
Таким образом, комедия, пусть и в гипертрофированной форме, отражает слухи, настроения, убеждения, витавшие в афинском обществе, на сцене выплескиваются раздражения и упреки, хотя и не всегда справедливые, в адрес политиков, которые, возможно, в силу их авторитета или других причин не находили выхода в иных формах общественной жизни. Так Лисий во фрагменте речи против Кинесия говорит о том, что Кинесий виновен в таком нечестии, что л ю- бому стыдно даже говорить об этом, но мы каждый год слышим об этом от комических поэтов (Lys., XL).
Древнеаттическая комедия, безусловно, является одним из важных источников в отношении биографии Перикла. Несмотря на неизбежное искажение комического образа, основные векторы поэтических инвектив в адрес политика находят подтверждение в «Истории» Фукидида: это беспрецедентный авторитет Перикла, признание неизбежности тиранической власти афинян над союзниками в условиях уже сложившейся политической ситуации, развязывание войны со Спартой, которая, по мнению Перикла, неминуемо должна была начаться. Даже стратегия уклонения от решительного сражения во время Пелопоннесской войны нашла свое отражение на афинской сцене. Если Фукидид позиционирует свое сочинение как беспристрастное осмысление событий, попытку дать им максимально объективную оценку, то комедия - это, безусловно, субъективное представление преобладающих сиюминутных настроений афинского общества, доведенных до абсурда или поданных под неожиданным углом зрения. Но, несмотря на всю художественную составляющую комедии, в ее основе должны быть образы реальных людей и событий, иначе комические шутки не могли бы так остро восприниматься многотысячной аудиторией. Безусловно, если бы мы знали о Перикле только из пьес комедиографов, то нам сложно было бы представить реальную политическую фигуру. Это непросто сделать и сейчас. Но всё же в сочетании с изложением Фукидида комедия позволяет приблизиться к живому образу Перикла и возможной реакции на него афинского общества. По -видимому, нападки на Перикла в комедиях не воспринимались публикой всерьез, пока авторитет стратега был непоколебим, но в сложное для Афин время начала Пелопоннесской войны они могли усугублять уже возникшую неприязнь к опальному политику. Художественное слово, особенно метко сказанное, имеет большое влияние на историческую традицию, примером тому служит биография Перикла, написанная спустя пять веков после смерти политика Плутархом, активно обращавшимся в своих сочинениях к древнеаттической комедии.