Проблема пределов допустимого вмешательства государства в частную жизнь, как уже отмечалось, вплотную связана с охраной и защитой семейной жизни. Отсюда актуальность развернувшейся в стране широкой дискуссии по поводу проекта федерального закона о противодействии семейно-бытовому насилию. О «плюсах» и «минусах» этого законопроекта мы уже высказались достаточно обстоятельно [2]. Укажем лишь на следующие моменты.
В сфере противодействия семейно-бытовому насилию стоят два главных вопроса. Первый из них можно сформулировать так: где проходит грань между невмешательством в частную жизнь и необходимостью применения мер защиты в отношении жертвы насилия? По сути дела, ответ на этот вопрос связан с классической юридической дилеммой о приоритете прав. Очевидно, что жизнь и здоровье жертвы имеют несомненный приоритет перед правом на неприкосновенность частной жизни. Вмешательство государства допустимо только в случае наличия реальной угрозы жизни и здоровью. Однако это не означает, что в остальных случаях государство не может участвовать в разрешении семейных конфликтов. В случае конфликта, не представляющего угрозу для жизни и здоровья, любая из сторон может обратиться к государственным структурам или общественным объединениям за квалифицированной помощью. Задача государства состоит в разработке механизмов, обеспечивающих защиту и получение необходимой помощи. И здесь мы упираемся в свои исконные ценности (семейной жизни), в свое понимание вещей, в особенности исторически сложившейся своеобычной психологии и ментальности.
Второй вопрос - в чем причина неэффективности мер, предусмотренных действующим законодательством? - требует куда более развернутого ответа. Сегодня противоправные деяния в семейных конфликтах в зависимости от конфигурации последствий могут быть квалифицированы по ст. 6.1.1 КоАП РФ (побои), ст. 116.1 УК РФ (нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию), ст. 115 УК РФ (умышленное причинение легкого вреда здоровью). Чаще всего на практике применяются именно эти статьи, хотя возможна также квалификация и по другим статьям УК. В уголовном законе разные формы, в которых может проявляться семейно-бытовое насилие, уже криминализированы. Возникает вопрос о целесообразности введения дополнительного (отдельного) состава преступления. Главный довод сторонников криминализации семейного насилия заключается в том, что в отличие от преступных посягательств со стороны незнакомого лица в семейных конфликтах жертва преступлений находится в материальной или иной зависимости от агрессора, как правило, проживает с ним совместно, в силу чего насилие носит систематический характер. Этот довод, несомненно, заслуживает внимания.
При оценке действующих законодательных норм и практики их применения важными являются следующие соображения. Во-первых, ныне производство по уголовным делам по ст. 115 и 116.1 УК осуществляется в порядке частного обвинения. По российскому законодательству уголовное судопроизводство в порядке частного обвинения осуществляется только при подаче заявления пострадавшей стороной или ее законным представителем мировому судье. Бремя доказывания при этом возлагается на пострадавшую сторону, она же оплачивает все судебные издержки. Таким образом, ответственность за обеспечение правосудия по факту домашнего насилия фактически перекладывается на лиц, переживших насилие. Некоторые специалисты оценивают это как уклонение государства от обязательств перед пережившими насилие, что ставит этих лиц в заведомо невыгодное положение. Поэтому действующее законодательство в целом не может быть признано эффективным средством правовой защиты от домашнего насилия.
Второе соображение напрямую связано с декриминализацией побоев. Одни эксперты считают, что это ошибка; она стала серьезным шагом назад, ибо послужила агрессорам сигналом о вседозволенности, осложнила пострадавшим привлечение причинителя насилия к ответственности и ослабила гарантии защиты. Другие эксперты не считают это решение ошибкой. Введение института административной преюдиции, по их мнению, упростило доступ жертв к правосудию (в отличие от ст. 116 и 116.1 УК РФ). Кроме того, необходимо учитывать, что очень часто по разным соображениям жертва насилия не желает инициировать уголовное преследование агрессора. В наиболее распространенных сценариях семейно-бытового конфликта достаточно применения превентивной меры, суть которой во временной изоляции агрессора от жертвы. В этом случае назначение административного ареста, на наш взгляд, является наиболее действенной мерой. Между тем судебная практика не всегда учитывает суть и истоки семейных конфликтов, и, как правило, по таким делам назначается наказание в виде штрафа, который выплачивается из семейного бюджета. Как видно, сложность ситуации связана не столько с пробелами в правовом регулировании, сколько с правоприменительной практикой, где де-факто проблема семейного насилия должностными лицами недооценивается или откровенно игнорируется.
И последнее. Основным субъектом профилактики семейно-бытового насилия в соответствии с законопроектом являются органы внутренних дел. И здесь возникают, по крайней мере, два вопроса. Один из них - готовы ли сами участники семейного конфликта к контактам с полицией (известно, что уровень доверия полиции еще не столь высок, как этого требует время)? Второй вопрос - готова ли сама полиция в пределах существующей штатной численности и ресурсного обеспечения взять на себя вмешательство в такого рода семейные конфликты?
Похоже, что положительный ответ на эти два вопроса остается весьма проблематичным.
Литература
1. Сахаров А.Д. Воспоминания. Том первый. М., 1996.
2. Квашис В.Е., Случевская Ю.А. Правовая защита семейных отношений (к законопроекту о семейно-бытовом насилии) // Науч. портал МВД России. 2020. № 1.
References
государство конституционный гражданин частный
1. Sakharov A.D. Memoirs. Volume one. M., 1996.
2. Kvashis V.E., Sluchevskaya Yu.A. Legal protection of family relations (to the bill on family and domestic violence) // Scientific portal of the Ministry of Internal Affairs of Russia. 2020. № 1.