Таким образом, мир стихотворения построен на единстве бытового пространства с бытийным. Об идеальном характере такого видения мира Есенин писал в трактате «Ключи Марии»: «.как опрокинутость земли сольется в браке с опрокинутостью неба. Пространство будет побеждено.» [Есенин, 2020, с. 29]. В этой трактовке отношения земного (физического) мира к небесному (духовному) как творения Божия к замыслу автор следует традиционному для русской культуры пониманию. Его мысль о мире развивается в этом русле.
Для лирики поэта названных лет, как и для поэм, свойственно осмысление современности через посредство библейского текста, о чем неоднократно писали есениноведы. О.Е. Вороновой для обозначения действующего в есенинском творчестве принципа предложен термин «необиблейское мифотворчество» [Воронова, 2002, с. 253]. Поэмы революционных лет рассматриваются ученым через соединение мистериального и мифологического начал в творчестве Есенина [Там же, с. 271]. Очевидно, что актуализация мистериального сюжета о смерти и возрождении мира в лирике поэта обусловлена именно переломным характером времени. Этот сюжет, как известно, восходит к древнейшим культам и первоначально был связан с календарным циклом растительного мира, а в дальнейшем стал основой орфических, дионисийских мистерий и оттуда перешел в христианскую культуру.
В современном литературоведении неоднократно отмечалось активное функционирование мистериального сюжета в литературе переходных исторических моментов как в романтической поэзии конца ХУШ -- первых десятилетий XIX века, так и в неоромантической конца XIX -- начала XX века. Переходным периодам, по словам М. В. Яковлева, свойственно «восприятие и художественное изображение реальности как таинства», важнейшим способом переживания которого становится «образ многоуровневого пространства» в «нелинейном» времени [Яковлев, 2015, с. 143].
Лирические произведения С.А. Есенина 1918-1919-х годов дают материал для выделения в них мистериального сюжета. Лирический герой глубоко переживает связанную с постреволюционными событиями трагическую гибель природного мира, теплого и живого, и страстно желает его возрождения. В художественном пространстве этих стихотворений выделяются три слоя: средний (физический), указывающий на события биографического и условноисторического планов, нижний (метафизический), связанный с одушевлением и одухотворением природы, и вышний, включающий библейскую образность и символику.
Средний слой воссоздается посредством символического изображения неспокойного, мятежного времени в описании неуправляемых природных стихий: ветер «спросонок вскочил», «океан мятежный», «злая вьюга». Стихийные силы разрушают общность живого мира природы и человека, попирают устоявшиеся идеи и ценности, а сама жизнь сводится к грубой физиологии:
К черту чувства. Слова в навоз,
Только образ и мощь порыва!
Что нам солнце? Весь звездный обоз --
Золотая струя коллектива.
Что нам Индия? Что Толстой?
Этот ветер что был, что не был.
Нынче мужик простой Пялится ширьше неба (Т. 4, с. 181).
В опьянении бунтарским восторгом современность отрешается от прошлого, а герои настоящего стремятся «зауздать землю», отменить вечные законы бытия и навязать миру людскую волю, что вряд ли возможно:
Пусть Америка, Лондон пусть.
Разве воды текут обратно?
Это пляшет российская грусть,
На солнце смывая пятна (Т. 4, с. 181).
Исторические реалии лишены у Есенина детализации, но через них поэт осмысляет события современности, переводя их с бытового на бытийный план.
К среднему условно-историческому уровню пространственного изображения в анализируемых стихотворениях Есенина примыкает нижний, уровень одухотворенной и одушевленной природы, органичной частью которой осознает себя поэт. Обстоятельства действительной жизни вынуждают его уйти от этого родства:
Я покинул родимый дом,
Голубую оставил Русь.
В три звезды березняк над прудом
Теплит матери старой грусть,
но не отказаться от него:
Я не скоро, не скоро вернусь!
Долго петь и звенеть пурге (Т. 1, с. 143).
Утратой теплого и живого мира обусловлен мотив смерти, пронизывающий ткань стихотворений Есенина рассматриваемого периода. Это не смерть одного человека и не только отживающей крестьянской, православной, «голубой» Руси, но трагическая судьба целого поколения русских людей, ставшего жертвой исторических катаклизмов:
Пушистый звон и руга,
И камень под крестом.
Стегает злая вьюга
Расщелканным кнутом.
Шаманит лес-кудесник
Про черную судьбу.
Лежишь ты, мой ровесник,
В нетесаном гробу (Т. 4, с. 156).
В русле мистериального сюжета средний слой хронотопа анализируемых стихотворений сопрягается с нижним, составляя единое целое. Кладбищенский топос сменяется топосом дороги, символизирующим продолжение жизни:
Серебристая дорога,
Ты зовешь меня куда?
Свечкой чисточетверговой
Над тобой горит звезда (Т. 1, с. 126).
А умирание осеняется радостью:
«Не огражу мой тихий кров /
От радости над умираньем» (Т. 4, с. 178).
Эта радость обусловлена символикой высшего слоя пространственного изображения, связанного с мотивами неба, «господних врат», иконы, свечи, образами «белого ангела», Богородицы.
Так, к единству среднего и нижнего уровней пространственного изображения примыкает вышний, а свирепствующий на земле «океан мятежный» оправдывается тем, что вернет людей под кров церкви. Эта надежда в тексте выражена аллюзией на евангельский мотив обращения рыбаков апостолами новой религии:
Шуми, шуми, реви сильней,
Свирепствуй, океан мятежный,
И в солнца золотые мрежи
Сгоняй сребристых окуней (Т. 4, с. 178).
Таким образом, привлеченный к анализу ряд стихотворений объединяется общим сюжетом разрушения и нового рождения мира. Соответствующий ему тип мистериального, трехуровневого пространства складывается в сознании лирического героя и завершается молитвенным обращением к Богу. Герой призывает пролить в бренный мир «смолой кипящею восток», очистить его и вознести к небесным высям:
Да опалят уста огня
Людскую страсть и стыд.
Взнеси, как голубя, меня
В твой в синих рощах скит (Т. 1, с. 142).
Художественное пространство стихотворения Есенина обретает литургическое значение с аллюзией на духовное схождение Христа во время таинства претворения вина и хлеба, хотя и используются для этого стилистически снижающие образ изобразительные детали («Сойди на землю без порток...»).
Весь комплекс рассмотренных в аспекте сюжетно -пространственной организации лирических стихотворений формирует мистериальный сюжет рядом смысловых центров: «дом», «память», «смерть», «радость» «пограничность», «хаос», «космос», «Бог».
Обобщая содержание статьи отметим выведенные в ходе анализа основные положения:
- образный мир лирики С.А. Есенина 1914-1916 годов в значительной своей части восходит к устнопоэтической традиции; выстраивая текст в движении от «заставочного» образа к «корабельному» и «ангелическому», автор выражает свое религиозное чувство, которое делит не с другими людьми, а с природой;
- следуя фольклорно-мифологической традиции, поэт вводит в художественный мир произведений трансформированные народным сознанием сюжеты и образы церковного предания, апокрифических текстов, народных духовных песен, привнося в них индивидуальное творческое начало и сохраняя христианскую ценностную ориентированность;
- мистериальный сюжет в лирике 1918-1919 годов позволяет поэту дать трактовку современным событиям через призму универсального библейского текста и провидеть «новую землю», которая будет дана Божественной волей грядущим поколениям людей;
- в плане концептуализации изображенной в лирике Есенина рассматриваемого периода картины мира предлагается определить тип воссоздавшего ее творческого сознания термином «народное православие».
Список источников
1. Афанасьев А.Н. Народные русские легенды. -- М.: Современные проблемы, 1914. -- 316 с.
2. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества / сост. С.Г. Бочаров, примеч. С.С. Аверинцев, С.Г. Бочаров. -- М.: Искусство, 1979. -- 423 с.
3. Воронова О.Е. Сергей Есенин и русская духовная культура: моногр. -- Рязань: Узорочье, 2002. - 520 с.
4. Воронова О.Е. Софийно-пантеистические мотивы в ранней лирике С.А. Есенина // Современное есениноведение. -- 2015. -- № 4. -- С. 53-57.
5. Голубиная книга // Народная поэзия: Былины, песни, духовные стихи / сост. А.В. Оксенов. -- 4-е изд. -- СПб.: Синод. тип., 1908. -- С. 304-311.
6. Доманский В.А. Феномен есенинской грусти // Проблемы научной биографии С.А. Есенина: сб. тр. / отв. ред. О. Е. Воронова, Н. И. Шубникова-Гусева. -- Рязань: Пресса, 2010. -- С. 133-142.
7. Есаулов И.А. Категория соборности в русской литературе. -- Петрозаводск: Изд-во Петрозавод. гос. ун-та, 1995. -- 287 с.
8. Есаулов И.А. Пасхальность русской словесности. -- М.: Кругъ, 2004. -- 560 с.
9. Есенин С.А. Ключи Марии. -- М.: Моск. труд. артель художников слова, 1920. -- 42 с.
10. Есенин С.А. Полн. собр. соч.: в 7 т. -- Изд. 2-е. -- Т. 4: Стихотворения, не вошедшие в «Собрание стихотворений» / сост., подгот. текста и коммент. С.П. Кошечкина, Н.Г. Юсова. -- М.: ИМЛИ РАН, 2004. - 544 с.
11. Есенин С.А. Полн. собр. соч.: в 7 т. -- Т. 1: Стихотворения / подгот. текста и коммент. А.А. Козловского. -- М.: Наука: Голос, 1995. -- 672 с.
12. Захаров В.Н. Проблемы исторической поэтики. Этнологические аспекты. -- М.: Индрик, 2012. - 264 с.
13. Зырянов О.В. Проблемно-методологическое поле современной этнопоэтики // Филологический класс. -- 2019. -- № 1 (55). -- С. 8-15.
14. Михаленко Н.В. Пространственная организация образа Небесного Града в ранней лирике С.А. Есенина // Сергей Есенин и литературный процесс: традиции, творческие связи: сб. науч. тр. / отв. ред. О.Е. Воронова, Н.И. Шубникова-Гусева. -- Рязань: РИД, 2006. -- С. 105-116.
15. Поэтика: слов. актуальных терминов и понятий / гл. науч. ред. Н.Д. Тамарченко. -- М.: Изд-во Кулагиной Intrada, 2008. -- 358 с.
16. Самоделова Е.А. Старообрядческие и сектантские ключи к «Ключам Марии» Есенина // Сергей Есенин и искусство. Сер.: Есенин в XXI веке. -- М.: ИМЛИ РАН, 2014. -- С. 97-113.
17. Серегина С.А. Орнамент как искусство в «Ключах Марии» Есенина и культуре модерна // Сергей Есенин и искусство. Сер.: Есенин в XXI веке. -- М.: ИМЛИ РАН, 2014. -- С. 114-125.
18. Скороходов М.В. «В лунном кружеве украдкой...»; «Певущий зов»: пробные статьи для Есенинской энциклопедии // Современное есениноведение. -- 2020. -- № 3 (54). -- С. 16-22.
19. Соловьева М.А. Ветхозаветные пророчества и эсхатологические образы Нового Завета в лирике С.А. Есенина 1918-1919 гг. // Проблемы исторической поэтики. -- Петрозаводск: Изд-во Петрозавод. гос. ун-та, 2014. -- Вып. 12.-- С. 432-455.
20. Толстой Н.И. Очерки славянского язычества / сост. и отв. ред. С.М. Толстая. -- М.: Индрик, 2003. -- 622 с.
21. Шишкин А.П. «Магический кристалл» Логоса: эссе «Ключи Марии» как квинтэссенция есенинской теории «органического образа» // Сергей Есенин. Личность. Творчество. Эпоха. Ч. 2: сб. науч. тр. / ИМЛИ РАН; Гос. музей-заповедник С.А. Есенина; Ряз. гос. ун-т имени С.А. Есенина. -- М.; Константиново; Рязань: ГМЗ С.А. Есенина, 2017.-- С. 426-439. (Сер.: Есенин в XXI веке. Вып. 5).
22. Шубникова-Гусева Н.И. Есенин как теоретик национального искусства (к постановке проблемы) // Наследие Есенина и русская национальная идея: современный взгляд: материалы Междунар. науч. конф. / под ред. О.Е. Вороновой; А.Н. Захарова. -- Рязань: Ряз. гос. пед. ун-т им. С.А. Есенина, 2005. -- С. 42-62.
23. Юдушкина О.В. Евангельская символика в «маленькой поэме» С.А. Есенина «Товарищ» (1917) // Преподаватель XXI век. -- 2011. -- № 4, ч. 2. -- С. 339-344.
24. Яковлев М.В. Художественное пространство «Железной мистерии» Д. Андреева // Вестник Новгородского государственного университета. Сер.: Гуманитарные науки. -- 2015. -- № 84. -- С. 143-147.
References
1. Afanas'ev A.N. Narodnye russkie legendy [Russian Folk Legends]. Moscow, Modem Issues Publ., 1914, 316 p. (In Russian).
2. Bahtin M.M. Jestetika slovesnogo tvorchestva [The Aesthetics of Verbal Creativity]. Bocharov S.G. (comp.). Moscow, Art Publ., 1979, 423 p. (In Russian).
3. Voronova O.E. Sergej Esenin i russkaja duhovnaja kul'tura [Sergey Yesenin and Russian Spiritual Culture]. Ryazan, Uzoroch'e Publ., 2002, 520 p. (In Russian).
4. Voronova O.E. The Motifs of Sophism and Pantheism in S.A. Yesenin's Early Poetry. Sovremennoe eseninovedenie [Modern Yesenin Studies]. 2015, no. 4, pp. 53-57. (In Russian).
5. Oksenov A.V. (comp.). The Blue Book. Narodnaja pojezija: Byliny, pesni, duhovnye stihi [Folk Poetry: Fables, Songs, Spiritual Poems]. St. Petersburg, Synod Publ., 1908, pp. 304-311. (In Russian).
6. Domanskij V.A. The Phenomenon of Yesenin's Sadness. Problemy nauchnoj biografii S.A. Esenina [The Issues of Investigating S. Yesenin's Biography]. (Eds.) O.E. Voronova, N.I. Shubnikova-Guseva. Ryazan, Press Publ., 2010, pp. 133-142. (In Russian).
7. Esaulov I.A. Kategorija sobornosti v russkoj literature [The Category of Collegiality in Russian Literature]. Petrozavodsk, Petrozavodsk State University Publ., 1995, 287 p. (In Russian).
8. Esaulov I.A. Pashal'nost'russkojslovesnosti [Easter in Russian Literature]. Moscow, Circle Publ., 2004, 560 p. (In Russian).
9. Esenin S.A. Kljuchi Marii [Maria's Keys]. Moscow, Moscow Word Painters' Crew Publ., 1920, 42 p. (In Russian).
10. Esenin S.A. Polnoe sobranie sochinenij: v 7 tomah. Tom 4: Stihotvorenija, ne voshedshie v “Sobranie stihotvorenij” [A Complete Collection of Works: in 7 vols. Vol. 4: Poems not Included into the Collected Poems]. (Comps.) S.P. Koshechkin, N.G. Jusov. Moscow, Institute of World Literature of the Russian Academy of Science Publ., 2004, 544 p. (In Russian).
11. Esenin S.A. Polnoe sobranie sochinenij: v 7 tomah. Tom 1: Stihotvorenija [A Complete Collection of Works: in 7 vols. Vol. 1: Poems]. Kozlovsky A.A. (comp.). Moscow, Science Publ., Voice Publ., 1995, 672 p. (In Russian).
12. Zaharov V.N. Problemy istoricheskojpojetiki. Jetnologicheskie aspekty [Problems of Historical Poetics. Ethnological Aspects]. Moscow, Indrik Publ., 2012, 264 p. (In Russian).
13. Zyijanov O.V. Problems and Methodds of Modern Ethnopoetics. Filologicheskij klass [Philological Class]. 2019, no. 1 (55), pp. 8-15. (In Russian).
14. Mihalenko N.V. Spatial Development of the Image of the Heavenly City in S. A. Yesenin's Early Lyrics. Sergej Esenin i literaturnyjprocess: tradicii, tvorcheskie svjazi [Sergey Yesenin and the Literary Process: Traditions and Literary Contacts]. (Eds.) O.E. Voronova, N.I. Shubnikova-Guseva. Ryazan, RID Publ., 2006, pp. 105-116. (In Russian).