С переходом к цифровой экономике российский регулятор стремится использовать поднадзорные финансовые институты в новых отношениях. В предложенных разными группами разработчиков законопроектах присутствуют в качестве обязательных субъектов специальные посредники, подконтрольные Банку России, что на первый взгляд является разумным.
В частности, согласно проекту Федерального закона № 419059-7 «О цифровых финансовых активах» владельцы цифровых финансовых активов вправе совершать сделки с цифровыми финансовыми активами только через профессиональных участников рынка ценных бумаг или организаторов торговли. Предусмотрены также и специальные счета, открываемые профессиональным оператором обмена цифровыми финансовыми активами, являющимся владельцем цифрового кошелька для сделок с цифровыми финансовыми активами неквалифицированных инвесторов. Проектом Федерального закона № 373645-7 «О системе распределенного национального майнинга» предусмотрено, что операции с крипторублем могут осуществляться пользователями через уполномоченный банк с участием профессионального оператора обмена цифровыми финансовыми активами, при этом уполномоченный банк открывает и ведет номинальные счета пользователей. Распоряжения владельца счета, являющегося получателем денежных средств, за аренду вычислительных мощностей совершаются в форме записей в распределенном реестре. Пользователи - физические лица, индивидуальные предприниматели, юридические лица, предоставляющие на возмездной договорной основе часть принадлежащих им вычислительных мощностей для организации деятельности по поддержанию распределенного реестра цифровых транзакций и генерации новых единиц криптовалюты, подлежат обязательной регистрации в распределенном реестре цифровых транзакций, которая осуществляется оператором. Пользователи должны быть зарегистрированы с использованием единой системы идентификации и аутентификации, применяющейся для доступа к государственным информационным системам. Проектом Федерального закона № 419090-7 «Об альтернативных способах привлечения инвестиций (краудфандинге)» установлено, что осуществление инвестиций посредством инвестиционной платформы может производиться только безналичными денежными средствами, которые зачисляются на номинальный счет, открытый оператору инвестиционной платформы. Денежные средства инвесторов, находящиеся на номинальном счете и предназначенные для передачи лицу, привлекающему инвестиции, оператор инвестиционной платформы передает указанному лицу в порядке и сроки, предусмотренные в правилах инвестиционной платформы. Установлены также требования к оператору инвестиционной платформы, к инвестиционной платформе, к лицам, привлекающим инвестиции посредством инвестиционной платформы, а также основы надзора за деятельностью оператора инвестиционной платформы.
С другой стороны, во всех проектах законов так или иначе имеются разного рода ограничения для доступа потребителей к новым технологиям и новым финансовым продуктам. В одних случаях разрешительный порядок доступа потребителей определен через ограничение суммы транзакций, в других - через обязательную регистрацию в специальном уполномоченном финансовом институте или органе Например, проектом Федерального закона № 419059-7 «О цифровых финансовых активах» предложено установить ограничения для лиц, не являющихся квалифицированными инвесторами, по сумме приобретенных в рамках одного выпуска токенов - не более пятидесяти тысяч рублей. При этом эмитентом токенов одного выпуска может быть только одно лицо. Проектом Федерального закона № 419090-7 «Об альтернативных способах привлечения инвестиций (краудфандинге)» установлено, что общая сумма инвестиций, привлеченных одним лицом с использованием инвестиционных платформ, в течение календарного года не может превышать сумму, установленную нормативным актом Банка России..
Однако предложенная инициаторами проектов модель регулирования складывающихся в цифровой экономике новых отношений создана без учета особенностей природы технологии блокчейн, предполагающей отсутствие специальных посредников и так называемых «органов доверия» в правоотношениях между субъектами. Именно в этом и заключается, по мнению большинства экспертов и пользователей, ее ценность.
Кроме того, предложенная модель регулирования построена без учета транснационального характера данных отношений, поскольку организаторы платформ, майнеры, участники смарт-контрактов, как правило, находятся в разных юрисдикциях, следовательно, попытки построения механизма правового регулирования в рамках одного государства, группы государств не будут эффективными.
По указанной причине, на наш взгляд, нужна наднациональная, международная модель защиты прав потребителей финансовых услуг в цифровой среде.
Эта модель должна включать элементы сложившихся в мире моделей защиты прав потребителей, а именно:
- модель обязательного уведомления потребителя, в рамках которой коммерческая организация обязывается доводить до сведения потребителя определенную информацию, главным образом о рисках, вытекающих из соответствующих отношений. Важно обеспечить доведение до потребителя информации о высоком риске технических сбоев; риске несанкционированном завладении ключами доступа (компьютерном мошенничестве), а также отсутствии тотального государственного контроля качества работы платформы, построенной с использованием технологии блокчейн, и качества предоставления на ее основе услуг. Например, при краудфандинге качество оценки венчурного проекта виртуальным рейтинговым агентством никак не проверяется. Простота интерфейса и доступность услуг на платформе, построенной с использованием технологии блок- чейн, не гарантируют понимание потребителем всех особенностей данных отношений;
- модель ограничения доступа потребителей к наиболее рискованным цифровым финансовым услугам;
- модель надзора за поведением коммерческой организации в отношениях с участием потребителей (поведенческий надзор).
Учитывая техническую составляющую, эта модель должна включать не только правовые средства, но и технические приемы обеспечения прав потребителей, а также возможности привлечения недобросовестных лиц к реальной ответственности.
Полагаем, что идея создания наднационального мегарегулятора в данном случае не выглядит столь утопичной, учитывая накопленный опыт деятельности различных надзорных органов стран ЕС.
Представляется, что следует начать с разработки проекта Конвенции о защите прав потребителей цифровых финансовых услуг. Работу по подготовке проекта Конвенции могут координировать экспертные комиссии и консультативные органы, уже созданные в рамках Группы 20 и ООН, сферой деятельности которых является разработка правил по защите прав потребителей, а также органы и организации, действующие в сфере цифровых технологий. К разработке данного документа следует привлечь также организации, разрабатывающие правила в сфере коммерческого оборота и взаимодействия коммерческих организаций с государством (возможно, ЮНСИТРАЛ, МБРР, ЕБРР, ICC).
С целью эффективной защиты прав потребителей в цифровой экономике проект должен содержать:
- идею об общих принципах организации участников платформы, созданной с использованием технологии блокчейн, их клиентов и т.п.;
- идею о количественном ограничении практики заключения потребителями смарт-контрактов в сфере финансовых услуг, реализацию которой следует возложить на разработчиков программного обеспечения;
- идею об ограничении или исключении использования сложных смарт-контрактов, поскольку они имеют двусмысленность своих условий, что порождает правовую неопределенность в регулировании;
- идею об обязанности профессионального участника соответствующих цифровых договорных отношений поставить потребителя в известность обо всех рисках, включая сведения об отсутствии возможности расторгнуть и изменить цифровой договор, а также применить правовые последствия его недействительности;
- идею об обязательном перечне запрещенных и предписанных условий цифровых договоров, которые страны - участницы конвенции должны разработать и имплементировать в свое национальное законодательство. Указанный запрет должен быть адресован разработчикам программного обеспечения;
- идею о создании на территориях стран - участниц конвенции системы государственных экспертных учреждений, задачей которых должна стать организация технической экспертизы по спорам из дематериализованных договоров;
- идею о принципах борьбы с компьютерным мошенничеством в сфере использования смарт- контрактов;
- идею о принципах организации претензионной работы и работы финансового омбудсмена. Возможно, следует предписать разработчикам программного обеспечения и организаторам платформ, основанных на технологии блокчейн, создавать и внедрять специальную программу «financial ombudsman», способную распознавать компьютерный код смарт- контракта с целью выявления и разрешения проблемных (спорных) ситуаций в процессе его автоматического заключения и исполнения;
- идею об основных принципах надзора за деятельностью профессиональных участников дематериализованных договорных отношений и разработчиков программного обеспечения. Такой надзор можно возложить на национальные органы стран-участниц, если идея создания наднационального надзорного органа не будет поддержана разработчиками конвенции. Национальные надзорные органы должны взаимодействовать друг с другом.
В силу малой изученности регулируемых общественных отношений проект конвенции может содержать также определения наиболее общих понятий, применяемых в профессиональном IT-сообществе, которые могут иметь правовое значение. Эти понятия могут впоследствии составить основу правового регулирования дематериализованных договорных отношений, что необходимо для унификации их правового регулирования в законодательстве стран - участниц конвенции.
законодательство право цифровой банковский
Литература
1. Вишневский А.А. Институт кредитования в современном банковском праве: структура правового института // Вопросы правоведения. 2013. № 5. С. 208-226.
2. Доклад о дигитализации краткосрочных потребительских кредитов по повышенной ставке.
3. Зарубежное банковское право (банковское право Европейского Союза, Франции, Швейцарии, Германии, США, КНР, Великобритании): монография / отв. ред. Л.Г. Ефимова. М.: Проспект, 2016. 656 с.
4. Ефимова Л.Г., Сиземова О.Б. Правовая природа смарт-контракта // Банковское право. 2019. № 1. С. 2128.
5. Макарчук Н.В. Публично-правовые ограничения использования криптовалют как способ минимизации возможных рисков цифровизации экономики // Право и цифровая экономика. 2018. № 1. С. 21-24.
6. Савельев А.И. Договорное право 2.0: «умные» контракты как начало конца классического договорного права // Вестник гражданского права. 2016. № 3. С. 32-60.
7. Сиземова О.Б., Пчелкин А.В., Мамаков А.М. Сравнительный анализ законодательства о банкротстве физических лиц России и США // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2018. № 5. С. 80-87.
8. Trevor I. Kiviat. Beyond bitcoin: issues in regulating blockchain transactions // DUKE LAW JOURNAL [Vol. 65:569 2015]. Р 569-608.