О КОНЦЕПЦИИ ЗАЩИТЫ ПРАВ ПОТРЕБИТЕЛЕЙ ЦИФРОВЫХ ФИНАНСОВЫХ УСЛУГ
Л.Г. Ефимова, доктор юрид. наук, профессор
Московский государственный юридический университет имени О.Е. Кутафина
О.Б. Сиземова, доктор юрид. наук, профессор
Национальный исследовательский Нижегородский государственный университет имени Н.И. Лобачевского
В статье на основе сравнительного анализа законодательства развитых зарубежных стран и России предложены подходы к построению действенной концепции защиты прав потребителей цифровых финансовых услуг. Диагностируется ряд проблем законодательства и правоприменительной практики в этой сфере, предлагаются пути их решения. Рассматривается система мер, направленных на преодоление фактического неравенства потребителей финансовых услуг и операторов обмена цифровых финансовых активов с целью построения действенной модели защиты прав и интересов потребителя финансовых услуг в цифровой среде.
Ключевые слова: смарт-контракт, цифровые финансовые активы, Банк России, потребительский надзор в области цифровых технологий.
G. Efimova, Doctor of Juridical Sciences, professor Kutafin Moscow State Law University
O.B. Sizemova, Doctor of Juridical Sciences, professor Lobachevsky State University of Nizhny Novgorod
ON THE CONCEPT OF THE PROTECTION OF THE RIGHTS OF CONSUMERS OF DIGITAL FINANCIAL SERVICES
Based on a comparative analysis of the legislation of developed foreign countries and Russia, the authors of the article suggest approaches to building an effective concept of protecting the rights of consumers of digital financial services. A number of problems of the legislation and law enforcement practice in this sphere are diagnosed, ways of their decision are offered. The article considers a system of measures aimed at overcoming the actual inequality of consumers of financial services and operators of exchange of digital financial assets in order to build an effective model of protection of the rights and interests of consumers of financial services in the digital environment.
Key words: smart contract, digital financial assets, the Central Bank of the Russian Federation, consumer supervision in the field of digital technologies.
Сектор финансовых услуг находится в самом центре цифровой революции [8, с. 587], поэтому финансовые активы чаще всего становятся объектом дематериализованных договорных отношений в области цифровых финансовых технологий. Обладающим всеми инструментами профессиональной оценки рисков и пресечения злоупотреблений финансовым институтам специальная защита не требуется. Потребители цифровых финансовых услуг - физические лица, напротив, нуждаются в особых мерах, направленных на устранение дисбаланса, пресечение манипулирования их поведением, предотвращение финансовых потерь.
В сфере оказания цифровых финансовых услуг потребителям уже сегодня можно выделить ряд проблем. В частности, проблема информационной диспропорции, т.е. предоставления неполной информации о финансовом продукте и о программном обеспечении профессиональными операторами обмена цифровыми финансовыми активами, приводит к тому, что оценивание потребителем самого финансового продукта подменяется оцениванием интерфейса сайта на предмет легкости доступа к его получению. Более того, разрабатывающие смарт-контракты профессиональные операторы обмена цифровыми финансовыми активами заинтересованы не в защите интересов и прав потребителей финансовых услуг, а в росте количества клиентов, использующих цифровые финансовые технологии. Большая доля анонимности данных отношений не позволяет в полной мере использовать судебный порядок защиты [2], поскольку у потребителя возникают трудности с поиском доказательств факта заключения смарт-контракта, его содержания, исполнения, назначением судебной экспертизы. Следует также признать невозможность применения реституции для восстановления прав потребителя цифровых финансовых услуг в судебном порядке.
И наконец, сфера цифровых финансовых услуг широко известна компьютерными мошенничествами, системными сбоями и ошибками компьютерного программирования.
Ситуацию усугубляет практически повсеместная компьютерная и правовая неграмотность населения, стимулирующая финансовые институты к внедрению ненадлежащих практик оказания финансовых услуг [2]. Однако следует учитывать, что потребитель не будет столь же финансово грамотным, как и сотрудник финансового института, обладать такой же компьютерной грамотностью, как и профессиональные операторы обмена цифровыми финансовыми активами.
Все это приводит к повышению риска потребительского банкротства за счет необдуманных действий потребителя, находящегося под влиянием иллюзии о том, что в компьютерном мире не только проще заключить договор, но и «отсутствуют обязательства» [6, с. 35].
Таким образом, цифровая экономика, основанная на использовании данных в цифровой форме, требует не только устранения имеющихся правовых «барьеров ее развития, но и установления ряда новых ограничений, обусловленных спецификой цифровой формы, в целях обеспечения баланса интересов и пресечения противоправного поведения в отношении потребителей цифровых финансовых услуг» [5, с. 21].
Законодательство о защите прав потребителей финансовых услуг в области цифровых технологий должно предусматривать систему мер, направленных на преодоление фактического неравенства потребителей финансовых услуг и операторов обмена цифровых финансовых активов. Для построения наиболее эффективной модели защиты прав и интересов потребителя финансовых услуг в цифровой среде следует, с одной стороны, использовать опыт становления законодательства о защите прав потребителей финансовых услуг, а с другой - предусмотреть дополнительные меры, необходимые для минимизации специальных рисков, возникающих в области дематериализированных договорных отношений.
Наиболее разработанным является законодательство о защите прав заемщиков при потребительском кредитовании, правовые средства которого могут быть использованы для разработки законодательства о защите прав потребителей в дематериализованных договорных отношениях.
В Соединенных Штатах о необходимости создания системы потребительского надзора в отношении финансовых институтов заговорили в 50-х годах XX в., после провозглашения так называемого общества потребления. В то время в результате использования агрессивной рекламы, иных недобросовестных практик значительно возросли объемы и число потребительских кредитов, что привело к росту потребительских банкротств. Целью регулирования в то время стало устранение информационной диспропорции между кредитором и заемщиком, что было отражено в измененном федеральном законодательстве U.S. Code, Title 15, Chapter 41 «Consumer Credit Protection». Последние изменения касались предотвращения злоупотреблений при банкротстве и защиты прав потребителей (Bankruptcy Abuse Prevention Consumer Protection Act (BAPCPA) // Pub. L. 109-8. Apr.20. 2005. 119 Stat. 23). и законодательстве штатов о защите прав потребителей финансовых услуг.
Общей идеей изменений стал надзор со стороны судебной системы, уполномоченных органов, специализированных общественных организаций за «поведением» финансовых институтов в отношении своих клиентов - физических лиц. Предметом надзора является добросовестность финансового института, а именно его забота о заемщике (нужен ли ему именно этот банковский продукт, сможет ли он своевременно исполнять обязательства по возврату кредита и уплате процентов и т.д.). С этой целью банк обязан изучить не только финансовое положение клиента и членов его семьи, но и поведенческие привычки, мотивацию потенциального заемщика, удостовериться в том, что заемщик понимает последствия заключения кредитного договора на данных условиях, выяснить иные обстоятельства, прямо или косвенно связанные с возможностью выдачи кредита (займа). Финансовым институтам-нарушителям грозят многомиллионные штрафы, подлежащие зачислению в специальный фонд, средства которого направляются в том числе и на повышение финансовой грамотности населения [7, с. 80].
Единообразная защита прав потребителей на территории стран ЕС обеспечена установлением для финансового института следующих требований См.: Директива № 2008/48/СЕ от 23 апреля 2008 г. Европейского парламента и совета о кредитных соглашениях с потребителями и отмене Директивы № 87/102/ЕЭС.. Во- первых, это комплекс преддоговорных обязательств, в т.ч. требования к рекламе, работе с потребителем по разъяснению условий договора, к оценке кредитоспособности потребителя, в т.ч. к обеспечению доступа к специальным национальным базам данных. Причем преддоговорная «информация - это не только информация о договоре, который следует заключить, а информация о договоре в такой форме и в таком объеме, который позволил бы потребителю сравнить различные предложения кредитной услуги, в которой он заинтересован» [3, с. 437; 1, с. 210]. Помочь ему в этом призваны специальные независимые кредитные посредники.
Директива предусматривает и комплекс обязательств кредитора в процессе исполнения кредитного соглашения, минимальные требования к форме и содержанию кредитных соглашений. Кроме того, ею определен ряд специальных прав заемщика-потреби- теля, в т.ч. право отказаться от договора.
Предусмотрены также надзор за деятельностью финансовых институтов, осуществляемый системой специальных органов и организаций, и санкции за нарушение национальных норм, установленных в соответствии с Директивой № 2008/48/СЕ.
В России система потребительского надзора в сфере финансовых услуг формируется Банком России. В январе 2017 г. он объявил о присоединении к Международной организации по защите прав потребителей финансовых услуг (FinCoNet) The International Financial Consumer Protection. Банк России должен противодействовать недобросовестным практикам финансовых институтов. Однако меры воздействия на их деятельность ограничены только мерами воздействия на репутацию. В частности, предлагается публиковать жалобы потребителей финансовых услуг, определять рейтинг финансовых институтов, исходя из количества жалоб, но штрафы и иные финансовые санкции за внедрение недобросовестных потребительских практик не предусмотрены.
В целом в России реализована патерналистская модель регулирования потребительского кредитования: ограничение принципа свободы договора в отношении кредитора за счет ограничения полной стоимости потребительского кредита; наличие в законе понятия предписанных и недопустимых условий для договора потребительского кредита; наличие правового механизма обеспечения максимальной информированности заемщика об общих и индивидуальных условиях договора, а также механизма ограничения прав кредиторов на всех стадиях заключения и исполнения договора; наличие правила о недопустимости ухудшения положения заемщика-потребителя по сравнению с нормами законодательства и изменения условий договора в одностороннем порядке; наличие в законодательстве правил о специальных правах заемщика, направленных на уменьшение последствий экономического неравенства сторон договора потребительского кредита (займа).
Таким образом, система потребительского надзора в заемных отношениях, направленная на устранение информационного дисбаланса между финансовым институтом и потребителем, предупреждение манипулирования поведением потребителя с помощью недостоверной и неполной информации, начинает формироваться и в РоссииOrganisation (FinCoNet) - международная организация надзорных органов, способствует разумному рыночному поведению и защите потребителей благодаря действенно-.
В Российской Федерации приняты:
- Федеральный закон от 21.12.2013 № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)», в котором реализована патерналистская модель правового регулирования отношений сторон по договору потребительского кредита (займа);
- Федеральный закон от 03.07.2016 № 230 «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в Федеральный закон "О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях"»;
- Постановление Правительства РФ от 11.08.2017 № 961 «О дальнейшей реализации программы помощи отдельным категориям заемщиков по ипотечным жилищным кредитам (займам), оказавшихся в сложной финансовой ситуации» и другие нормативные акты. Совершенствуется и судебная практика (См., напр., изменения в Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей»).
В целом Банк России как мегарегулятор российских финансовых институтов формирует систему защиты прав потребителей с учетом выработанных Группой 20 Принципов защиты прав потребителей финансовых услуг Группа 20/ОЭСР, 2011. Разработанные Организацией экономического сотрудничества и развития и Группой 20 «High-level Principles on Financial Consumer Protection» были дополнены «Principles for Innovative Financial Inclusion», созданными Группой 20, а также руководством Всемирного банка «Good Practices for Financial Consumer Protection». Для защиты потребителей от мошеннической и вводящей в заблуждение трансграничной коммерческой практики Организацией экономического сотрудничества и развития разработаны также «Guidelines for Protecting Consumer from Fraudulent and Deceptive Commercial Practices across Borders».. Система принципов базируется на Основных принципах ООН для защиты интересов потребителей, которые в 2015 г. были существенно дополнены в рамках предложений Совета по торговле и развитию Конференции ООН, в т.ч. и разделом J «Финансовые услуги» Приняты 22.12.2015 Резолюцией 70/186 на 81-ом пленарном заседании 70-ой сессии Генеральной Ассамблеи ООН.. Все это подтверждает важность данной сферы, т.к. наблюдается недобросовестная практика поставщиков финансовых услуг и их уполномоченных представителей, в т.ч. при заключении договоров кредитования и реализации финансовых продуктов.
Правительством РФ с учетом международных принципов разработана Стратегия в области защиты прав потребителей Стратегия государственной политики РФ в области защиты прав потребителей на период до 2023 года (Распоряжение Правительства РФ от 28.08.2017 № 1837-р)., для реализации которой утвержден План мероприятий Распоряжение Правительства РФ от 23.03.2018 № 481-р.. В данных документах названы основные субъекты реализации стратегии в сфере защиты прав потребителей финансовых услуг: Банк России, Роспотребнадзор и Министерство иностранных дел России. Последнему предстоит организовать взаимодействие с Межправительственной группой экспертов по законодательству и политике в области защиты прав потребителей Конференции ООН по торговле и развитию, рабочей группой Организации экономического сотрудничества и развития, консультативными органами СНГ и ЕврАзЭС. В сфере регулирования трансграничной предпринимательской деятельности, единого глобального информационного ресурса в области защиты прав потребителей, повышения цифровой грамотности потребителей - с ВТО, и с Группой G 20.