Размещено на http: //www. allbest. ru/
Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, Челябинский филиал 454077, Россия, Челябинская область, г. Челябинск, ул. Комарова, 26, ауд. 1209
О деятельности представителей городских сословий в сфере осуществления правосудия в конце XVIII - первой половине XIX вв. (на материалах губерний Поволжья, Урала и Западной Сибири)
Воропанов Виталий Александрович
кандидат исторических наук
доцент, кафедра государственного управления, правового
обеспечения государственной и муниципальной службы,
vvoropanov@yandex.ru
Аннотация
Объектом данного исследования является судебная система Российской империи, предметом - реализация института судебных представителей городских сословий в 1775-1867 гг. В статье анализируется практика замещения должности "судьи" в судах губернского и уездного звеньев - в 1775-1797 гг. в губернских и городовых магистратах и ратушах, в 1802-1867 гг. в палатах уголовного и гражданского суда, городовых магистратах и ратушах, а также отношение жителей городов к органам "официального" правосудия, эффективность судебно-правовой политики русской верховной власти. Для решения поставленных задач автором применялись общие и специальные методы познания, присущие философской, юридической, исторической, социологической наукам. Российская империя, реформы, право, правосудие, судебная система, сословные выборы, судебное представительство, правовая культура, правовое сознание, городское общественное управление Новизна исследования заключается в вовлечении в научный оборот ранее не использовавшихся материалов делопроизводственной документации местных государственных органов конца XVIII - первой половины XIX вв., дающих представление об особенностях не только реализации избирательного законодательства, но и деятельности судов, созданных в ходе реформы местного управления 1775-1785 гг., их роли в регулировании общественных отношений на территории областей со смешанным городским населением. Выводы, сделанные автором, позволяют оценить методы, способы и результаты усилий верховной власти по укреплению баланса общественных отношений - межсословных и межэтнических.
Ключевые слова: Российская империя, реформы, право, правосудие, судебная система, сословные выборы, судебное представительство, правовая культура, правовое сознание, городское общественное управление
Abstract
судебный городской сословие правосудие
The object of this research is the judicial system of the Russian Empire; the subject is the realization of the institution of the judiciary body of the municipal estates of the 1775-1867. The article presents the analysis of the practice of replacement of the post of a “judge” in the courts of the governorates and districts - in 1775-1797 within the governorates and municipal magistrates and town halls, and in 1802-1867 in the chambers of criminal and civil courts, municipal magistrates and town halls, as well as the attitude of the city residents towards the branches of “official” justice, and efficiency of the judicial-legal policy of the Russian executive authority. The scientific novelty of this research consists in the introduction of the previously unused materials of the procedural documentation of local state branches of the end of XVIII - beginning of the XIX centuries, which shed light on the peculiarities of not only the realization of electoral legislation, but also the work of the courts, created during the reform of the local government of 1775-1785 and their role in the regulation of public relations on the territories of Oblasts with mixed urban population. The conclusions made by the author allow us to assess the methods, means, and results of the efforts of the executive authority in strengthening the balance of public relations - both, inter-class and inter-ethnic.
Keywords:
Russian Empire, reforms, law, justice, judicial system, estate elections, judicial representation, legal culture, legal consciousness, municipal public government
По результатам судебно-административной реформы 1775-1785 гг. городским сословиям только в областях Поволжья, Урала и Западной Сибири верховная власть предоставила для замещения сотни вакансий «судей» - бургомистров и ратманов, входивших в широкую номенклатуру должностей, комплектовавшихся посредством выборов.
Обыватели выдвигали кандидатов, разделялись при голосовании, консультировались по юридическим вопросам с уполномоченными чиновниками [1] как, например, в связи с протестом, заявленным 30 декабря 1790 г. челябинским купцом Терентием Дедюхиным («что таковое избрание обществом в настоящие должности учинено несправедливо и что надлежит оной переменить и произвести выбор вновь депутатов без означения оным должности и предоставить оным из между себя избрание в настоящие должности» ). Глава города обратился за разъяснением к местному органу прокурорского надзора - уездному стряпчему, и уведомил о ситуации начальника местной полиции - городничего, получив 13 января 1791 г. указ из наместнического правления, к которому прилагалось напоминание о процедуре проведения выборов [2].
«Клятвенные обещания» избиратели и впоследствии должностные лица приносили в соответствии с обрядами своей веры: христиане в соборной церкви, мусульмане в присутствии муллы, иудеи - раввина. Различия в вероисповедании не нарушали социальную общность и не препятствовали проведению выборов. В собрании купцов, мещан и цеховых отмечались возраст и размер выплачиваемых налогов, уровень материальной жизни, оценивались репутация, сложившаяся в предпринимательских кругах, общественном быту, качество исполнения прежних должностей, фиксировались достоинства и недостатки кандидатов для представления губернскому начальству [3]. Так, в декабре 1790 г. собрание из 405 управомоченных жителей Челябинска избрало на должность первого бургомистра городового магистрата (77 голосов против 17) И.А. Боровинского, купца 1 гильдии, 50 лет, дав кандидату соответствующую характеристику («имеет объявленного на нынешний 1791и год десять тысяч сто рублей с которого проценты платит сто один рубль прежде сего при должности не бывал по торгу из своих собратий не притеснял по векселям и другим коммерческим обязательствам и ни почему другому лживых поступок нарушающих доверие не делал» ), на должность второго (64 голоса) мещанина М.Д. Волкова, 50 лет («состоящей в мещанском сорокоалтынном окладе находился по выбору общества с 29 ноября 1781го при составлении пермского а потом уфимского наместничеств в городовом магистрате ратманом где продолжал служение по 26е число майя 1785го годов. За преступление под судом и оным опорочен не был по торгу из своих собратий не притеснял по векселям и другим коммерческим обязательствам и ни почему другому лживых поступок нарушающих доверие не делал» ). На должности ратманов были выдвинуты лица, ранее не избиравшийся: купец Нестер Петрович Едренкин, 26 лет (84 голоса), мещанин Никита Иванович Смолин, 31 года (78 голоса), купец Рахметулла Кедралиев, 38 лет (74 голоса), и купец Василий Прокопьевич Павлов, 35 лет (66 голосов) [4].
Спустя 27 лет кандидаты, избранные на должности бургомистров в Челябинский магистрат, платили в год различных сборов на сумму 433 и 434 рубля [5], в 1835 г. купеческие представители, избранные в ту же коллегию, указали на выплаты ими 206 и 209 рублей с объявленного капитала [6]. Дополнительно губернскому руководству сообщались факты владения кандидатами недвижимой собственностью [7].
Единые правила действовали в отношении городовых судов «специальной подсудности», учреждённых Екатериной II [8, с. 4-8]. Так, Казанская татарская ратуша уведомляла о дате проведения выборов главу слободской администрации - голову, предписывая, чтобы избиратели «были от домов неотлучными и никуда не разъезжались» [9]. В 1780-х гг. указы наместнического правления о проведении выборов в Татарских слободах сопровождались подробной инструкцией в приложении [10]. Голова готовил предварительные списки избирателей, сообщал о числе лиц, находившихся «в отлучке в разных местах по пашпортам» [11]. В декабре 1787 г. татары выдвинули 8 кандидатов на должность головы, 20 - на должности бургомистров, 18 - на должности ратманов, 9 - старост и 6 - словесных судей. Головой Татарских слобод стал Измаил Апанаев, 54 лет, собравший 56 голосов, первым бургомистром ратуши - Абдрешит Абдулов, житель Новой слободы, 49 лет, удостоенный 68 голосов, вторым - Мухамет Рахим Енусов, житель Старой слободы, 44 лет, получивший 60 голосов избирателей [12]. 31 декабря 1789 г. обыватели, собравшиеся к 9 часам утра в здании сиротского суда, «баллотировали» в старосты 6 кандидатов в возрасте 34-35, 37, 38 и 45 лет, избрав 34 голосами против 12 Абдрешита Есупова, 38 лет. Из 8 кандидатов в словесные судьи уполномоченные жители также избрали «людей честных неподозрительных и к тем должностям способных» : Абдюма Хасанова, 53 лет (32 голоса в пользу кандидата), и Сагита Якупова, 52 лет (28 голосов) [13].
В мелких городских поселениях купцы и мещане были вынуждены регулярно замещать вакансии публичной службы. В соответствии с законом кандидаты пользовались правом вновь занимать высшие по статусу должности, опыт участия в осуществлении правосудия не имел самостоятельного значения при отборе кандидатов. Так, в составе коллегии Челябинского магистрата 1818 г. один из купцов в 1803-1808 гг. исполнил должности ратмана и бургомистра и один из мещан ранее служил на должности словесного судьи [14]. В 1836 г. на должности бургомистров в Уфимский магистрат были избраны бывшие бургомистр и ратман, на должности ратманов - бывшие «добросовестный», староста и депутат, среди 5 членов Челябинского магистрата оказались два бывших бургомистра и староста [15]. В 1852 г. в Бирской ратуше один, в Стерлитамакской ратуше 3 члена ранее избирались словесными судьями [16].
Городские «общества» испытывали объективные трудности в подборе «кадров», отвечавших требованиям законодательства в отношении их имущественного положения и возраста. Так, в декабре 1835 г. голова объединённых общин Оренбурга и пригородного Сеитовского посада Семёнов сообщил губернскому начальству о нехватке купцов для баллотирования кандидатур из их среды. Из предложенного им списка следовало, что, исключая лиц, находившихся при исполнении должностей, большинство прочих глав семей, насчитывавших порой более 20 человек, находились под судом, были больны или достигли преклонного возраста, наконец, по общему мнению, являлись непригодными для публичной службы. Часть семей возглавляли женщины. Между тем, мещане Оренбурга, доложил голова, «большею частию беднейшаго состояния, без всяких познаний обязанностей по службе и следовательно безполезны для оной» , почему и «выбор такой по общему отзыву признан был неуместным» . Назвавшись «старинным гражданином Оренбурга и ближайшим очевидцем всех похвальных качеств выбранных обществом в должостныя обязанности людей» , Семёнов уверял, что отступления от закона «требует истинная польза службы, соблюдение общественнаго благосостояния и, наконец, самое уравнение в очереди отправления общественных повинностей» . «Общество» ручалось за избранных им кандидатов [17].
Согласно избирательным спискам, подготовленным в Оренбургской губернии, возраст кандидатов на должность «судьи» в первой половине XIX в. редко превышал 60 лет. Напротив, устанавливая негласную очередность исполнения обязанностей публичной службы, органы самоуправления наделяли доверием лиц моложе 30 лет. Так, в 1818 г. в составе коллегии Челябинского магистрата три члена находились в возрасте от 24 до 28 лет [18]; в Мензелинске в 1835 г. обыватели выдвинули кандидатами в бургомистры земляков в возрасте 30 и 23 лет, в ратманы - 31-33 и 19 лет, а также в качестве их возможных заместителей лиц в возрасте 29, 24, наконец, 17-19 лет [19]; в 1836 г. в Уфимском магистрате обязанности бургомистра и трёх ратманов исполняли молодые люди в возрасте 29 и 25-26 лет [20].
«Вообще, - отметил начальник Оренбургской губернии в отчёте за 1855 г., - деятельность сих учреждений и словесных судов оказывается мало успешною, потому что при ограниченном числе и неразвитости сословия городских обывателей выборы в должности знающих и вполне достойных лиц весьма затруднительны» [21].
Тем не менее, жители городов не только отказывались от передачи своих дел в уездные суды [22, с. 11-12], но и не допускали доминирования в органах общественного управления представителей отдельных кланов, предотвращая возможные злоупотребления [23, с. 102]. Так, в декабре 1824 г. оренбургский уездный стряпчий уведомил военного губернатора о намерении обывателей Сеитова посада провести выборы с приглашением лиц, состоявших под судом, без участия головы «и тем, по примеру прошлаго балатирования, возродить друг к другу взаимныя неудовольствия и споры» . Причиной общественного конфликта стала попытка бургомистра Рахимова сохранить место головы за своим зятем. Начальник губернии подтвердил безусловный запрет на участие в выборах лиц, не отвечавших цензу («кои явно судом опорочены и о которых дела прежде рассмотрения в уголовной палате прекратились в своем начале всемилостивейшим манифестом» ). Несмотря на поспешное завершение выборов, в которых приняли участие 55 избирателей, группа из 112 полномочных жителей Сеитова посада опротестовала их результаты и добилась переголосования [24].
Проявлению коллективной ответственности сопутствовали признание выборной службы, как правило, отрицательно сказывавшейся на личных интересах и благосостоянии, в качестве неотъемлемого элемента сословных повинностей, неготовность обывателей к самовыдвижению. Правомерное уклонение лиц от избрания и затем исполнения служебных обязанностей оставались обыденным явлением в деятельности органов самоуправления и выборного управления, терпимым в «обществе». Так, в 1832 г. военный губернатор П.П. Сухтелен, ознакомившись с прошением челябинских кандидатов, не решился на их утверждение и рекомендовал губернскому правлению уволить их от избрания на должности ратманов [25]. В другом случае купец первой гильдии Ф.А. Михайлов, избиравшийся в Екатеринбурге бургомистром в 1841-1844, 1857-1860 гг., представил губернскому начальству медицинское заключение о состоянии своего здоровья с просьбой освободить его от необходимости продолжать службу [26]. Ростовский купец первой гильдии Е.И. Королёв, приписанный к «обществу» города Томска, в 1861 г. просил сословие и губернское начальство временно освободить его от служебных обязанностей в связи с необходимостью исполнить казённые подряды и частыми отъездами с нового места жительства [27]. Прошения об освобождении от службы на должностях словесных судей, присяжных свидетелей и оценщиков подавались городским властям [28].
В свою очередь органы самоуправления и выборного управления стремились противодействовать злоупотреблениям граждан. Так, в 1852 г. члены Стерлитамакской ратуши сопроводили прошение купца, впервые избранного купеческим старостой, на имя правителя губернии рапортом, опровергнув его заявление о неспособности нести бремя публичной службы по экономическим причинам («потому что как он Галий Мулюков так и трое братьев его никогда не быв избираемы обществом и не исправляли никакой должности, и принимая в соображение то, что он состоятельный человек имея отца и трех братьев не может придти (как он пишет в прошении своем) в раззорение… что возложенную обязанность может нести без всякаго для его обременения, а потому он Мулюков и уклоняться от означенной должности не должен, так равно и обременять своими просбами высшее начальство» ) [29].
Горожане, избранные на низшие должности, обращались за поддержкой к землякам, пользовавшимся положительной репутацией и предпочитавшим иметь дополнительные доходы от участия в исполнении обязанностей публичного управления, заключая «гражданско-правовые» договоры с заместителями и разделяя с ними юридическую ответственность [30]. Временная передача полномочий санкционировалась магистратами. Так, указом от 22 февраля 1784 г. Уфимский губернский магистрат позволил купцу Сапожникову передать исполнение обязанностей старосты в Челябинске мещанину Хитрову. 13 февраля 1786 г. городовой магистрат допустил Хитрова к той же должности по просьбе мещанина М. Шумакова, избранного в декабре жителями («шумаков же по краинеи ево по мещанству надобности и по малоумению грамоте от тои должности со обязателством по силе указа 1731 года августа 11 числа подпискою естли паче чаяния на представленном им мещанине хитрове какои окажется начет то б он шумаков заплатил безотговорчно уволен» ) [31]. Схожим образом в 1831 г. бийский мещанин С.Ю. Клестов, избранный на год словесным судьёй, нанял для исполнения служебных обязанностей мещанина И. Григорьева, выплатив ему 450 рублей [32].