Одесского национального университета имени И.И. Мечникова
Невербальные средства передачи духовной эволюции персонажей романа Максима Горького «Мать»
Чан Тхи Суен, аспирант
кафедры общего и славянского языкознания
Аннотация
Цель статьи -- выявить и показать средства и пути вербальной передачи невербального поведения, которое свидетельствует о духовной эволюции центральных персонажей романа Максима Горького «Мать»: Пелагеи Ниловны Власовой и её сына Павла. Объектом изучения являются языковые единицы, посредством которых передаются отражающие духовную эволюцию персонажей романа мимика, жесты и другое невербальное поведение. Предмет исследования -- средства и механизмы передачи невербального смысла его языковыми посредниками. Результатом анализа стали выводы о том, что в романе «Мать» невербальные средства как художественные детали играют важную роль при передаче изменений, которые эволюционно происходят в духовной жизни персонажей, позволяя автору дать ёмкую характеристику героев. Невербальные средства реализуются в тексте с помощью описания ситуаций глаголами, глагольными словосочетаниями, эпитетами, сравнениями, которые дают наглядное представление о художественных образах. Невербальные средства характеризуют каждого персонажа, раскрывают особенности изменения их внутреннего мира, подчёркивают психологическое состояние и характер героев. Портретные и психологические детали невербальных средств показывают нам зрелость в характере Павла Власова -- строгий, гордый, стойкий человек, убеждённый в правильности того, что он делает.
Ключевые слова: невербальные средства, жест, мимика, языковой посредник, эпитет, сравнение, описание, Максим Горький, роман «Мать».
Введение
Постановка проблемы. Богатый и разнообразный материал, описывающий невербальные средства коммуникации персонажей в художественных текстах, изучен лишь частично.
Внимательное прочтение любого художественного текста свидетельствует о том, что невербальный аспект коммуникации в произведении представлен автором системно, он играет важную роль для понимания замысла автора в изображении характера, образа мыслей, действий персонажей.
Выявление и описание этой системы способствует обогащению учения об идиостиле автора и позволяет более глубоко понять авторский замысел романа и его персонажей.
Анализ текста романа Максима Горького «Мать» указывает на то, что при создании образов матери и сына невербальные средства, представленные автором, играют важную роль для осознания читателями глубоких изменений в духовной жизни персонажей, вступивших на путь революционной борьбы за счастье рабочего народа. Однако данная тема не была предметом научного исследования, поэтому имеются все основания для её изучения.
Связь с предыдущими исследованиями. Невербальные аспекты лингвистики начали активно изучаться в мире только с 1960-х годов. Определение невербальной коммуникации включает разделение лингвистической системы на вербальную и невербальную.
Общество узнало о языке жестов из трудов Джумуса Фаста, в книге которого кратко излагаются результаты исследований разных специалистов, изучавших формы невербальной коммуникации.
Есть мнение о том, что наиболее важной книгой по языку жестов был труд Чарльза Дарвина «Выражение эмоций животными и человеком» (1872).
Эта работа повлияла на многие современные исследования мимики и жестов, и многие идеи Дарвина были продолжены в трудах учёных во всём мире.
После Ч. Дарвина эту тему активно разрабатывали Р. Бердвистел (Ray Birdwhistell), Дж. И. Ниренберг (Gerard Irwin Nierenberg), Э. Т. Холл (Edward Twitchell Hall), Г. Х. Калеро (Henry H. Calero), А. Мейерабиан (Albert Mehrabian), В. А. Лабунская, Г. В. Бороздина, Ф. А. Кузин, Ю. А. Петрова и др. Среди наиболее известных наблюдателей невербальных средств коммуникации, которые не являются профессиональными учёными, является австралийский писатель Аллан Пиз (Allan Pease) -- признанный знаток психологии человеческого общения и автор методики обучения основам коммуникации: «Язык телодвижений».
Изучению роли невербальных аспектов коммуникации в тексте художественного произведения посвящены работы многих исследователей, среди которых В. И. Аданакова, И. А. Голованова, Е. А. Зуева, Ю. В. Иванова, H. B. Накашидзе, Чан Тхи Суен [6; 7] и др.
В художественном тексте параязыковые средства выделяют на основе парафонических явлений, которые определяют характерные черты голоса, то есть специфику произнесения звуков, дополнительные призвуки, продолжительность пауз в разговоре.
Средствами кинесики являются жесты, мимика, походка, поза, любое телодвижение [2, с. 453-501]. Подтверждая важность изучения невербальных средств, М. А. Маякина отмечала: «Анализ структуры художественного текста не может не учитывать подобных явлений, прежде всего при выражении психологического состояния и чувств персонажей произведения. Трансляция переживаний и эмоций персонажей осуществляется не только вербально, но и при помощи средств невербальной коммуникации» [3, с. 249].
Формулирование задач исследования. Цель статьи -- выявить и показать средства и пути вербальной передачи невербального поведения, которое свидетельствует о духовной эволюции центральных персонажей романа Максима Горького «Мать»: Пелагеи Ниловны Власовой и её сына Павла.
Объектом изучения являются языковые единицы, посредством которых передаются отражающие духовную эволюцию персонажей романа мимика, жесты и другое невербальное поведение. Предмет исследования -- средства и механизмы передачи невербального смысла его языковыми посредниками.
Изложение основного материала
Пелагея Ниловна -- главная героиня романа Максима Горького «Мать», мать революционера. Невербальные художественные детали помогают понять тяжёлую жизнь матери и её характер. В начале романа мы видим робкую, покорную, забитую подневольной жизнью, боящуюся людей женщину. Ниловна -- женщина тихая, незаметная. Она жила в покорности и страхе. Она свыкается с обстановкой, смиряется с судьбой и часто плачет. Узнав, что сын читает запрещённые книги, она сначала испугалась, но сердцем почувствовала, а затем разумом поняла правоту сына и его товарищей. Страх постепенно переходит в гордость за сына. Её любовь к единственному сыну переросла в огромное материнское чувство ко всем борцам за освобождение народа. Ради своих «сыновей» (друзей её сына) слабая женщина постепенно стала смелой, борется вместе с ними. Горький мастерски показывает эти изменения в характере Пелагеи Ниловны через её невербальное поведение в деталях.
Так, при передаче портрета запуганной и терпеливой Пелагеи автор использует описание её обычной подходки (двигается бесшумно), позы (сутулая), образа действий (пугливо прислуживая), состояния (печальная, покорная), окулесики (тёмными глазами, тревожно-грустными)... Находим такие характеристики её невербального поведения, представленные автором:
(1) Павел вспоминал, что при жизни отца мать была незаметна в доме, молчалива и всегда жила в тревожном ожидании побоев [1, с. 8].
(2) Была она высокая, немного сутулая, её тело, разбитое долгой работой и побоями мужа, двигалось бесшумно и как-то боком, точно она всегда боялась задеть что-то. Широкое, овальное лицо, изрезанное морщинами и одутловатое, освещалось тёмными глазами, тревожно-грустными, <...> Над правой бровью был глубокий шрам, он немного поднимал бровь кверху, казалось, что и правое ухо у неё выше левого; это придавало её лицу такое выражение, как будто она всегда пугливо прислушивалась. В густых тёмных волосах блестели седые пряди. Вся она была мягкая, печальная, покорная... [1, с. 8].
Первые изменения видим после того, когда она узнала, что сын читает запрещённые книги, и у неё дома прошёл обыск. Эволюция проявляется, во-первых, в её походке: (3) «...она двигалась не боком, как всегда, а прямо, грудью вперёд,<...> Она громко топала ногами, а брови у неё дрожали. [1, с. 41]: так она стремилась подавить свой страх. Во-вторых, изменилась её привычная поза, жесты: (4) Мать встала рядом с Павлом у стены, сложила руки на груди, как это сделал он, и тоже смотрела на офицера. У неё вздрагивало под коленями и глаза застилал сухой туман [1, с. 41]. Жест «сложить руки на груди» -- универсальный жест разных культур, выражающий спокойствие и чувство превосходства над соперником. В её позе, жестах, окулесике ещё заметно стремление скрыть свой страх, подавление слёз. Однако она начинает сопротивляться врагу и обстоятельствам, чего никогда не сделала бы раньше: (5) Мать, невольно отдаваясь чувству ненависти к этому человеку, вдруг, точно прыгнув в холодную воду, охваченная дрожью, выпрямилась, шрам её побагровел, и бровь низко опустилась. -- Вы не кричите! -- заговорила она, протянув к нему руку [1, с. 44].
Даже когда её сына задерживали, она, подобно сыну, старалась не плакать, пытаясь успокоить себя, проявляя силу и стойкость перед жестоким и высокомерным офицером: (6) Ей хотелось обнять его, заплакать, но рядом стоял офицер и, прищурив глаза, смотрел на нее. <.> - Власовой казалось, что этот человек ждёт её слёз, жалоб и просьб. Собрав все силы, стараясь говорить меньше, она сжала руку сына и, задерживая дыхание, медленно, тихо сказала: - До свиданья, Паша [1, c. 62].
Пелагея сама предложила и помогла товарищами сына возобновить распространение листовок на фабрике, в другом городе, деревнях. Она преодолела свой страх, уходила от своей личной жизненной ограниченности, боролась вместе со своими «сыновьями». Её удовлетворённость тем, чем она начала заниматься, и решительность выражаются мимической «улыбкой», кинесической «дрожью»; решительным жестом обещания: «прижать руки к груди»; фонационным «воклицанием»: (7) Мать улыбнулась. Ей было ясно: если теперь листки появятся на фабрике <...> И, чувствуя себя способной исполнить задачу, она вся вздрагивала от радости. <...>Уж я устроюсь! Прижав руки к груди, она торопливо уверяла, что сделает всё хорошо, незаметно, и в заключение, торжествуя, воскликнула: - Они увидят -- Павла нет, а рука его даже из острога достигает, -- они увидят! [1, с. 66-67].
В начале романа Пелагея Ниловна Власова часто использует жесты, характерные для религиозного человека: она часто креститься, шепчет молитву перед иконами. Например: (8) Потом встала, сняла трубу с самовара, стараясь не шуметь, умылась и начала молиться, истово крестясь и безмолвно двигая губами [1, с. 138]. Её даже испугали слова о ненависти и борьбе и особенно безбожие сына и его товарищей. Но мать уже многое понимала из того, что говорили они о жизни, чувствовала, что они открыли верный источник несчастья всех людей. Постепенно эволюционирует и её религиозность; она начинает понимать связь церкви, попов с царской властью, с угнетателями. Поняв связь церкви с угнетателями, Ниловна не может сохранять в душе прежнюю веру: (9) Она встала и, не умываясь, не молясь богу, <...> Вспомнив, что ещё не молилась, она встала перед образами и, постояв несколько секунд, снова села -- в сердце было пусто [1, с. 161]. Со временем, (10) Незаметно для неё она стала меньше молиться, но всё больше думала о Христе и о людях, <...> Думала она об этом много, и росла в душе её эта дума, <...> всё, что слышала она, росла, принимая светлое лицо молитвы, ровным огнём обливавшей тёмный мир, всю жизнь и всех людей [1, с. 203]. Вместе с тем, она заметила, что (11) Давно не возникавшее желание молиться волновало её [1, с. 326]. Её мысли сразу наполнились фигурами, улыбками, взглядами сына и его товарищей. (12) Ей вспоминались слова забытых молитв, зажигая новой верой, она бросала их из своего сердца, точно искры [1, с. 330]. горький мать роман мимика жест невербальный
Павел Власов -- образ рабочего, меняется после смерти его отца. Сначала он напивается, чтобы развеять скуку и убогую жизнь в слободке. Он -- как заблудший человек, который не нашёл идеал, цель в мрачном будущем. Потом Павел больше времени начинает проводить дома за чтением книг, больше ходит в город, чтобы раздобыть новые книги, больше помогает маме и заботится о ней и о себе. Выделяя невербальные средства в описании его поведения, автор мастерски рисует портрет Павла, раскрывает особенности его внутреннего мира и даёт читателям сигналы об изменении характера этого центрального персонажа. Павел Власов постепенно взрослеет, о чём свидетельствуют изменения в его невербальном поведении. Покажем это на нескольких примерах:
(13) Павел сделал всё, что надо молодому парню: купил гармонику, рубашку с накрахмаленной грудью, яркий галстух, галоши, трость и стал такой же, как все подростки его лет. Ходил на вечеринки, выучился танцевать кадриль и польку, по праздникам возвращался домой выпивши и всегда сильно страдал от водки. <...>, лицо было бледное, скучно [1, с. 9].