Власть не была единой, кроме княжеской власти, на героя, прямо или опосредованно, могла влиять власть церковная, вплоть до добровольно-принудительного паломничества, в которое периодически уходили богатыри, оборачиваясь «каликами перехожими», а также семья (родители), которая могла и не дать «благословения» на те или иные поступки, способные вызвать общественный резонанс. Власть могла быть и «чужая», т. к. ничего предосудительного в службе зарубежному правителю богатыри не видели, отъезд в знак протеста -- базовая реакция на притеснения или умаление богатырского статуса со стороны князя.
Верховная власть воспринималась неоднородно: есть Киевский князь, и есть все остальные -- «подколенные», есть Царьград и Константин Боголюбов, служить которому не только почетно, но и выгодно. В отношении эпического Константина Боголюбова не совсем понятно, имеется ли в виду Константин Великий или произошло наложение былинного и церковного предания, поскольку, например, город Боголюбов некоторое время претендовал на роль столицы северо-восточной Руси и находился под властью Константина Всеволодовича.
Народная и вечевая власть представлена в былинах аморфно как власть толпы -- «голей» и городских «мужиков», поддерживающих Илью в Киеве, Чернигове, либо противостоящих Василию Буслаеву в Новгороде, Вольге и Микуле в Ореховце и Гурчевце.
Власть в былинах имела границы. Например, у жены князя и у бояр могли быть свои дружины, которым он непосредственно не приказывал. Были неписаные правила, например, «нельзя у живого мужа жену отнять», которые он вынужден соблюдать. Был своеобразный протокол, алгоритм принятия политических решений, по которому князь озвучивал вопросы, требующие решения, а приглашенные предлагали решения и лиц, ответственных за их исполнение. Приглашенные лица, судя по всему, также не были случайными, князь мог не собирать всех, кто имел право на участие в вече, а лишь тех, кого напрямую касалось принимаемое решение, т. е. представителей отдельных категорий населения. Была церковь, с которой приходилось считаться в некоторых вопросах (владыка Черниговский захватывал у князя Владимира корабли в обеспечение залога), были иноземные правители, которые признавали себя данниками либо сами требовали дань, причем ее размер не имел существенного значения, был важен сам факт такого события как формата признания мирных отношений.
Власть в былинах представлена крайне фрагментарно и говорить о единой картине властных отношений не приходится, их следы относятся к различным периодам и событиям. Очевидно, что представления о власти менялись уже в процессе создания былин, а не только при их бытовании. В народном сознании и современной российской ментальности очень четко запечатлелись критерии «правильной» / справедливой, народной и «неправильной» / несправедливой, олигархической власти, которые оказывают свое влияние до сих пор. Как известно, «изменения в обществе, происходящие под воздействием социально-экономических и внешних факторов, закреплялись на уровне идеологии, выражавшейся в мифе...» [8, с. 199]. О демократии, в западном смысле этого слова, в былинах речи не идет, поскольку идея равенства распространения в них не получила, но алгоритм принятия политических решений, при котором за решение отвечает не правитель, а его советники, остался в народном сознании, породив социальный миф: «Князь хороший, но бояре плохие». В ментальности также остались представления о том, что верховная власть должна решать проблемы всего общества, устраняя и заменяя людей, которые не готовы отвечать за последствия принятых решений, на тех, кто способен это сделать, по принципу: «Нет человека -- нет проблемы». На этой же почве возник и сохраняется до сих пор идеал власти / образа действий правителя, в основе которого находится былинный образ князя Владимира -- жестокого к провинившимся и щедрого к отличившимся, не взирая на их статус и происхождение. Он аморален, но функционален, а потому воспринимается позитивно, так же, как и образ властных действий Ивана Грозного, Петра I, Сталина. Их позитивный образ базируется на устранении от власти всех тех, кто не доказал свою полезность и их наказании за ошибки. Именно это делает их образ привлекательно «справедливым».
Список источников и литературы
1. Беломорские старины и духовные стихи: собрание А.В. Маркова. СПб.: Дмитрий Буланин, 2002. 1079 с.
2. Долгов В. В. Рациональное и нерациональное в мышлении человека Древней Руси // Вестник Удм. ун-та.2021. Т. 31, вып. 4. С. 833-837.
3. Древние Российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым. М.: Наука, 1977. 488 с.
4. Илья Муромец. М., Л.: АНСССР, 1958. 559 с.
5. Козловский С. В. История и старина: мировосприятие, социальная практика, мотивация действующих лиц.
Ижевск: Тип. Удм. ун-та, 2009. 355 с.
6. Онежские былины, записанные А. Ф. Гильфердингом летом 1871 г. СПб.: Тип. Имп. акад. наук, 1873. 732 с.
7. Пузанов В. В. Древнерусская государственность: генезис, этнокультурная среда, идеологические конструкты.
Ижевск: Изд. дом «Удмуртский университет», 2007. 624 с.
8. Пузанов Д. В. Существовало ли сверхъестественное в средневековой культуре // Вестник Удм. ун-та. 2021. Т. 31, вып. 4. С. 823-832.
9. Свод Русского фольклора. Былины. Т. 1. М.: Наука, 2001. 776 с.
REFERENCES
1. Belomorskie stariny i duhovnye stihi: sobranie A. V. Markov. [White Sea Bylinas and Spiritual Poems: A. V. Markov's Collection] SPb., Dmitrij Bulanin Publ., 2002, 1079 p. (In Russian).
2. Dolgov V. V. Racional'noe i neracional'noe v myshlenii cheloveka Drevnej Rusi [The Rational and the Irrational in the Intellectual Culture of Ancient Rus']. Vestnik Udmurtskogo universitetaю [Bulletin of the Udmurt University], 2021, vol. 31, issue 4. pp. 833-837. (In Russian).
3. Drevnie Rossijskie stihotvoreniya, sobrannye Kirsheyu Danilovym [Ancient Russian Poems Collected by Kirshey Danilov]. Moscow, Nauka Publ., 1977, 488 p. (In Russian).
4. Il'ya Muromec. [Ilya Muromets] Moscow, Leningrad, AN SSSR Press, 1958, 559 p. (In Russian).
5. Kozlovskij S. V. Istoriya i starina: mirovospriyatie, social'naya praktika, motivaciya dejstvuyushchih lic [History and antiquity: worldview, social practice, motivation of actors] Izhevsk, Udmurt State University Press, 2009, 355 p. (In Russian).
6. Onezhskie byliny, zapisannye A. F. Gil'ferdingom letom 1871 g. [Onega Byliny, recorded by A. F. Gilferding in the summer of 1871]. St. Petersburg, Tip. Imp. akad. Nauk Publ., 1873, 732 p. (In Russian).
7. Puzanov V. V. Drevnerusskaya gosudarstvennost': genezis, etnokul'turnaya sreda, ideologicheskie konstrukty [Old Russian statehood: genesis, ethno-cultural environment, ideological constructs] Izhevsk, Udmurt State University Press, 2007, 624 p. (In Russian).
8. Puzanov D. V. Sushchestvovalo li sverh"estestvennoe v srednevekovoj kul'ture [Did the Supernatural Exist in Medieval Culture]. Vestnik Udmurtskogo universiteta. [Bulletin of the Udmurt University], 2021, vol. 31, issue 4. pp. 823-832. (In Russian).
9. Svod Russkogo fol'klora. Byliny [Vault of Russian Folklore. Byliny]. Vol. 1. Moscow, Nauka Publ., 2001, 776 p. (In Russian).