Вообще дневник Эльзы Клюдт является бесценным материалом, позволяющим на микроисторическом уровне проследить историю, как самого голода, так и трансформацию поведения личности в условиях голода. Если при этом еще учесть и ментальные характеристики народа, то мы сможем увидеть элементы оценки причин голода немцами, способов, использованных ими для выживания - увидеть мир немецкой семьи как бы изнутри.
Общеизвестны черты немецкого характера: чистоплотность, бережливость, скромность, аккуратность, добропорядочность, честность, рационализм, дисциплинированность, добросовестное отношение к труду, доброжелательность. С учетом перечисленного по-особому воспринимается поступок Эльзы, когда она, до прихода комнезамовцев, спасая хотя бы малую толику продуктов, наполнила детские матрасы ячменем, несмотря на возражения мужа. Она совершила поступок, который не укладывался в нормальные рамки поведения немки, однако она пошла на это, спасая тем самым своих детей. В тоже время и все происходившее было аномальным. Это припрятанное ею зерно спасло семью летом и осенью 1920 года. Чувство сострадания к ближнему побудило семью Клюдтов взять в дом беженцев-квартирантов - брата и сестру Гессе. Но их поведение вызвало у хозяев справедливое возмущение: молодые люди были «непрактичны и ленивы», что в условиях голода являлось недопустимым.
Но даже в тех тяжелейших условиях люди пытались сохранить человечность. Так, ветеринар, лечивший корову Клюдтов и знавший о том, что у семьи забрали зерно, не взял за свои услуги причитавшуюся ему плату зерном. В тех условиях это был не просто акт великодушия, а проявление милосердия. Мотивация поведения людей даже в одной семье могла быть разной. Так, Эльза пишет, что находившуюся в их сарае описанную кукурузу, почему-то не забрали и они (это законопослушные немцы) брали и обменивали ее на пшеницу, вес на вес. «Люди и больше бы дали, - пишет она, но Симон этого не хотел». Если Эльза руководствовалась инстинктом материнства, заботясь о сохранении потомства, то для Симона Клюдта нравственные понятия были выше существующих обстоятельств. Эльза пишет, что с весны 1921 г. голод принял угрожающие размеры. В Нойнгофнунге тем летом умерло 50 жителей. Семья пыталась хоть чем-то помочь бедствующим. Так, к ним периодически приходила обедать семья Рау: отец и две дочери. Одна из них, Елена, рассказывала, что дома у них ели кошек и собак, но ей ничего не дали. То есть в немецкой семье, где традиционно было особое отношение к детям, голод довел ее членов до того, что они лишали своего же ребенка куска кошатины. Что же касается самой семьи Клюдт, то они вынуждены были закрывать двери и завешивать окна, когда садились есть. Трудно представить себе душевное состояние добропорядочной матери, дающей похлебку своим детям в то время, когда за завешанными окнами умирали дети соседей. Речь шла о проявлении инстинкта самосохранения, и тут уже было не до добропорядочности.
Немецкая ментальность в период голода проявилась в своеобразных формах:
1) понимании значения образования (сельские сходы обращались к властям с просьбой спасти учителей от голодной смерти и оказать им помощь на государственном уровне) [10, л. 27];
2) законопослушании. Так, в Ландауской волости, несмотря на недород, план по сбору продналога был выполнен в 1921 г. на 97%, причем 50% зерна было куплено в Подольской губернии [10, л. 121]. В тоже самое время Ландауская волость предоставила следующую информацию: «Число голодающих неимоверно возрастает и сейчас выражается в 5 400 душ, из них 50% детей». 27 марта 1922 г. председатель Вознесенского Уисполкома пишет: «Голод в нашей волости сделался общим бедствием, смертность на почве голода достигла неимоверной величины» [10, л. 27, 45]. 10 мая 1922 г. в центр поступает информация о том, что «волость доведена голодом до полного вымирания... дети лежат на земле и грызут кости прошлогодней падали» [10, л. 71]. И все это происходило на фоне сведений, подаваемых Ландауской волостью в губернию, которые трудно адекватно оценить. Так, 23 марта 1922 волость подает сведения о сданных продуктах: зерна - 90%; молочных продуктов - 95%; птицы - 100%; соломы - 100%; шерсти - 90%; масла - 95% [10, л. 34].
Не менее кощунственно выглядят и задачи, которые ставила власть. Речь шла о необходимости оказания населением помощи международному рабочему движению с целью поддержания мировой революции, которую задерживают американские купцы. Для этого ставилась «задача - успешно провести посевную кампанию» [11, л. 6]. И этот призыв был сделан в условиях, когда «зимой 1921-1922 г. живой инвентарь погиб из-за отсутствия кормов, а весной смогли засеять лишь 14% угодий» [10, л. 121]. О том, как достигались такие показатели, свидетельствуют события ноября 1922 г. в колонии Шпеер, где десятники и члены сельсовета в течение 2 дней «выкачивали» продналог. С этой целью село было окружено допризывниками всеобуча, и жители не могли его покинуть без местного пропуска. Неплательщиков арестовали и держали под арестом до выполнения налога [23, л. 41];
3) аккуратность и чистоплотность: размер голода достиг невероятных размеров, и исполкомы были заняты одним - поиском досок для гробов и рытьем могил [10, л. 45]. Но немцы оставались немцами: отдавались распоряжения о необходимости копание глубоких могил, чтобы собаки не могли их разрыть [14, л. 9];
4) порядок: в марте 1922 г. Ландауский сельсовет отдает экстренное распоряжение: в связи с голодом и в целях предупреждения несчастных случаев обследовать населенный пункт и немедленно потребовать от каждого хозяина посыпать песком тротуар у своего дома. Не выполнившие это распоряжение привлекались к ответственности [14, л. 4];
5) бережливость: селения испытывали ужас не только голода, но и лютой стужи из-за отсутствия топлива. Так, в Карлсруэ, Шпеере на дрова разбирались даже срубы колодцев [10, л. 32]. Но сельсоветы постановляли не допустить порубки фруктовых деревьев. Виновным грозило привлечение к суду [14]; квитанции на получение обеда в сельских столовых для голодающих не просто выдавались, их следовало заработать, собрав немного сырья (копыта, щетина, кости) и сдав его в местный кооператив [10];
6) дисциплинированность проявилась в их самоорганизации.
Выводы. Безусловно, всем изложенным не ограничивается проблема восприятия и реакция голодающего немецкого населения начала 1920-х годов. Тем не менее, наши обобщения сводятся к следующему:
1) В восприятии немецкого населения голод начался уже в 1920 году. Окончание его следует отнести к 1923 г., хотя еще даже в 1924 г. в отдельных селениях это явление присутствовало.
2) Немецкое население гораздо точнее и правильнее оценивало причины трагедии голода и не ограничивалось факторами последствий Первой мировой, гражданской войн и климатическими аномалиями рассматриваемого периода. Начатое в годы Первой мировой войны разрушение колонистского сообщества с его окончанием еще не приобрело необратимого характера. Это сделала советская власть, руководствуясь сугубо политико-идеологическими причинами (политика военного коммунизма, раскулачивание в том числе и середняка, землеустройство, уничтожение частной собственности, продналог). Все это было направлено на уничтожение не только товаропроизводительности хозяйств, но и самих хозяйств. А это все неминуемо вело к голоду. О чем прямо либо иносказательно заявляли колонисты.
3) В реакции голодающих прослеживается этической компонент.
4) Немецкая аккуратность, расчетливость, бережливость сыграли определенную роль в деле борьбы немцев за выживание, когда они смогли проявить элементы самоорганизации, создавая подсобный промысел, общественные столовые для голодающих, союзы колонистов, организуя обращения к единоплеменникам и единоверцам за рубежом с просьбой об эмиграции и многое иное.
5) В немецких селениях начала 20-х гг. ХХ в. наблюдались процессы не только психологической аккультурации, сопровождавшиеся изменением психологии индивидов, социальных установок, ценностных ориентаций, но прослеживалось и явление попыток социальной адаптации, то есть приспособления этой этнической группы населения Украины к существованию в новой социальной среде.
Формы защиты немецких колонистов в период голода иногда можно трактовать как формы борьбы. Однако вооруженное сопротивление, имевшее место в 1919 - первой половине 1921 г., показало бесперспективность таких действий, поэтому в 1922-1923 гг. можно констатировать лишь элементы пассивного сопротивления. В целом, уяснив политику советской власти в отношении немецкого крестьянства в начале 20-х гг. ХХ в., можно яснее представить себе создание механизма действия тоталитарного режима в отношении различных национальных и социальных групп населения страны. Начало 20-х гг. было «пробой пера», апробацией репрессивных методов управления, которые получили свое дальнейшее развитие в 30-е годы ХХ ст.
Библиографические ссылки
1. Більшовик (Київ). - 1923. - № 3. - 11 лютого.
2. Брандес Детлеф. Защита и сопротивление российских немцев (1917-1930 гг.). Наказанный народ / под. ред. И. Щербаковой. - Москва, 1999. - 288 с.
3. Государственный архив Днепропетровской области (далее гАдО). Р - 2690, оп. 1, д. 100.
4. ГАДО. Ф. П. - 1, оп. 1, д. 212.
5. ГАДО. Ф. П. - 1, оп. 1, д. 584.
6. ГАДО. Ф. Р. - 2690, оп. 1, д. 10.
7. ГАДО. Ф. Р. - 2690, оп. 1, д. 33.
8. ГАДО. Ф. Р. - 2690, оп. 1, д. 99.
9. ГАДО. Ф. Р. - 2706, оп. 1, д. 2.
10. Государственный архив Николаевской области (далее ГАНО). Ф. 185, оп. 1, д. 10.
11. ГАНО. Ф. 185, оп. 1, д. 15.
12. ГАНО. Ф. 608, оп. 1, д. 5.
13. ГАНО. Ф. 614, оп. 1, д. 113.
14. ГАНО. Ф. Р - 265, оп. 1, д. 20.
15. Год борьбы с голодом 1921-1922 гг. Отчет Центральной Комиссии по борьбе с последствиями голода при ВУЦИК. - Харьков, 1923. - 162 с.
16. Данилов И. Воспоминания о моей подневольной службе у большевиков // Архив русской революции: в 22-х т. - Москва, 1993. - Т. 15-16. - 670 с.
17. Кабузан В. М. Немецкоязычное население в Российской империи и СССР в XVIII - ХХ веках (1719-1989) / Историко-статистическое исследование. - Москва, 2003. - 217 с.
18. Линдеман К. Э. Прекращение землевладения и землепользования поселян-собственников по законам 2 февраля и 13 декабря 1915 г. и 10, 15 июля и 19 августа 1916 года и их влияние на экономическое состояние Южной России. - Москва, 1917. - 384 с.
19. Мельник Н. Голод, хроніка, документи та матеріали голоду 1921-1923, 1932-1933 років на Криворіжжі. - Кривий Ріг, 2003. - 379 с.
20. Немцы России. Энциклопедия : в 2-х т. / пред. - ред. В. Карев. - Москва, 2004. - Т. 2. - 747 с.
21. Осташева, Н. В. На переломе эпох... Меннонит- ское сообщество Украины в 1914-1931 гг. - Москва, 1998. - 256 с.
22. Постановление Губревкома о выполнении продовольственной разверстки, переписка с губревкомом, сельсоветами о выборах в сельские ревкомы о ходе продовольственной разверстки, охране племенного скота. 04.03.1920 - 28.11.1920 г. // ГАДО. Ф. Р-2690, оп. 1, д. 10.
23. Протокол № 50 от 17/XII - 1922 г. О мерах по сбору продналога // ГАНО. Ф. Р -2201, оп. 2, д. 22.
24. Таврические Губернские Ведомости. - № 22 - 15.03.1916 г.
25. Центральный государственный архив высших органов власти Украины (далее ЦДАВО) Ф. 5., Оп. 1., Спр. 1118.
26. Центральный государственный архив общественных объединений Украины (далее ЦГАОУ). Ф. 1, оп. 2, д. 3272.
27. Энциклопедический словарь. - Москва, 1980. - 654 с.
28. Autor Herausgeber: Diary of Anna Baerg. 19161924. - Altona, Manitoba, 1985. - 456 p.
29. Goerz, Heinrich: Mennonite settlements in Crimea. - Winnipeg, Manitoba, 1992. - 340 s.
30. Goerz, Herinrich: Memrik. - Winnipeg, Manitoba, 1997. - 540 p.
31. Lohrenz, Gerhard: Sagradowka. History of the Mennonite settlement in Southern Russia. - Winnipeg, Manitoba, 2000. - 423 p.
32. Schnurr, Joseph: Die Kirchen und das religiцse Leben der Russlanddeutschen. Evangelischer Teil. - Stuttgart, 1978. - 456 s.