МЕТАФИЗИКА СОБЫТИЙ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ В ИСКУССТВЕ СЛОВА «СОРОКОВЫХ РОКОВЫХ»
Хусаинова Айсылу Хамзеевна, к. филос. н., доцент
Башкирский государственный педагогический университет имени М. Акмуллы
Статья посвящена метафизике событий Великой Отечественной войны в искусстве слова 1941-1945 годов. Искусство слова - это увековеченное письмо, поэтому уникальные тексты писателей-фронтовиков, отстоявших свободу и независимость нашей страны в борьбе против европейского фашизма и немецкого нацизма, являются тонким фактическим материалом в историко-философском и экзистенциально-онтологическом осмыслении событий войны.
Ключевые слова и фразы: философия; метафизика; события войны; история; искусство слова; творчество; писатель-фронтовик; великая победа.
писатель фронтовик война экзистенциальный онтологический
The article is devoted to the metaphysics of the events of the Great Patriotic War in art of the word in 1941-1945. Art of the word is an immortalized letter; therefore the unique texts of writers-soldiers, who defended freedom and independence of our country in the fight against the European fascism and the German Nazism, are subtle factual material in the historical, philosophical and existential-ontological understanding of the war events.
Key words and phrases: philosophy; metaphysics; events of the war; history; art of the word; creativity; writer-soldier; great victory.
«Война - отец всех, царь всех: одних она объявляет богами, других - людьми, одних творит рабами, других свободными» [10, с. 7].
Гераклит
«Война - жесточе нету слова. // Война - печальней нету слова, // Война - святее нету слова // В тоске и славе этих лет. // И на устах у нас иного, // Еще не может быть и нет» [14, с. 5].
А. Твардовский
«В госпитале впервые за всю войну меня вдруг снова потянуло к стихам. Впрочем, “потянуло” ? не то слово. Просто кто-то невидимый диктовал мне строки, я их только записывала. Этот невидимый назывался Войной…» [8, с. 316].
Ю. Друнина
«Знаний о войне у вас хватает. Но вот атмосферы времени - это та тонкость, которую невозможно постичь логически. Это постигается шкурой. Кровью. Жизнью… Чтобы что-то знать по-настоящему, надобно влезть в это “что-то” по уши. Как в науке. Или в искусстве. Или когда это “что-то” станет судьбой» [3, с. 316].
В. Быков
«Эпоха закончилась, и надо ее описать» [18, с. 87], ? отметил поэт-фронтовик Б. Слуцкий. 2014 год ? это 100-летие начала Первой мировой войны, а в 2015 году весь мир отмечает 70-летие Победы в Великой Отечественной войне и окончания Второй мировой войны, неоднозначная оценка итогов которых приобретает особую актуальность в свете последних событий в Восточной Европе, где новоиспеченные идеологии фашизма в той или иной мере пытаются реанимировать нацизм и человеконенавистничество на территории бывшей советской республики, пережившей немецкую оккупацию в 1941-1945 гг.
В контексте этих событий злободневным становится «возврат к истокам» ? к «трагическим испытаниям, начавшимся 22 июня 1941 года, к тотальной войне на уничтожение, на истребление, которая поставила вопрос о нашем историческом выживании» [21, с. 8]. Воистину события войны 1941-1945 гг. стали «пограничьем» (К. Ясперс) между жизнью и смертью, ибо только «два обстоятельства спасли нашу страну: первое - военная промышленность дала меч; второе, ? главное, в час выбора между жизнью и спасением Родины наш солдат бестрепетно пожертвовал жизнью» [Там же, с. 9].
Для многих из поколения «сороковых роковых» война стала последним «обиталищем» в прямом и переносном смысле этого слова, поэтому драматические, порой трагические события требуют особого «вчувствования» (В. Дильтей) [7, с. 29], «вживания» (М. Хайдеггер) [22, с. 167], «вчитывания» (В. Быков) [3, с. 316] в эту эпоху с помощью искусства слова, ибо искусство ? это «толмач неизречимого» (И. Гете) [5, с. 13]. Следовательно, художественные тексты писателей-фронтовиков, кто «шкурой», «кровью», «жизнью» добывал победу, являются основным тонким фактическим материалом в историко-философском, логико-понятийном, экзистенциально-онтологическом осмыслении событий войны, ? как ни парадоксально, неизменного спутника человечества в его социальном бытии. Социальное бытие периода «священной войны» (В. Лебедев-Кумач) [14, с. 339], факты событий 1941-1945 гг. отразились в документах и текстах ? это статьи, очерки, заметки, а также стихи, поэмы, рассказы, повести, романы, пьесы и т.п. писателей-фронтовиков, ибо пророческое: «те, кто будет писать об этой войне, сейчас не пишут, они воюют» [9, с. 121], ? отчасти сбылось. Очевидно, у художественного текста, «у литературы свое собственное время, ? оно не то,… что передвигает стрелки на часах истории. Прошлое, настоящее, будущее в литературе… текут общим единым потоком…, увековеченное в письмо… Слово - сила. Слово господствует над временем и пространством…» [16, с. 172-173].
Известно, что в своей обращенности к миру в целом художественное слово предстает как особое явление, наиболее открытое как объективному, так и субъективному. Этот открывающийся «простор» Гегель назвал неограниченным: становящийся, исследующий и соприродный миру, он охватывает все: столкновение миров, сторон, позиций и т.п., ибо «поэзия философичнее и серьезнее истории: поэзия говорит более об общем, история - о единичном. Общее состоит в том, что человеку такого-то характера следует говорить или делать, по вероятности или по необходимости, к чему и стремится поэзия» [1, с. 235], которая во все времена глубоко затрагивает и раскрывает экзистенциально-онтологические проблемы добра и зла, жизни и смерти, войны и мира.
Великая Отечественная война стала тяжелым испытанием поколения сороковых и серьезнейшей проверкой для искусства слова, которая воистину проявила «скрытую теплоту патриотизма» (Л. Толстой) [11, с. 190] и была действенным оружием в борьбе с германским фашизмом. Произведения, созданные в суровые 1941-1945 гг., показывали справедливый, освободительный характер войны, отражали масштабность событий, выдержку и стойкость воинов, способствовали мобилизации материальных и духовных сил в борьбе с нацизмом. В годы войны более тысячи писателей стали в ряды защитников отчизны, оказались на фронтах, из них более двухсот не вернулись с полей сражений. Одним из первых был А. Гайдар, попавший в засаду летом 1941 г. и расстрелянный в упор немецкими захватчиками.
Писатели-прозаики основную задачу видели в том, чтобы запечатлеть по горячим следам происходящие события войны. При этом они не придерживались жанровых рамок и писали очерки-рассказы и рассказы очерки, ибо с самого начала войны обращение к публицистике и очерку давало возможность наиболее оперативно отразить происходящее. Публицистика была наполнена философскими раздумьями, этическими поисками, историческими параллелями, стремлением сопоставить события войны с известными этапами борьбы народов нашей страны с иноземными захватчиками.
В 1941-1945 гг. крупные художники слова ? Л. Леонов, А. Толстой, М. Шолохов - стали и известными публицистами. Важный вклад в публицистику тех лет внесли Вс. Вишневский, Н. Тихонов, А. Фадеев. Многие писатели выступали как очеркисты: Б. Горбатов, А. Караваева, К. Симонов, В. Ставский, Н. Тихонов, А. Фадеев, М. Шагинян, М. Шолохов и др. Очерки М. Шолохова не только описывали военные события, но явились своеобразной подготовкой к созданию произведений прозы («Судьба человека», «Они сражались за Родину»). Публицистика А. Фадеева военных лет была насыщена документальным материалом: например, очерк «Бессмертие» (1943), который отразил борьбу молодежи Краснодона с фашистскими полчищами, стал первым шагом к созданию романа «Молодая гвардия», неоднозначно оцениваемым на исходе прошедшего столетия.
Как известно, искусство публицистики 1941-1945 гг. прошло несколько основных этапов. В 1941 г., в первые месяцы войны, ей была присуща обнаженно-реалистическая манера, зачастую отвлеченно-схематические способы изображения войны и вражеских сил. Но в начале 1942 г. публицистика обогащается элементами психологического анализа, где присутствует обращение к проблеме бытия и существования человека, и неслучайно в структуру публицистики все органичнее проникает художественный образ. Следующий этап совпал с переломом в ходе войны (1943-1944), с необходимостью углубленного социально-политического рассмотрения событий на фронте и в тылу, выяснения причин поражения и удач враждующих сторон. Этими обстоятельствами вызвано обращение к таким жанрам как памфлет и обозрение. На завершающем этапе войны (1944-1945 гг.) проявилось тяготение к документальности. Так, например, в «Окнах ТАСС» наряду с графическим исполнением плакатов широко используется метод фотомонтажа; писатели и поэты вводят в свои произведения дневниковые записи, письма, фотографии [15, с. 265]. Публицистика военных лет стала качественно иной, по сравнению с предшествующими периодами развития этого жанра. Особую силу придало их выступлениям обращение к истории, к национальным истокам патриотизма [4, с. 143]. Важная особенность публицистики той поры, повышающая ее боевитость, ? это использование листовки, плаката, карикатуры.
В военные годы проза пережила значительную эволюцию, т.к. первоначально война описывалась и освещалась в очерковом, нередко информативно-описательном или схематично-беллетризованном, батальном варианте, о чем свидетельствуют многочисленные рассказы и повести. В дальнейшем жизнь и смерть, победы и поражения, успехи и утраты и т.д. на фронтах постигались писателями в сложной диалектике повседневного тяжелого быта и вездесущего бытия. В 1941-1942 гг., в первые два года войны, было опубликовано свыше двухсот повестей; из всех прозаических жанров только очерк и рассказ могли поспорить в популярности с повестью. Повесть - особый эпический жанр, в ней раскрывается суровая и горькая правда первых месяцев войны, например, «Русская повесть» (1942) П. Павленко и «Народ бессмертен» (1942) В. Гроссмана. Однако между этими произведениями есть различия в способах воплощения темы: в первой повести событийно-фабульное начало доминирует над раскрытием психологии воина, а во второй - образы рядовых солдат (Игнатьев) и офицеров (Богарев, Мерцалов) воссозданы несравненно психологически полнее и глубже.
В военной прозе 1942-1943 гг. характерной приметой стало появление новелл, циклов рассказов, связанных единством действующих лиц, образом повествователя или лирической сквозной темой. Драматизм в этих произведениях оттеняется лирической и одновременно возвышенно-поэтической, романтической чертой, помогающей выявить душевное состояние героя, проникающей во внутренний мир человека, в строй его мыслей и чувств; более убедительно раскрываются экзистенциально-онтологические и социально-этические истоки свободы выбора совершенного им поступка. Это «Рассказы Ивана Сударева» (1942) А. Толстого, «Март-апрель» (1942) В. Кожевникова, «Морская душа» (1942) Л. Соболева. В цикле рассказов «Морская душа» Л. Соболев создает серию портретных зарисовок героев-моряков; каждый из них - олицетворение мужества и стойкости. Неслучайно один из героев новеллы «Батальон четверых» после тяжелого боя обращается к сражающимся: «Один моряк - моряк, два моряка - взвод, три моряка - рота… Батальон, слушай мою команду…» [19, с. 43].
В период войны, по сравнению с очерками, для жанра рассказа и повести было характерно стремление более широко и глубоко охватить события на фронтах. В эти годы рассказы создавали такие известные мастера художественного слова как: Б. Горбатов («Рассказы о солдатской душе»), Н. Тихонов («Ленинградские рассказы»), А. Толстой («Русский характер»), М. Шолохов («Наука ненависти») и др. Особое место в военное время заняли произведения таких признанных классиков как К. Паустовский и А. Платонов.
Повести военных лет продолжали эпические традиции классической литературы ? М. Лермонтова, Н. Гоголя, Л. Толстого и др. В них (Б. Горбатов «Непокоренные» (1943), А. Бек «Волоколамское шоссе» (1944), К. Симонов «Дни и ночи» (1944), Л. Леонов «Взятие Великошумска» (1944) и др.) своеобразно «присутствует», отражается, воплощается истина истории, и правда прошлого органически сливается с происходящим; убедительно передаются атмосфера суровой, трагической эпохи, ее проблемы, особенности мышления и чувствования людей, столкнувшихся в беспощадной исторической битве с самым опасным врагом ХХ столетия - с германским фашизмом.
Повесть Б. Горбатова «Непокоренные» («Семья Тараса») (1943) создавалась, по признанию автора, на основании непосредственных фактов, взятых из жизни людей, выдержавших тяжелейшие испытания на оккупированной территории. На примере семьи Тараса Яценко автор показывает сопротивление в глубоком тылу оккупационных войск [6, с. 87].
А. Бек в «Волоколамском шоссе» (1944) отражает события битвы под Москвой, где главные герои повести - генерал Иван Васильевич Панфилов и старший лейтенант Баурджан Момыш-Улы - являются реальными историческими лицами [2, с. 15]. В сложной обстановке генерал Панфилов исходил из традиций и приемов истории военной школы и учил тому, что победа «куется» до боя. Этим руководствуется и Момыш-Улы ? искусный и волевой командир, строгий военачальник, беззаветно отважный в бою.
Высокий уровень в военной прозе нашел свое продолжение в первом крупном произведении о Сталинградской битве ? в повести К. Симонова «Дни и ночи» (1944). В центре повести действия батальона капитана Сабурова, днем и ночью стоявшего в обороне и удерживающего части армии Паулюса на подступах к Волге [17, т. 2, с. 195].
Метафизика войны, осмысленная в масштабе больших социально-нравственных и философских категорий, предстает со страниц повести Л. Леонова «Взятие Великошумска» (1944). Раздумья командира танкового корпуса генерала Литовченко являются своеобразной этической интродукцией повести: «Народы надо изучать не на фестивалях пляски, а в часы военных испытаний, когда история вглядывается в лицо нации, вымеряя ее пригодность для своих высоких целей…» [13, т. 7, с. 85]. В центре повести судьба экипажа танка Т-34 под № 203, которая сроднила под своей броней очень разных людей: тут и многоопытный командир танка лейтенант Собольков, и еще не обстрелянный механик-водитель Литовченко, и молчаливый радист Дыбок, и разговорчивый башнер Обрядин. Сразу после выхода в свет повесть воспринималась как художественное полотно, которое сродни малой эпопее, ибо в повести «есть какая-то торжественность, похожая на полноту реки; она монументальна…» [11, с. 192]. Эта повесть широкого философского звучания, ибо в январе-июне 1944 года солдатские раздумья о войне отнюдь не казались чрезмерно пафосными: «Судьбу прогресса мы, как птенца, держим в наших огрубелых ладонях» [13, т. 7, с. 73]. Поэтому генерал Литовченко распоряжается поставить на высокий постамент героический танк под № 203: «Пусть века смотрят, кто их от кнута и рабства оборонил…» [Там же, с. 94].