58 Издательство ГРАМОТА www.gramota.net
МЕЖКУЛЬТУРНЫЙ И МЕЖРЕЛИГИОЗНЫЙ ДИАЛОГ КАК СПОСОБ ДОСТИЖЕНИЯ ИСТИННОЙ КУЛЬТУРЫ
Брусиловский Денис Александрович, к. филос. н.
Кыргызско-Российский Славянский университет
имени первого Президента России Б. Н. Ельцина denis6605@mail.ru
В данной статье автор рассматривает диалог как совместный поиск истинной культуры и предлагает новый подход к пониманию диалога: «диалог диалогу рознь». Задача автора заключается также в том, чтобы найти общий критерий прогресса культуры, так как в разрабатываемых ныне теориях и политических конструкциях все чаще глобализация не рассматривается как создание качественно новой культуры в цивилизационном развитии человечества. Представлена авторская позиция относительно основной причины затруднения межрелигиозного диалога и религиозного измерения межкультурного диалога в контексте виртуальной реальности.
Ключевые слова и фразы: ценности; диалог культур; толерантность; мультирелигиозный центр; мультирелигиозная одежда; сознание.
культура прогресс диалог
INTERCULTURAL AND INTERRELIGIOUS DIALOGUE AS A WAY TO ACHIEVE TRUE CULTURE
Brusilovskii Denis Aleksandrovich, Ph. D. in Philosophy
Kyrgyz Russian Slavic University named after the First President of Russia B. N. Yeltsin denis6605@mail.ru
The article considers dialogue as a joint search for authentic culture and suggests a new approach to dialogue understanding: “dialogues differ”. The author's task is also to find a common criterion of culture progress, as in theories and political structures being developed nowadays globalization is not regarded as creating a fundamentally new culture in the civilization development of the humankind more and more frequently. The author's position regarding the main cause of the complication of interreligious dialogue and the religious dimension of intercultural dialogue in the context of virtual reality is presented.
Key words and phrases: values; dialogue of cultures; tolerance; multi-religious centre; multi-religious clothes; consciousness.
Сегодня в глобальном сообществе существует и обсуждается множество сценариев и вариантов будущего общечеловеческой культуры и места диалога в нем. Лично мы считаем, что человечеству необходим новый подход к пониманию диалога, так как в условиях глобализации не выявлен критерий истинности качества взаимодействия культур, а диалог не всегда содержит в себе исключительно конструктивную направленность. По этой причине как никогда актуализировалась проблема качества диалога, которое зависит от содержания в нем конструктивизма (созидательности) и деструктивизма (разрушительности) и от степени реализации качества диалога в интересах общества. Речь идет о том, что практика диалога может быть использована в корыстных целях и иметь негативные аспекты, поэтому межкультурный и межрелигиозный диалог имеет свою ценность только при правильном понимании толерантности. На наш взгляд, толерантность может иметь положительные стороны, когда порождает взаимную толерантность и сотрудничество, уважение к другим убеждениям и культурам, гармонию в многообразии. И еще один важный момент - нам следует признавать также интолерантность в позитивном ключе, если под ней подразумевается нетерпимость к фашизму, геноциду, расизму, нацизму, социальной несправедливости; если она является проявлением принципиальности.
В этой связи толерантность необходимо поддерживать в той части, где она продвигает идею конструктивного диалога. При этом предполагается, что конструктивный диалог должен по своему характеру строиться на гуманизме, равенстве, справедливости, уважительных отношениях между людьми, принадлежащими к различным культурам и религиозным традициям, добром совете и твердой аргументации, на соблюдении международного права и обеспечении свободы совести и вероисповедания, а также способствовать созданию атмосферы доверия между государствами. Именно в таком ключе диалог может сыграть важную роль на пути к формированию безопасного и справедливого миропорядка. При этом хотелось бы надеяться на то, что диалог - это не только допущение спора, но и совместный поиск истинной культуры.
В XX веке некоторые религиозные философы, мыслители, теологи были убеждены в кризисе культуры. Например, Павел VI и Иоанн Павел II ставили перед Римско-Католической Церковью задачу установления ее гегемонии в современной культуре на основе так называемого культурного плюрализма, определяемого Павлом II как «единство культуры во множестве культур» [15, с. 10]. Если предположить, что признание плюрализма культур - это только «техника приспособления Ватикана к существующим культурным реалиям, а диалог культур - это не более как ``диалог спасения'', опирающийся на инструментальную трактовку как средство реализации основной цели католической церкви - универсальной евангелизации всего человечества» [Там же, с. 13], тогда содержание «истинной» культуры может быть только христианским, а принцип плюрализма относится лишь к внешним формам культуры. Однако то, что «облагораживает» человека, по мнению религии, может не иметь подлинной ценности с точки зрения потребностей общественного развития. К тому же если культуру понимать как способ существования человеческого общества, его самотождественность и самосознание, то здесь возникает проблема касательно критериев оценки культур с точки зрения их «истинности и ложности». Именно по этой причине нам интересно: существуют и нужны ли критерии оценки культур, приемлемые для глобализирующегося мира? Это важно, так как постоянная переоценка ценностей может привести к тому, что истина будет ничем не отличимой от лжи, от оправдания войн, терроризма, экстремизма, жестокости и насилия, размывания понятий добра и зла, нарушения прав человека, принципов равенства наций, культур и религий. В любом случае система ценностных ориентаций личности - это значимый элемент ценностных отношений в современном обществе, так как ценностные ориентации действуют не только на уровне сознания, но и на уровне подсознания, чувств и эмоций.
Очевидно, что в рамках нашей темы необходимо вспомнить идею представителя неотомизма Ж. Э. Никола. Он считал, что человеческий род предпринимает попытку покорения и познания мира с целью самореализации.
По этой причине он полагал, что через многочисленные цивилизации, которые люди создают, низвергают или оставляют для уничтожения, через собственную борьбу и бесконечную активность, человеческий род творчески создает и выражает себя. Более того, Ж. Э. Никола предполагал, что сам человеческий род на пути самореализации - объединяющий финал истории [17, p. 373]. С похожих позиций освещает социокультурный кризис немецкий философ-идеалист Г. Зиммель. Он рассматривал процесс роста культуры как процесс релятивизации высших ценностей. Если культура воплощает в себе высшие ценности, идеи, представления, благодаря которым якобы реализуются возможности человека, то общество находится в стадии развития, при этом возрастание ценностного содержания жизни представляет собой только количественный рост культурно оформленного материала жизни [4, с. 13]. Если же культура оторвалась от жизненной стихии, превратилась в чистую «логику», то она вступает в противоречие с потребностями самовыражения развивающейся жизни, поток жизни заменяет устаревающую форму новой; процесс непрекращающегося становления жизни тождествен диалектике развития и смерти культурных форм. Другой немецкий философ-идеалист О. Шпенглер исходил из понятия органической жизни, подвергнутого безраздельному расширению, поэтому и культура трактовалась этим мыслителем как «организм», который, во-первых, обладает твердым сквозным единством и, во-вторых, не связан с другими сходными ему «организмами» [14, с. 45]. Это свидетельствует, что единой культуры, принадлежащей всему человечеству, не было и быть не может.
Говоря напрямую, культура нынешнего мира - это бесконечная мешанина идей, норм и ценностей, взаимоисключающих и не упорядоченных какой-либо одной иерархией ценностей. Несомненно, русский мыслитель Н. Бердяев прав, что «в поднявшемся мировом вихре в ускоренном темпе движения все смещается со своих мест… но в этом вихре могут погибнуть и величайшие ценности, может не устоять человек, может быть разодран в клочья» [2, с. 414]. Совершенно очевидно, что в глобальном нынешнем беспорядке существует угроза подлинным ценностям культур и цивилизаций - важным элементам качественноконструктивного диалога, так как «крушатся старые идеалы, блекнут прежние надежды и настойчивые ожидания… а главное - непоправимо и глубоко колеблется сама наша вера в современную культуру; из ее устоев вдруг выглянуло на нас такое страшное звериное лицо, что мы невольно отвернулись от него с отвращением и недоумением» [5, с. 2-3]. Ответить на вопрос о причинах утраты «человеческого» облика также сложно, как сложен образ всей современной цивилизации, подчиненной менеджерскому мышлению.
Хотя, действительно, в основе диалога должно быть человеческое достоинство как мерило мирового порядка, которое возможно только при развитой способности к состраданию и сочувствию. Ведь культура - это мир человека, участвующего в ней, затерявшегося во множестве часто не понятных ему содержаний и форм и одновременно находящегося в ситуации небывалой доступности этой культуры, доступность всего всем. Мир становится не только единым, но и одинаковым, а бегство от него часто оказывается лишь поиском оригинальности любой ценой, вплоть до признания деперсонализирующей человека цивилизации денег и власти. Следует также признать, что конструктивный диалог предполагает отказ от аморальной политики. Глобализирующийся мир нельзя строить лишь средствами политики, с ведущей идеей о «равновесии страха», когда приходится угрожать применением ядерного оружия, чтобы предупредить несправедливую агрессию, а порой для сохранения гуманистических идеалов и ценностей. По этой причине директор Института востоковедения РАН В. В. Наумкин рассматривает диалог культур как средство преодоления страха, аргументируя такую концепцию словами французского ученого Доминика Моиси: «страх - это эмоциональный ответ на реальное или преувеличенное предположение о нависающей угрозе... страх ведет к защитному рефлексу, который отражает идентичность и хрупкость человека, культуры или цивилизации на данный момент… страх - сила для выживания в природно-опасном мире» [7, с. 11]. Итак, нарушение культурного равновесия и неравенство в нынешнем мире, увеличиваясь быстрыми темпами, вызывает закономерное чувство страха.
Более того, за неприятием некоторых стандартов глобализации отражается стремление переформулировать одни и те же ценности, но только на языке собственной культуры. Истинная культура может быть создана на едином для всех ценностном поле, но с учетом изменения шкалы ценностей в общественном сознании. При этом нужны ценности, понятные не только на языке собственной культуры. Такому пониманию способствует ряд факторов, таких, например, как миграции, несущие в себе различного рода фобии, столкновение разноориентированных ценностей и порождающие дискуссии касательно системы этих ценностей и проблем идентичности, а также рост числа инцидентов с религиозной подоплекой, которые иногда способствуют осознанию межцивилизационных различий и, в конечном счете, выработке новых форм взаимодействия. Итак, в основу диалога необходимо включить следующий элемент - дружеское расположение и внимательное отношение к мигрантам как к людям, играющим важную роль в преодолении роста экстремизма, терроризма и ксенофобии, религиозно-культурных конфликтов. Об этом же в своей книге «Ближний Восток: вечный конфликт» известный востоковед, директор Центра изучения стран Ближнего Востока и Центральной Азии, российский политический деятель Семен Багдасаров писал: «Ошская область, Джалал-Абадская область, Баткенская область и вообще юг Киргизии - это один из мощнейших очагов экстремизма и терроризма. Многие из мигрантов, кто приезжает сюда работать… вербуются в исламские радикальные организации и отсюда… уезжают воевать... Я участвовал в стабилизации ситуации в киргизском Оше и просил генерального секретаря Всемирного союза мусульманских богословов Али аль-Кардаги о посредничестве. Поездка стала для него шоком - он столкнулся с организациями, которые запрещены как террористические не только в Египте, но даже в Саудовской Аравии!..» [1, с. 245]. Конечно, многие с этим не согласятся по следующим причинам. Во-первых, потому что есть длинный перечень экстремистских и террористических организаций, запрещенных на территории Киргизии (Кыргызской Республики), нормативно-правовые акты, регулирующие вопросы противодействия терроризму, экстремизму и сепаратизму в Киргизии, концепция государственной политики Кыргызской Республики в религиозной сфере и пр. Во-вторых, справедливости ради, вспомним и об активной деятельности Государственного комитета национальной безопасности Кыргызской Республики (ГКНБ КР), особенно Антитеррористического центра ГКНБ КР, Государственной комиссии по делам религий при Президенте Кыргызской Республики. В-третьих, проводятся учебно-методические семинары для сотрудников СМИ по теме религиозной журналистики. В-четвертых, с 2016 года не стоит забывать о введении в программу общеобразовательных государственных школ курса «История религиозной культуры», который не должен превратиться в преподавание теизма или же в навязывание теологического религиоведения, вместо светского научного религиоведения в отдельных регионах Киргизии. В-пятых, в некоторых университетах, столицы Киргизии, г. Бишкека, второй год преподается спецкурс «Противодействие религиозному экстремизму и формирование толерантности». В-шестых, в глобальном рейтинге терроризма из 162 стран Киргизия заняла 86-е место в прошлом году [10, с. 133]. Однако трудно не согласиться с вышеуказанным экспертом Семеном Аркадьевичем в том, что в Центральной Азии, безусловно, необходимо уделить особое внимание проблемам экстремизма и терроризма, межкультурному и межрелигиозному диалогу, так как существует постоянная зависимость от развития событий в Афганистане. Итак, рассуждая в этом контексте о межкультурном и межрелигиозном диалоге, следует учитывать, что сложившиеся в процессе индивидуального развития взгляды, интересы, чувства и привычки человека, если они имеют здоровую коллективистскую направленность, способны успешно противодействовать отрицательному влиянию экстремизма и терроризма.
В действительности важно понять, что диалог делает возможным выявление новых аспектов социокультурной действительности, потребностей и ценностей, которые при взаимной изоляции однозначно были бы недостаточно учитываемы в интересах человечества и не позволили бы отделить существенное от второстепенного. Ведь, несмотря на наличие общих духовных ценностей во всех культурах мира, каждая из них наделена своими уникальными особенностями. Тайские и индийские кварталы в Торонто, арабские кварталы в Париже, армянские - в Лос-Анджелесе, русскоязычный Брайтон Бич в Нью-Йорке, турецкий квартал Кройцберг в Берлине, пакистанские кварталы в Великобритании, китайские кварталы в Европе и Северной Америке имеют свой образ жизни, свою специфическую форму взаимодействия и самодостаточную социокультурную среду. Получается, что наша история - это постоянный поиск «чужих» и «своих» в окружающем мире. На наш взгляд, возникает социально-психологическая головоломка прошлой эпохи: если всякая общность, разнообразные «мы», определяет и осознает себя через сопоставление с разнообразными «они», то кто же «они» по отношению к рождающейся всеобщности - человечеству?
Таким образом, развитие культуры - это попытка ответить на проблемы и загадки, возникающие в процессе преобразования внешнего мира и в процессе адаптации человека к этому миру. Конечно, опираясь на опыт Европы, можно с определенной долей уверенности сказать, что чем выше число мигрантов в регионе, чем сильнее их территориальная локализация, тем меньше у них желания, а где-то и необходимости принимать участие в интеграционных процессах, а тем более ассимилироваться. Ведь даже одни и те же поступки и жесты в различных культурах истолковываются и оцениваются по-разному. Так, исследователи Дж. Ф. Энджел, Р. Д. Блэкуелл, П. У. Миниард приводят следующие кросс-культурные толкования жестов. В Перу поднятие бровей обозначает «деньги» или «заплати мне». В Королевстве Тонга поднятие бровей означает «да» или знак согласия. На Тайване подмигивание кому-нибудь воспринимается как невежливый тон. В Австралии считается непристойным подмигивать женщине, чтобы выразить доброжелательное отношение. В Европе и некоторых странах Латинской Америки оттягивание века пальцами означает «будь наготове» или «я настороже». В Италии пощелкивание по уху свидетельствует, что стоящий поблизости джентльмен женоподобен. В Индии держаться за ухо означает знак искренности или раскаяния. Подобный жест в Бразилии - держать мочку уха указательным и большим пальцем - обозначает высокую оценку услышанного или увиденного. В Великобритании постукивание по носу подтверждает секретность или конфиденциальность информации. В Италии постукивание по носу значит дружеское предостережение. Показать нос - это один из самых частых жестов в Европе, который означает «поддразнивание»; для значительного эффекта его делают двумя руками. В Пуэрто-Рико шевеление носом обозначает «что происходит?». В Италии кручение пальцем у щеки означает «похвалу». В Греции, Испании и Италии поглаживание щеки означает «привлекательный человек», в Югославии - «удача». В других странах Европы поглаживание щеки может означать «нездоровый» или истощенный человек [16, с. 115]. В целом, социальная философия и кросс-культурная психология показывают нам, что, во-первых, необходимо понимать и уважать систему ценностей, принятую в культуре другого человека, а во-вторых, в основе диалога нужно учитывать такой значимый элемент как отношение инокультурных иммигрантов к коренным жителям страны.