Постановка голоса, мимика, умение встать, умение сесть - все это очень и очень важно для педагога. Каждый пустяк имеет большое значение и этим пустякам можно научить родителей.
Недавно ко мне пришел один родитель и говорит:
-Я коммунист, рабочий. У меня есть сын. Не слушается. Я ему говорю - не слушается. Второй раз говорю - не слушается. Третий раз говорю – не слушается. Что же мне с ним делать?
Усадил я этого родителя, который пришел ко мне, и начал с ним разговаривать.
-Ну-ка покажите, как вы говорите со своим сыном.
-Да вот так.
-А попробуйте вот так.
-Не выходит.
-Повторите.
Япозанимался с ним полчаса, и он научился отдавать приказание. Дело было только в голосе.
Помощь родителям со стороны школы возможна только тогда, когда школа представляет собой единый целый коллектив, знающий, чего она требует от учеников, и твердо предъявляющий эти требования.
Это один из способов помощи родителям. Кроме того, есть и другие способы. Нужно изучить семейную жизнь, нужно изучить причины плохого характера. Не буду перечислять здесь все способы помощи семье.
В моей коммуне были дежурные командиры. Это очень трудная обязанность. Дежурный командир целый день правит коммуной. Он распределяет день – и заводской день, и школьный день, и коммунарский день. Он всем руководит, он за все отвечает.
И у нас было такое правило: дежурному командиру обязаны подчиняться все. Никто не имел права идти против дежурного командира. Вообще ребята звали друг друга по имени, но
кдежурному командиру обращались всегда: товарищ командир.
И все коммунары строго следили за выполнением этого правила. Если дежурный командир
два раза повторял один и тот же приказ, вечером на общем собрании этот вопрос обсуждался.
-Володя Павленко дежурил сегодня, пусть он даст объяснение, почему он два раза отдавал приказание. Почему ты позволяешь себе повторять приказание? Ведь ты подорвешь авторитет дежурного командира.
Было четкое правило: дежурный командир отдает приказание один раз. Дежурный командир, 14-летний пацан, говорит 18-летнему комсомольцу:
-Позвать заведующего хозяйством.
Повернулся и пошел сейчас же. Тот отвечает ему уже в спину:
-Есть позвать заведующего хозяйством.
Икаждый знал, что, если приказание отдано один раз, его нужно выполнить. Я несколько отклонился в сторону...
...У меня была такая встреча с одной матерью. Она жаловалась на то, что ее мальчугана вы-
гоняют из всех школ. Мальчик был в такой-то школе, потом был в школе для дефективных детей, потом в школе с особым режимом, потом в лесной школе, потом был в санатории, потом был в психиатрической больнице, потом в колониях НКВД. И отовсюду бежал.
-Я говорит, - его раздела, спрятала одежду. Сейчас он сидит у меня в одном белье, и я его никуда не пускаю. Что же мне с ним делать? Я думаю отдать его учеником на наш завод. Ему четырнадцать лет.
Начал я расспрашивать:
-А в квартире у вас чисто?
-Да нет, особенно... порядка нет.
-А сын что-нибудь делает?
-Нет, ничего не делает.
-А постель за собой убирает?
-Нет, не убирает.
-А вы с ним за город когда-нибудь ездили гулять?
-Нет.
-А в цирке были?
-ни разу.
-А в кино были?
-Ни разу.
-А подарили ему что-нибудь?
-Да он не заслуживает.
-Так что же вы от него хотите?
-Может быть, отправить его к дяде, в г. Истру?
Тут уж я не вытерпел. "Пощадите. Несчастный ребенок. Вы ему все нервы истрепали. Человек даже со здоровыми нервами не сможет выдержать перемены десяти коллективов в течение каких-нибудь пяти лет".
Человек не может привыкнуть ни к одному коллективу. Сегодня он в одном коллективе, завтра в другом, потом - в третьем, четвертом, человек начинает бродить между коллективами, и из него получается индивидуалист плохого сорта. Этот вопрос очень интересен, и педагог обязан его исследовать.
Другой вопрос - беспорядок дома. Пришел я к ребенку домой. Беспорядок ужасный. Просто бедлам. Три комнаты. Половина мебели поломана. За окнами мухи валяются с 1930 г. Кругом толстый слой пыли.
Какой же воспитательный процесс может быть в этой пыли, в этой свалке вещей, которую никто не разбирает, о которой никто не заботится.
Если в квартире идеальная чистота, если нет лишних вещей и если вы поддерживаете порядок, у вас ребенок не может быть очень плохим. Внешний порядок, к которому вы приучаете ребенка с самого раннего возраста, формирует его, заставляет его предъявлять к себе большие требования.
К сожалению, такой внешний порядок мне не очень часто приходилось наблюдать в тех семьях, куда меня приглашали. Как же вы можете воспитывать ребенка, живое существо, человека, советского гражданина, если вы не способны организовать десяток неодушевленных предметов в вашей квартире?
Вам за воспитание живого человека и браться тогда нечего. Пригласите наемного воспитателя или отдайте ребенка навсегда из дома. Нужно научиться самим организовать вещи, нужно научить этому ребенка, и тогда ребенок скорее станет членом коллектива. Вот этому и должна научить школа тех родителей, которые не знают, что делать.
Следующий вопрос. Я выдвигаю такое положение, что настоящая семья должна быть хорошим хозяйственным коллективом. И ребенок с малых лет должен быть членом этого хозяйственного коллектива. Он должен знать, откуда у семьи средства, что покупается, почему это можно купить, а этого нельзя и т.д.
Ребенка надо привлекать к участию в жизни хозяйственного коллектива как можно раньше, с пяти лет. Ребенок должен отвечать за хозяйство своего коллектива. Отвечать не формально, конечно, а удобствами своей жизни и жизни семьи. Если в хозяйстве плохо, то в жизни его тоже худо. Этим вопросом следует заняться.
И наконец, товарищи, последний вопрос, пожалуй, самый трудный, - это вопрос о счастье. Обычно говорят: я - мать и я - отец все отдаем ребенку, жертвуем ему всем, в том числе и собственным счастьем.
Самый ужасный подарок, какой только могут сделать родители своему ребенку. Это такой ужасный подарок, что можно рекомендовать: если вы хотите отравить вашего ребенка, дайте ему выпить в большой дозе вашего собственного счастья, и он отравится.
Надо ставить вопрос так: никаких жертв, никогда, ни за что. Наоборот, пусть ребенок уступает родителям.
Вы знаете манеру некоторых девочек говорить матерям: - Ты свое отжила, а я еще ничего не видела.
Это говорится матери, которой иногда всего тридцать лет.
-Ты свое отжила, а я еще не жила, потому все мне, а тебе ничего. Девочка должна подумать:
-У меня вся жизнь впереди, а тебе, мама, меньше осталось.
Поэтому в своем четвертом томе "Книги для родителей" я прямо напишу: новые платья в первую очередь - матерям.
И дети перестанут обижаться, если вы воспитаете их в стремлении приносить счастье родителям. Пусть дети думают о родительском счастье в первую очередь, а что думают родители - это детей не касается. Мы люди взрослые, мы знаем, о чем мы думаем.
Если у вас есть лишние деньги и вы думаете, кому купить платье – матери или дочери, так я говорю - только матери.
Отец и мать в глазах детей должны иметь право на счастье в первую очередь. Нет никакого смысла ни для матерей, ни для дочерей, ни тем более для государства воспитывать потребителей материнского счастья. Самая ужасная вещь - воспитывать детей на материнском или отцовском счастье.
В нашей коммуне мы тратили 200 тыс. рублей на походы и 40 тыс. на билеты в театр. Не скупились на это. Денег не жалели. Но когда шили костюмы, то у нас было такое правило: малыши получали костюмы от старших. И они знали, что им шить новые костюмы не будут. Малыши могли рассчитывать только на перешитые костюмы. Правда, мы могли бы подождать, пока старшие ребята до конца износят свои костюмы, и потом эти костюмы выбросить. Но мы этого не делали. Старшие поносили немного, и костюмы перешивались для младших. Что вы дадите девочке в 17-18 лет, если вы в 14 лет нарядили ее в крепдешин?
К чему это? А какой у этой девочки разгон получается? Дальше у нее начинаются такие рассуждения: у меня только одно платье, а у тебя, т.е. у матери - три платья.
Нужно воспитывать в детях заботу о родителях, воспитывать простое и естественное желание отказаться от собственного удовольствия, пока не будет удовлетворен отец или мать.
У меня взрослый сын. Окончил институт. Инженер. Очень красивый молодой человек. Финансы у нас общие. У меня до сих пор не было пальто. Кое-кто рассудил бы так: на что тебе, старику, пальто, ты и так хорош. Сыну пальто нужнее. Он молодой красивый человек, ему нужно с девушкой прогуляться, ему пальто необходимо.
Но я выдержал тон. И он выдержал тон.
-Может быть, ты сошьешь себе пальто?
-Нет, не сошью, пока ты не сошьешь.
Ион действительно не сшил себе пальто до тех пор, пока я не приобрел себе пальто. Бегал
встареньком пиджачишке. А когда деньги появились, я сшил себе пальто, а он пусть подождет, хоть он и красивый. Важно, что он пережил заботу обо мне. Ну, а девушки и в простом пиджачке любить будут.
Ну вот, товарищи, пожалуй, на этом я и кончу. - Может быть, будут вопросы?
Вопрос с места. Существует ли сейчас коммуна им. Дзержинского, кто ею руководит и какова ваша связь с этой коммуной сейчас?
Ответ. Коммуна им. Дзержинского жила после меня еще два года, потом была ликвидирована. Почему? Потому, что старшие ушли в вузы, завод, который был там создан, передали соответствующему ведомству. Все коммунары были выпущены с честью.
Связь со своими коммунарами я поддерживаю.
...Надо сказать, что эта связь начинает причинять мне огорчения. Их все-таки много. Их самих я еще помню, но я не могу помнить, кто на ком женился и у кого сколько ребят. А ведь в письмах приходится писать и об этом.
Вы знаете, товарищи, мне приходится один день в шестидневку тратить на переписку. Это меня очень затрудняет. Правда, я не обижаюсь, ведь у них, кроме меня, никаких родственников нет. К кому же им обратиться? Но мне тяжело бывает от такой массы корреспонденции. Кто-нибудь из моих бывших воспитанников приезжает, например, в Москву. С поезда прямо ко мне. Иногда на целый месяц. С открытой душой заявляется: "Я, Антон Семенович, к вам на месяц!" Я в ужасе. Мне все-таки жаль жену. Не может же быть она содержательницей постоянной гостиницы. Мне не жаль того, что съедят мои гости, не в этом дело, но хлопоты большие.
-Ну ладно, приехал, так оставайся. Вот, Галя, приехал.
-Кто?
-Да Витька Богданович.
-Ну, здравствуй, Витя.
Через два дня начинаются разговоры:
-Я, пожалуй, в гостиницу поеду.
-Зачем в гостиницу? Живи здесь. Через три дня опять разговоры:
-Надо, пожалуй, в Ленинград съездить.
-Да зачем тебе ездить, лучше здесь живи.
Акогда уезжает, так и расставаться жаль:
-Переезжал бы в Москву, работал бы здесь, ну и жил бы уменя.
Ведь в большинстве своем хорошие люди получались из них. Связь хоть и тяжелая, но для меня это источник большой, настоящей радости. Правда, кое-кто потерялся.
По случаю награждения меня орденом я получил радиограмму с острова Врангеля. Подписано: "Митька Жевелий". Вы его знаете по "Педагогической поэме".
Сегодня получил письмо, тоже поздравительное. Подписано: "Инженер-орденоносец Орисенко (Гуд)"...
Карабанов - начальник колонии. Замечательный человек. Если про себя я говорил, что я мастер, а не талант, но Карабанов в первую очередь талант. Он буквально чудеса делает. Если написать об этом, так, пожалуй, никто не поверит.
Расскажу вам такой случай. В 1937 г. я руководил всеми колониями Украины. Вызвал из Ленинграда Карабанова.
-Бери новую колонию, будешь работать там.
-Хорошо.
Дал я ему старый совхоз, какие-то медздравовские бараки в пяти километрах от Винницы, около шоссе. Ничего там не было. Я решил: Карабанов человек сильный, дал я ему "лучших ребят". Со всей Украины собрал. Собрал настоящих "жуков", которые со мной без мата принципиально не разговаривали. Парню 14-15 лет, но у него в кармане отмычки и водка.
Месяц я продержал их в приемнике. Окружил высоким забором, часовых поставил.
Так эти часовые были несчастными людьми, хотя и со штыками и с наганами. Ребята над ними просто издевались: и плевали им в физиономию, и швыряли чем попало. Что с ними сделаешь? Стрелять ведь в них не будешь. Извелся я, пока Карабанов подготавливал все к приему ребят.
Наконец получаю телеграмму от Карабнова: "Можно привозить". Погрузил я их в арестантские вагоны с решетками, поставил конвой и отправил.
Ночью они прибыли в Винницу. Карабанов подал к станции два грузовика. С соответствующими выражениями уселись в грузовики. Приехали. Постели приготовлены. Накормили их, уложили спать. Все равно, говорят, завтра будем в Виннице. Ночью не видели, куда приехали. Утром проснулись – кругом степи, пусто. И бараки.
Карабанов ушел на село. Ребята заявили: жить здесь не будем, пошли, братва, на вокзал. Поехали в Винницу.
Около них несколько чекистов. Уговаривают их: куда вы, дорогие ребятки, останьтесь. Они ответили им соответствующим образом и пошли пешком, целой ватагой. А чекисты за ними на автомобиле поехали, все уговаривают, продолжают.
Прибежал Карабанов: - Где хлопцы?
Схватив первого попавшегося коня, без седла, поскакал за ними. Видит - идут хлопцы по дороге.
Он спрыгивает с коня. Поскользнулся и упал. Те к нему: что такое:
Пробуют поднять. Стонет. Потом говорит: несите меня в колонию. Понесли в колонию. Всей гурьбой пошли. Принесли. Осторожненько опустили его,. а он и говорит: да вы меня поставьте. Поставили они его на ноги. А он и говорит: "Ну спасибо, что донесли, не хотелось мне пешком идти".
Ребята буквально обалдели. А он увидел самого курносого и говорит:
-Почему ты такой красивый. Ребята в еще больший восторг пришли. Карабанов говорит:
-Ну что же, идите в Винницу.
-Ну пойдем.
-А может быть, позавтракаете, а потом пойдете.
-Ладно, отчего не позавтракать.
Позавтракали, да так и застряли там. Через три месяца я приехал к нему туда с ревизией, посмотрел на них. Дисциплина, что надо. Все очень вежливые, приветливые, все читали "Педагогическую поэму".
Яне стал расспрашивать Семена, как он это сделал. А у ребят спросил:
-Ну-ка, скажите, какое у вас главное достижение?
-Наше главное достижение - Семен Афанасьевич (С м е х ).
Вот это настоящий талант. Не мастер, а именно талант, которому подчиняются самые тяжелые, самые вредные. И из них он делает хороших людей. Мы посылали ему самых трудных, и он делал с ними буквально чудеса.
Сейчас он прислал мне письмо, где пишет: дайте мне какую-нибудь колонию, здесь мне уже надоело, здесь уж слишком благополучно, дайте мне что-нибудь такое, что у всех в печенках сидит. (С м е х).
Вопрос с места. А что вы думаете относительно ремешка или подзатыльника? Допустимо это?
Ответ. К сожалению, меня почему-то считают специалистом по этому вопросу. Основываются на том, что я один раз ударил Задорова. Вы помните, вероятно, этот случай в "Педагогической поэме".
И многие говорят: вот вы треснули Задорова - и все пошло хорошо. Значит, нужно трескать.
Вопрос спорный. Ударить человека иногда, может быть, полезно, даже взрослого. Есть такие люди, которым следует набить морду. Но никто не может сказать заранее, полезно это или нет.
Я противник физических методов воздействия. И раньше был противником. Я ударил Задорова не потому, что своим педагогическим разумом пришел к тому, что это хороший метод. И не потому так благополучно все кончилось, что это был хороший метод, а потому, что Задоров был благородным человеком. Я Задорова избил, а он протянул мне руку и сказал - все будет хорошо. Редкий человек способен на это.
Если бы на его месте был Волохов, он зарезал бы меня. Я в этом не сомневаюсь, я думал, что и Задоров может зарезать, но Задоров оказался человеком в высшей степени благород-