Авторская философская концепция, сюжет борьбы проектируются с помощью экзистенциального, сущностного слова - повторяющегося, создающего и ведущего свои автономные сюжеты, воплощающего отдельные темы и моменты психологии персонажа. На статус шутки, борьбы-розыгрыша указывает постоянное - двадцать три раза - сквозное употребление автором эксперимента слова «шутка» и его производных (шутник, шутливо, шутливый, шутить) в разных контекстах. Свою собственную игру определяет и антонимичная экзистенциальная пара «бесцельность» - «целесообразность», упоминаемая, соответственно, девять и четырнадцать раз, а также экзистенциальное слово «душа» (и производные) - «ясность духа», «душевная и умственная сторона жизни», укрепление души, дух, освобожденный «для возвышенных занятий», «светлый свободный» дух, душа «одинокая», «бестрепетно прошедшая сквозь теснины жизни, мощным подъемом воли перенесшая… через те страшные пропасти и бездонные провалы» [Там же, c. 119], душа, в которой отдается «гармоничный звон извечных и последних кандалов» [Там же, c. 227]; равнодушие/малодушие/добродушие/единодушие/ великодушие (например, «великодушная близорукость» [Там же, c. 189] г. начальника тюрьмы). Андреев широко использует излюбленное стилистическое средство усиления эффекта - повторение в ограниченных рамках: «Вся печать с единодушным восторгом встретила меня… С поразительным единодушием, не сговариваясь друг с другом, газеты присвоили мне наименование “Учитель”…» [Там же, c. 194]; «угрюмой гармоничности угрюмой важности» [Там же, c. 137]. Пятьдесят два раза повторяется контекстуально экзистенциальное слово «ложь» и производные (лгать, лгун, полу/лживый); пять раз - «таинственный» (жизнь, душа, появление незнакомки); тридцать три раза - «страшный» (процесс, злодеяние, пропасти, обломки, лицо, мука, хаос, вожделение, сон, видение, ты, Суд, шепот, борьба), «страшно»/«страх».
Субстанциальная роль отведена и слову «окно». Противопоставляются небольшие темные, плоские окна, придающие тюрьме характер «угрюмой гармоничности, суровой и мрачной красоты» [Там же], и широко открытые огромные окна, «бессмысленные зияющие провалы» [Там же, c. 201], не защищенные решеткой, распахнутые в обманывающий своею мнимою доступностью небесный простор, позволяющие бесконечности вливаться свободно и беспрепятственно, влекущие за собой «потребность лететь, мучительную по своей явной бесплодности и нелепости» [Там же, c. 133]. Несколько особняком в триаде находятся подчеркнуто ISSN 1997-292X № 8 (14) 2011, часть 3 87 ярко освещенные на маскараде окна замка, символизирующие праздник жизни. Они замыкают антитезу с хозяином замка (аллегорически - души), шатающимся от усталости и ужаса, нагнетаемого странными масками, являющимися объектом центробежных сил и звеном, объединяющим в себе два противоположных атрибута - веселье, внешняя составляющая праздника, и безумие, его внутренняя компонента. Теоретический постулат таинственной, непознаваемой, замкнутой в себе хаосозависимой души, обыгрываемой аллегорией странных масок, Л. Андреев развивает в полном объеме в пьесе «Черные маски» (1908). Образы маски, лица-маски, «гибкой, подвижной и изменчивой» [Там же, c. 151-152], экзистенциальноопределяющего маскарада, философского или революционного, типичны для Андреева. Человеческое лицо, как сгусток бездны, нуждается в завесе, маске, аллегории сокрытия сокровенного. Человек-комедиант в рамках микрокосма проецируется, в рамках макрокосмического вырастает в образ Дьявола, «знаменитого комедианта» [10, c. 506]. Это сообщающиеся сосуды, существа одного порядка, живущие друг в друге, - и масштаб не является разницей. Снятие маски со своей посетительницы «дедушкой» - знак приоткрывания скрывающейся за ней тайны. Если любимой маской Дьявола является костюм святого, то и «счастливая и уважаемая» [7, c. 123] мать семейства - лишь личина госпожи NN.
Идею Л. Андреева - конструирование сюжета словом - упрочит Кафка. Его человек пойдет дальше; освобождая слово от основной номинативной функции, жесткой связи с реальным предметом, он сделает шаг в сторону десемантизации. Его слово, следуя своей логике, строит сюжет дематериализации сознания: нет реальных фактов, зафиксированных словом, так как сама реальность условна. Подводя итог, еще раз подчеркнем: бессознательное Леонида Андреева таит в себе нечто неконтролируемое; эта внутренняя бездна, на уровне микрокосма и макрокосма, населенная грозными непостижимыми силами, прорывается порой через этические нормы и привнесенные правила воспитания - в «бездне», в «тумане», во «тьме», в «записках» и др., - «будто весь чуждый, непонятный и злой мир безмолвно и бешено ломится в тонкие двери» [4, с. 469]. Литература для Андреева - средство и результат самовыражения, философского самоопределения. В его образах обнаруживается явная или латентная психологическая биографичность.
Список литературы
1. A. I. Леонид Андреев о своей повести // Биржевые ведомости. СПб., 1908. Вечерний выпуск. 6 (19) ноября.
2. Андреев В. Л. Детство. М.: Советский писатель, 1963. 292 с.
3. Андреев Л. Н. Бездна // Андреев Л. Собрание сочинений: в 6-ти т. М.: Художественная литература, 1990. Т. 1. С. 355-367.
4. Андреев Л. Н. В тумане // Андреев Л. Собрание сочинений: в 6-ти т. М.: Художественная литература, 1990. Т. 1. С. 435-469.
5. Андреев Л. Н. Жизнь Человека // Андреев Л. Собрание сочинений: в 6-ти т. М.: Художественная литература, 1992. Т. 2. С. 443-500.
6. Андреев Л. Н. Когда мы, мертвые, пробуждаемся // Андреев Л. Собрание сочинений: в 6-ти т. М.: Художественная литература, 1996. Т. 6. С. 409-414.
7. Андреев Л. Н. Мои записки // Андреев Л. Собрание сочинений. СПб.: Тип. лит. акционерного об-ва «Самообразование», б.г. Т.
8. С. 115-230. 8. Андреев Л. Н. Письма к Вл. И. Немировичу-Данченко и К. С. Станиславскому (1913-1917) // Ученые записки Тартуского гос. университета. Тарту, 1971. Вып. 266. Труды по русской и славянской филологии. Литературоведение. С. 231-293.
9. Андреев Л. Н. Письма о театре // Андреев Л. Собрание сочинений: в 6-ти т. М.: Художественная литература, 1996. Т. 6. С. 509-558.
10. Андреев Л. Н. Проза. Публицистика. М.: АСТ; Олимп, 2001. 704 с.
11. Андреев Л. Н. Собачий вальс // Андреев Л. Собрание сочинений: в 6-ти т. М.: Художественная литература, 1996. Т. 6. С. 249-298.
12. Андреев Л. Н. Татьянин день // Андреев Л. Собрание сочинений: в 6-ти т. М.: Художественная литература, 1996. Т. 6. С. 468-471.
13. Андреев Л. Н. Тьма // Андреев Л. Собрание сочинений: в 6-ти т. М.: Художественная литература, 1992. Т. 2. С. 265-309.
14. Андреев Л. Н. S.O.S.: дневник (1914-1919); письма (1917-1919); статьи и интервью (1919); воспоминания современников (1918-1919). М. - СПб.: Atheneum; Феникс, 1994. 598 с.
15. Беззубов В. И. Смех Леонида Андреева // Творчество Леонида Андреева: исследования и материалы. Курск: КГПУ, 1983. С. 13-24.
16. Бердяев Н. А. Сочинения. М.: Раритет, 1994. 416 с.
17. Грицанов А. А. Новейший философский словарь. Постмодернизм. Минск: Современный литератор, 2007. 816 с.
18. Иезуитова Л. А. Творчество Леонида Андреева: 1892-1906. Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1976. 240 с.
19. Козьменко М. В. Дневник-роман Леонида Андреева // Андреев Л. Н. Дневник: 1897-1901. М.: ИМЛИ РАН, 2009. С. 3-34. 2
0. Ленин В. И. О задачах женского рабочего движения в Советской республике // Маркс К., Энгельс Ф., Ленин В. И. О женском вопросе. М.: Политиздат, 1978. С. 97-102.