Лексические средства описания внешнего вида женщины в аспекте рассмотрения эстетической категории "прекрасное / безобразное" (на материале русских говоров Приамурья)
В. К. Приходько
Тихоокеанский государственный университет, Хабаровск
Рассматриваются диалектные единицы как лексические средства описания тематической группы «внешний вид женщин» в русских говорах Приамурья. Раскрываются эмотив-ные характеристики высших чувств диалектоносителей на примере проявлений эстетических чувств, а также некоторых представлений жителей Приамурья о прекрасном и безобразном. Тематическая группа диалектных слов отражает стремление диалектоноси-телей к совершенству. Приводятся некоторые факты национальных различий в понимании прекрасного и безобразного на примере разных преставлений о женской красоте жителей Приамурья и китайцев, взаимодействующих в пограничных районах Приамурья.
Ключевые слова: этнокультура, эмотиология, лингвокультура, базовые эмоции, высшие чувства, эстетическая категория «прекрасное / безобразное», диалектные единицы, тематическая группа «внешний вид женщины».
V. K Prikhodko
Far Eastern State University of Humanities, Khabarovsk, Russian Federation
Lexical means describing the appearance of women
in terms of aesthetic category of «beauty / ugliness»
(based on Russian dialects of the Amur region)
The paper discusses the dialect units as lexical means of describing the thematic group «woman's appearance» in the Russian dialects of the Amur region. The emotive characteristics of the higher senses by the examples of the aesthetic senses manifestations and by some «beauty» and «ugliness» ideas of the Amur region residents are revealed. The thematic group of dialect words is represented in the pursuit of excellence of the Amur region residents. The paper also provides some facts of national differences in understanding of «beauty» and «ugliness» on the examples of the different ideas of woman's beauty of the Amur region residents and Chinese interacting in the border areas of the Amur region.
Keywords: ethnoculture, emotiology, linguoculture, basic emotions, higher senses, aesthetic category «beauty / ugliness», dialectal units, thematic group «the appearance of women».
В настоящее время в современном языкознании наблюдается интеграция лингвистических направлений (этнолингвистики, эмотиологии, диалектологии, лин-гвокультурологии и т. д.). В последнее десятилетие появляется все больше работ, свидетельствующих о наличии междисциплинарных связей, в круг проблем которых входит национальная и диалектная лингвокультурология [Калиткина, 2008; Рябова, 2010], эмотиология и сравнительное языкознание [Якищенко, 2013]. Большой интерес исследователей к семантической многогранности концептов также существенно расширяет предметную область лингвистики и сферы ее взаимодействия с другими науками: с философией, психологией, литературоведением [Ефанова, 2008; Шмугурова, 2011]. Изучение лексики и фразеологии русских говоров Приамурья с обращением к эмоциям и чувствам диалектоносителей, к их культуре и философии также вписывается в современный научный контекст исследований и характеризуется особой актуальностью для ряда современных лингвистических дисциплин (этнолингвистики, диалектной эмотиологии, лингво- культурологии).
В XIX в. по инициативе и при большой поддержке царского правительства осуществлялось серьезное освоение Дальнего Востока по всей протяженности Верхнего и Среднего Амура. Территория, граничащая с Китаем, обживалась и укреплялась переселенцами из Забайкалья, разных уголков России, Украины, Белоруссии, в результате чего на востоке России сложился уникальный говор, с сильной славянской составляющей и с доминирующими севернорусскими чертами. Приамурские говоры складывались на основе большой национальной и социальной дифференциации, поскольку Дальний Восток заселяли крестьяне, казаки, промышленники, «штрафованные» солдаты, старообрядцы. Поскольку в большинстве своем это был простой люд, необразованный, преимущественно крестьяне, диалектные формы «завезенных» языков (русского, белорусского, украинского) преобладали [Оглезнева, 2012, с. 34]. Жителям образовавшихся поселений приходилось приспосабливаться к новому суровому климату, обустраивать в нелегких условиях свой быт, много работать: корчевать лес, возделывать землю, строить дома, осваивать охоту, рыбалку. Несмотря на все трудности, сопутствующие переселенцам, в социуме дальневосточников сложились довольно четкие и строгие этические нормы и своеобразная эстетика, проявляющаяся в особом понимании чувства прекрасного.
Чувство прекрасного относится к высшим чувствам человека - эмоциональным состояниям индивидуума, которые вызываются культурными и социально значимыми факторами (этическими, эстетическими, интеллектуальными, пракси-ческими, религиозными, пугническими, глористическими, гедонистическими и др.) [Додонов, 1978; Симонов, 1966]. приамурье эстетическое чувство диалектоноситель
Ранее нами уже были описаны некоторые из одиннадцати базовых эмоций [Изард, 1999] на материале русских говоров Приамурья: например, эмотивная лексика, представляющая эмоции радости, несчастья, гнева в русских говорах Приамурья. Также мы рассматривали лексические репрезентации некоторых высших чувств, таких, например, как этические чувства, в частности любовь, или религиозные чувства, рассмотрены также эмотивные коннотации в значениях некоторых диалектных лексем и устойчивых выражений [Приходько, 2013; 2014; 2015].
В данной статье рассматриваются диалектные единицы, репрезентирующие эстетические чувства жителей Приамурья, то есть те «ценностные переживания, для испытания которых необходимы память, фантазия, эмоциональная чуткость» [Коломиец, 2005, с. 116], которые помогают идентифицировать прекрасное. Под термином прекрасное обычно понимается основная эстетическая категория. Понятие прекрасного связано с понятием красоты, однако не тождественно ему.
В категории прекрасного отражаются такие явления действительности, которые доставляют человеку чувство наслаждения. Прекрасное - наивысшая эстетическая ценность, к которой стремится человеческая психика. Чувство прекрасного совпадает с представлениями о совершенстве. Прекрасное - главная позитивная форма освоения бытия, примиряющая человека с трудностями быта и несовершенством жизни. Прекрасное тесно связано с понятием идеала. Наиболее близкие по значению понятия: гармония и красота [Степанов, 2005; Рябов, 2014].
Противоположностью прекрасного является категория безобразное, понимание которой связано с такими базовыми эмоциями любого здорового человека, как презрение и отвращение. Безобразное часто определяется как внешнее нарушение определенной меры бытия. Умение разграничивать красивое и безобразное в окружающем мире доступно людям развитым духовно и культурно [Арская, 2002].
Целью статьи является исследование диалектных единиц тематической группы «внешний вид женщины», являющихся лексическими средствами репрезентации эстетических чувств и эстетического вкуса жителей Приамурья посредством описания существующей в сознании диалектоносителей эстетической категории прекрасное / безобразное. Под тематической группой мы понимаем слова различных частей речи, необходимые для раскрытия той или иной темы. Лексический материал анализируется в синхронном аспекте: данные «Словаря русских говоров Приамурья», который явился основным используемым в статье источником, представляют собой срез лексической подсистемы диалекта, ограниченный временными рамками сроков начала диалектологических экспедиций, предпринятых преподавателями и студентами Хабаровского педагогического института (Хабаровского государственного педагогического университета, Дальневосточного государственного гуманитарного университета) с 1964 г., и выходом второго издания «Словаря русских говоров Приамурья» (2007).
В Словаре, насчитывающем более 7 000 диалектных слов и выражений, зафиксировано слово чура. Ср.: чура `устар. мера в работе, отдыхе, еде и др.' Бесчурно, если перевести, меры, чуры не знает никакой. Или больной или старый. Он уже ничё не понимает, чуры на знат в еде. Завистливый человек, чуры не понимает. Перестаньте, скачете бесчурно, чуры не знаете никакой. Бесчурноработат, не знат меры, чуры не знат ни в чем (АС-2, с. 489). В понимании жителей Приамурья тот, кто не знает чуры, не знает меры в чем-либо и нарушает определенные сложившиеся нормы, например нормы поведения, внешнего вида и т. д. Главным критерием в определении красоты и совершенства является мера. Во внешнем виде красивой женщины тоже важна мера. Женщина не должна быть очень высокой, слишком худой, чересчур маленькой или слишком толстой. Насмешкам и презрительному отношению одинаково подвергаются и чрезмерно высокие женщины, и непомерно толстые. Ср.: быдла `презр. высокая худая девушка' Сидит эта быдла там (АС-2, с. 49); жинделка `экспр. очень худой человек' На сцене такажинделкавыступат, кожа да кости (АС-2, с. 132); зносок`человек маленького роста' Это Наташку все зносок звали. Она и правда не росла (АС-2, с. 161); бесподвижный `малоподвижный' Жена брата толста сильно, бес-подвтижна (АС-2, с. 33).
Для характеристики внешней красоты дальневосточники пользуются прилагательными змазный или баской. Ср.: змазный `миловидный, с приятной, привлекательной внешностью' Змазны были девчаты раньше (АС-2, с. 160); баской `красивый, нарядный' А невеста-то бастя. Деушка хоть и бедна была, да больно баска (АС-2, с. 26).
Внешне красивая женщина, по мнению жителей Приамурья, должна быть: 1) опрятной, чистой, 2) аккуратно причесанной, 3) естественно красивой (без косметики или умеренно накрашенной), 4) умеренной в ношении украшений. Здесь тоже преобладает чувство меры.
Неопрятный вид женщины вызывает отвращение, а сама неаккуратная женщина - презрение. Неряшливую, грязную женщину называют анчуткой. Ср.: анчутка `неодобр. 1. Неряха, грязнуля' Не баба, чиста анчутка (АС-2, с. 16). Вероятно, прозвище возникло путем метафорического переноса по производимому впечатлению. В славянской мифологии анчутка - злой дух, болотный черт, название, происходящее, вероятно, от балтийского наименования утки (ср. литов. апегШв `маленькая утка') [Топоров, 1973].
Другие резко негативные оценочные слова, отражающие эмоции отвращения и презрения (базовые эмоции, лежащие в основе понимания безобразного), - это замурдышка, дзюмбурушка, неряшиха, неряшка, шумануха и т. д. Ср.: замур-дьшшка `неодобр. грязнуля, замарашка' Совсем замурдышкой стала: не следит за собой (АС-2, с. 148); дзюмбурушка `пренебр. 1. То же, что джимбура, суслик.
2. Перен. неряшливая женщина' Вон идёт дзюмбурушка, вся грязная, сама вся замуслюкана (АС-2, с. 269); неряшиха `неодобр. неряха' Грязнулю называли неря-шихой. Сенька ленива, а неряшиха, каких свет не видел! Неряшихи и счас найдутся. Есть таки в селе (АС-2; с. 269); нер^шка `то же, что неряшиха' Неряшкакака моя соседка, а мужиков водит (АС-2, с. 269); шумануха `неряха; растрепа' Сестра моя шуманухой ходила. Мы раньше шуманухами ходили в детстве (АС-2, с. 502).
Во «Фразеологическом словаре русских говоров» Приамурья зафиксировано выражение: Из-под пятницы субботу видать `О небрежно одетом человеке' Ты посмотри в зеркало-то, у тебя из-под пятницы субботу видать. Переоденься! Была модница, теперь уж не узнать, из-под пятницы субботу видать (Фразеологический словарь..., 2009, с. 28).
Женщину, одетую наспех, второпях, у которой одна одежда выглядывала из- под другой, называли кулёмой. Ср.: кулёма `перен. пренебр. о неловком, неряшливом человеке' Ну чё ты как кулёма, подбери рубаху-то, видно же из-под платья. Я всё время ходила кулёмой, как меня тогда называли, но когда ко мне стали приглядываться парни, стала прихорашиваться (АС-2, с. 211). Данная лексема является общерусской и, вероятно, завезенной на Дальний Восток переселенцами, так как встречается довольно часто в разных регионах России и фиксируется в разных словарях [Даль, 2007; Ефремова, 2000; Фасмер, 2004]. Этимологию слова установить довольно трудно, оно могло происходить откуль `мешок', хотя М. Фасмер из слова куль выводит не слово кулёма, а лексему куленя в значении `толстяк'. Возможно также, что кулема берет начало от тюркского куль `водоем', `озеро', `вместилище для воды'; `бурдюк с водой', `неуклюжий человек'. В русских говорах Приамурья - это `рыболовная снасть в виде мешка' и `часть невода в виде мешка, куда проваливается рыба'. Кулёма также обозначает ловушку для мелкого зверя (зайца, белки, горностая, соболя, колонка), которая делается наспех, подручным инструментом: рылась яма в форме мешка, в яме был давок, сверху ловушка неаккуратно и беспорядочно забрасывалась ветками. Для изготовления ловушки также используется деревянный ящик-западня или дворик-ловушка, огороженный колышками (АС-2, с. 211). Вероятно, что путем метафорических переносов, было найдено сходство с внешним видом и поведением человека (например, неуклюжесть, мешковатость, угловатость, тяжеловесность связывалась с формами мешка, куля, ящика, бурдюка, а наспех и беспорядочно сработанная ловушка - с неопрятностью и неряшливостью).
В понимании жителей Приамурья женская красота заключается в скромности и аккуратности, поэтому главными требованиями к внешнему виду, не вызывающему неприятия, являются следующие:
• Покрытая платком (шалью, косынкой и т. д.) голова. Женщина без головного убора считалась неприбранной. Ср.: простоволоска `неодобр. женщина с непокрытой головой' Много будет девок-самокруток, и бабы-простоволоски будут (АС-2, с. 353); Вот таких я тоже не обожаю людей, не трудолимых. По-пушнатака девушка, непутна. Губы накрашены и сама голоуша (без платка) (А. М. Самбурова, 1904 года рожд., 63 года) Тетрадь № 32, запись от 1967 г., диалектологический кабинет ДВГГУ (ПИ ТОГУ).. Платок также является и символом патриархальности, обязательным атрибутом православной женщины, поскольку переселенцы в основной своей массе были православными. Ношение платка означает покорность Богу, отцу, мужу.
• Аккуратно расчесанные волосы, закрученные в шишку либо заплетенные в косы. Длинные, густые волосы считаются красивыми. Обладательниц таких волос называют волосогривицами. Ср.: волосогривица `девушка с густыми длинными волосами' У кого большой-большой волос - волосогривица она называтся (АС-2, с. 68). Волосы должны быть обязательно чистыми. Отвращение у приамурских старожилов вызывают липкие, словно склеенные клейстером, грязные волосы. Ср.: заклестериться `стать клейким, липким' Голову-то вымойте, а то заклестерится (АС-2, с. 144). Правила поведения диктуют быть причесанной даже дома, только прибрав волосы, можно садиться за стол. Нарушавшие эти правила получают обидные прозвища, такие, например, как лахудра. Ср.: лахудра`неодобр. неопрятная, непричесанная, с лохматыми волосами женщина' Ты чё встала и лахудрой ходишь, причешись. За стол лахудрой не садятся (АС-2, с. 220).
Распущенные волосы носить не принято, поскольку это является признаком женской нескромности и распущенности в поведении. Ср.: Ходить космачем`с непокрытой головой' Вот щас девки все космачемходют, вот голова уих болит. Опеть Людка космачем пошла (АС-2, с. 147); завить шишку `укладывать волосы в виде шишки на затылке' После замужества девка косу расплетат и завиват шишку. Моя мама всю жись, до старости и смерти завивала волосы в шишку. Красиво и аккуратно (АС-2, с. 138); вроспуск `распустив (волосы)' Заплетут две косы, волосы вроспуск не носили, шишки делали (АС-2, с. 72). Для опрятного и эстетичного внешнего вида женщины могут волосы загрудить, то есть собрать в пучок, использовать гребелки и косоплетки: загрудить `1. Зачесать наверх, собрать в пучок (о волосах)' Чупы делали: отсель загрудишьволосья и гребелку заткнёшь (АС-2, с. 141); закрутса `коса, волосы, заплетенные в косу' Девки раньше всё больше закрутсы заплетали. Девкизакрутсы заплетали (АС-2, с. 145); косоплётка `устар. длинная узкая полоска ткани, лента, вплетаемая в косу' В косу косоплётка, тряпочка длинненька, чтоб коса не расплеталась. Косоплётка в косу вплетатся. Раньше ленту все косоплёткой звали (АС-2, с. 198).