Материал: Лекции по зарубежной литературе_Набоков В_2000 -512с

ДЖЕЙМС ДЖОЙС 375

паразитом и узурпатором. Он в некотором смысле гро-

тескная тень Стивена, пародия на него. Ибо, если

Стивен — тип серьезного молодого человека с мятущей-

ся душой, для которого потеря или перемена веры —

трагедия, Маллиган, напротив, веселый, крепкий, бого-

хульствующий простолюдин, любитель цветистых фраз,

доморощенный эллинист-язычник с поразительной па-

мятью. В начале главы он возникает «из лестничного

проема, неся в руках чашку с пеной, на которой накрест

лежали зеркальце и бритва», и тянет нараспев, передраз-

нивая католическую мессу, когда верующие причаща-

ются тела и крови христовых через хлеб и вино. «Он

поднял чашку перед собою и возгласил:

— Introibo ad altare Dei.
Остановясь, он вгляделся вниз, в сумрак винтовой

лестницы, и грубо крикнул:

— Выходи, Клинк! Выходи, иезуит несчастный!»

Клинк — прозвище, данное Маллиганом Стивену, на

диалекте означает «лезвие ножа» (Kinch). Присутствие

Маллигана гнетет Стивена, все в нем ему отвратительно,

и он высказывает Быку свои претензии.

«Стивен, удручаясь собственным голосом, сказал:
— Ты помнишь, как я пришел к тебе домой в первый

раз после смерти матери?

Бык Маллиган, мгновенно нахмурившись, отвечал:
— Как? Где? Убей, не могу припомнить. Я запоми-

наю только идеи и ощущения. Ну и что? Чего там

стряслось, Бога ради?

— Ты готовил чай, — продолжал Стивен, — и пошел

на кухню за кипятком. Из комнат вышла твоя мать и с

ней кто-то из гостей. Она спросила, кто у тебя.

— Ну? — не отступал Бык Маллиган. — А я что

сказал? Я уже все забыл.

— А ты сказал, — ответил Стивен ему, — "Да так,

просто Дедал, у которого мамаша подохла".

Бык Маллиган покраснел и стал казаться от этого

моложе и привлекательней.

— Я так сказал? — переспросил он. — И что же? Что

тут такого?

Нервным движением он стряхнул свое замешатель-

ство.

— А что, по-твоему, смерть, — спросил он, — твоей

376 ВЛАДИМИР НАБОКОВ

матери, или твоя, или, положим, моя? Ты видел только,

как умирает твоя мать. А я каждый день вижу, как они

отдают концы и в Ричмонде, и в Скорбящей, да после

этого из них делают крошево в анатомичке. Это

 i

называется подох, ничего больше. И не о чем говорить.,

Ты вот не соизволил стать на колени и помолиться

свою мать, когда она просила тебя на смертном

А почему? Да потому, что в тебе эта проклятая иезуит-

 закваска, только она проявляется наоборот.

мне, тут одна падаль и пустая комедия. Ее лобные

уже не действуют. Она называет доктора "сэр Питер;

Тизл" и хочет нарвать лютиков с одеяла. Уж не

ей, вот-вот все кончится. Ты сам не исполнил ее пред-!

смертную просьбу, а теперь дуешься на меня, что я

скулил, как наемный плакальщик от Лалуэтта.

Допустим, я и сказал так. Но я вовсе не хотел

память твоей матери.

Его речь вернула ему самоуверенность. Стивен, скры-|

вая зияющие раны, оставленные словами в его

как можно суше сказал:

— Я и не говорю, что это оскорбляет мою мать.
— Так что же тогда? — спросил Бык Маллиган.
— Это оскорбляет меня, — был ответ.
Бык Маллиган круто повернулся на каблуках.
— Нет, невозможный субъект, — воскликнул он».

Бык Маллиган не только парализует «омфал»

вена, но еще и поселяет там своего приятеля Хейнс '

английского туриста от литературы. Ничего

неприятного в Хейнсе нет, но для Стивена он

ставитель ненавистного узурпатора-Англии и друг ег

личного узурпатора, Быка, чьи башмаки Стивен

шивает и чьи штаны, купленные «с ног», ему впору. Бь

и займет эту башню.

Действие.

 Действие главы начинается с того, чт

Маллиган бреется и одалживает у Стивена грязнь

сопливо-зеленый платок, чтобы вытереть бритву. По*

Маллиган бреется, Стивен протестует против пребыЕ

ния Хейнса в башне. Хейнс во сне бредит, что

застрелить какую-то черную пантеру, и Стивену с

страшно: «Если он тут останется, я ухожу». Дальше

заходит о море, об Ирландии, снова о матери

о 3 фунтах

 шиллингах, которые Стивен

ДЖЕЙМС ДЖОЙС 377

получить в школе. Затем в замечательно аппетитной

сцене Хейнс, Маллиган и Стивен завтракают. Старуха-

молочница приносит молоко, и происходит восхити-

тельный обмен репликами. Все трое отправляются на

пляж. Маллиган тотчас же ныряет в воду. Хейнс окунет-

ся, как только уляжется завтрак, а Стивен, ненавидящий

воду так же сильно, как ее любит Блум, в нее не заходит.

Вскоре Стивен покидает своих спутников и отправляет-

ся в школу, где он преподает.

Стиль.

 1-я и 2-я главы первой части написаны, я бы

сказал, обычным стилем, то есть в стиле обычного

повествования, — прозрачный и логичный Джойс.

Правда, то тут, то там поток повествовательной прозы

ненадолго перебивается внутренним монологом, кото-

рый в других главах книги значительно затемняет и

нарушает авторскую речь; но здесь преобладает логичес-

кий поток. Краткий образчик потока сознания появля-

ется на первой странице, когда Маллиган собирается

бриться. «Он устремил взгляд искоса вверх, издал дол-

гий, протяжный призывный свист и замер, напряженно

прислушиваясь. Белые ровные зубы кой-где поблес-

кивали золотыми крупинками. Златоуст. Резкий ответ-

ный свист дважды прозвучал в тишине». Это типичный

джойсовский прием, который будет повторен и значи-

тельно разработан на протяжении книги. Златоуст —

конечно, Иоанн, константинопольский патриарх IV ве-

ка. Но почему возникает это имя? Очень просто: опи-

сание перебивается ходом мысли Стивена. Стивен видит

и слышит, как Бык свистит, чтобы разбудить Хейнса,

затем замирает, напряженно прислушиваясь, и Стивен

видит золотые пломбы в зубах Быка, блестящие на

солнце, — золото, златоуст, красноречивый оратор, ора-

кул Маллиган — на мгновение образ отца Церкви про-

носится в голове Стивена, после чего повествование

немедленно возобновляется ответным свистом Хейнса,

который Бык провозглашает чудом и велит Богу выклю-

чить

Это просто, в настоящей главе есть и другие простые

примеры, но вскоре нам встретятся более загадочные

 рассказа ходом мыслей Стивена. Стивен

только что выдал один из своих блестящих афоризмов,

которые так нравятся Маллигану. Указывая на расколо-

378 ВЛАДИМИР НАБОКОВ

тое зеркальце для бритья, которое Бык стянул из ком-

наты служанки, он с горечью произносит: «Вот символ
ирландского искусства. Треснувшее зеркало служанки».

Маллиган предлагает Стивену продать этот афоризм за
гинею «олуху из Оксфорда» Хейнсу и добавляет, что он,
Маллиган, и Стивен, чью руку он доверительно сжима-
ет, должны эллинизировать Ирландию яркой свежей
мыслью. Откликом на это — мысль Стивена: «Рука

Крэнли. Его рука». Первое чтение «Улисса» вряд ли
здесь что-нибудь объяснит, но при повторном чтении
мы будем знать, кто такой Крэнли, поскольку он будет
упомянут позже, — неверный друг детства Стивена,
обычно бравший его на скачки — «меня привел, чтобы
разом разбогатеть, таскались за его фаворитами средь...
орущих букмекеров у стоек». Так же и сейчас ему
предлагает разом разбогатеть Маллиган, продав блестя-

щие афоризмы: «Один к одному на Честного Мятеж-
ника, на остальных десять к одному! Мимо жуликов,
мимо игроков в кости спешили мы вслед за копытами,.

картузами и камзолами, и мимо мяснолицей зазнобы'
мясника, жадно всосавшейся в апельсин». Означенная
зазноба — двоюродная сестра Мэрион Блум, предвосхи-
щение этой плотоядной леди.

Еще один хороший пример потока сознания Стивена

в этой простой первой главе мы встречаем, когда Сти-
вен, Маллиган и Хейнс заканчивают завтрак. Маллиган
оборачивается к Стивену и говорит:

«— Серьезно, Дедал. Я совсем на мели. Беги в

школьную шарашку да принеси оттуда малость
нок. Сегодня бардам положено пить и пировать.

 ожидает, что в этот день каждый выполнит

— Что до меня, — заметил Хейнс, поднимаясь, —'

я должен сегодня посетить вашу национальную

отеку.

—

 Сперва поплавать, — заявил Бык Маллиган.

Он обернулся к Стивену и самым учтивым

спросил:

— Не сегодня ли, Клинк, день твоего ежемесячного

омовения?

И пояснил, обращаясь к Хейнсу:

ДЖЕЙМС ДЖОЙС 379

— Оный нечистый бард имеет правило мыться один

раз в месяц.

— Всю Ирландию омывает Гольфстрим, — промол-

вил Стивен, поливая хлеб струйкой меда.

Хейнс отозвался из угла, легким узлом повязывая

шейный платок под открытым воротом спортивной

рубашки:

— Я буду собирать ваши изречения, если вы позво-

лите.

Обращено ко мне. Они моются, банятся, оттираются.

 сраму. Совесть. А пятно все на месте.

— Это отлично сказано, что треснувшее зеркало

служанки — символ ирландского искусства».

Мысль Стивена движется следующим образом: анг-

личанин обращается ко мне. Англичане моются и от-

тираются, у них нечистая совесть угнетателей. Стивен

вспоминает леди Макбет и ее нечистую совесть — «а

пятно все на месте» — кровь, которую она не может

смыть. «Agenbite of inwit» («жагала сраму») —

английское, соответствующее французскому

conscience. Угрызения совести, раскаяние. (Заглавие

богословского трактата XIV века о семи смертных гре-

хах.)

Преимущество этого приема — в краткости. Ход

мыслей в виде ряда коротких соображений, фиксируе-

мых мозгом. Но такой прием требует от читателя больше

внимания и участия, нежели обычное описание: Стивен

понял, что Хейнс обращается к нему. Да, подумал он,

англичане много моются, стараясь, возможно, стереть

пятно на их совести, то, что старина Нортгейт назвал

agenbite of inwit и т. д.

Глубинные мысли, рождаемые внешними впечатле-

ниями, поднимаются на поверхность и приводят к зна-

менательным сцеплениям слов, лексическим связям в

голове героя. Взгляните, к примеру, как упоминание

моря приводит к самым потаенным мыслям в беспокой-

ной душе Стивена. Во время бритья Маллиган бросает

Долгий взгляд на Дублинский залив и негромко замеча-

ет: «Господи <...> Как верно названо море у

 второстепенный английский по-

стромантический поэт.

 —

 седая

 нежная

мать!» (Отметьте слово sweet — нежная, сладкая.) «Наша