Материал: Лекции по зарубежной литературе_Набоков В_2000 -512с

370 ВЛАДИМИР НАБОКОВ

крайней мере являет собой наглядный клинический

пример крайней сексуальной озабоченности и извра-

щения со всевозможными любопытными осложнения-

ми. Его случай, безусловно, строго гетеросексуальный,

в отличие от гомосексуального большинства дам и джентль-

менов у Пруста («homos» — от греческого «одина-

ковый», а не от латинского «человек», как думают

некоторые студенты), но в беспредельной любви к про-

тивоположному полу Блум позволяет себе действия и

мечты явно не вполне нормальные в зоологическом,

эволюционном смысле. Я не стану докучать вам переч-

нем его курьезных желаний, но скажу, что в сознании

Блума и в книге Джойса тема секса постоянно перепле-

тается с темой уборной. Видит Бог, я не против так

называемой откровенности в романе. Напротив, у нас

ее слишком мало, а та, что есть, стала привычной и

банальной под пером так называемых жестких пи-

сателей, любимцев литературных клубов, обласканных

клубными дамами. Но я возражаю против того, чтобы

Блума объявляли заурядным гражданином. Вряд ли со-

знание обыкновенного гражданина неизменно занято

физиологией. Я возражаю против этой неизменности —

не против низменности интереса. Весь этот патологи-

ческий вздор кажется надуманным и лишним в данном

контексте. Я предлагаю самым щепетильным из вас

отвлечься от этой особой озабоченности Джойса.

«Улисс» — превосходное, долговременное сооруже-

ние, но он слегка переоценен теми критиками, что

больше заняты идеями, обобщениями и биографичес-

кой стороной дела, чем самим произведением искусства.

Я должен особо предостеречь вас от соблазна видеть в

беспорядочных блужданиях и мелких приключениях

Леопольда Блума летним дублинским днем прямую па-

родию на «Одиссею», где рекламный агент Блум испол-

няет роль Одиссея, иначе — Улисса, героя хитроумного;

а склонная к адюльтеру жена Блума представляет добро-

детельную Пенелопу, тогда как Стивену Дедалу отво-

дится роль Телемака. Очень приблизительная и очень

общая перекличка с Гомером, очевидно, существует в

теме странствий Блума, на что указывает название ро-

мана, — существует наряду со многими другими присут-

ствующими в книге классическими аллюзиями; но было

ДЖЕЙМС ДЖОЙС 371

бы напрасной тратой времени искать прямые параллели

в каждом персонаже и в каждой сцене «Улисса». Нет

ничего скучнее затяжных аллегорий, основанных на за-

тасканном мифе; после того как роман вышел частями,

Джойс тут же вычеркнул псевдогомеровские названия

 увидев, на что нацелились ученые и псевдоученые

педанты. И еще: один из них по имени Стюарт Гилберт,

введенный в заблуждение насмешливым перечнем, со-

ставленным самим Джойсом, обнаружил, что каждая

глава соответствует определенному органу — уху, глазу,

желудку и т. д., но эту унылую ахинею мы также оставим

без внимания. Все искусство до некоторой степени

символично, но мы кричим: «Держи вора!» — критику,

который сознательно превращает тонкий символ худож-

ника в сухую аллегорию педанта, тысячу и одну ночь в

собрание храмовников!.

Так каковы же главные темы книги? Они очень

просты.

1. Горестное прошлое. Маленький сын Блума давно

умер, но его образ живет в крови и в сознании героя.

2. Смешное и трагическое настоящее. Блум все еще

любит свою жену Молли, но отдается на волю Судьбы.

Он знает, что в 4.30 этого июньского дня Бойлан, ее

напористый импресарио, посетит Молли — и Блум ни-

чего не делает, чтобы помешать этому. Он всеми силами

старается не стоять на пути Судьбы, но в течение дня

постоянно наталкивается на Бойлана.

3. Жалкое будущее. Блум сталкивается с молодым

человеком — Стивеном Дедалом. Постепенно он пони-

мает, что, возможно, это маленький знак внимания со

стороны Судьбы. Если его жена

 должна

 иметь любов-

ника, то чувствительный, утонченный Стивен больше

годится на эту роль, чем вульгарный Бойлан. Стивен мог

бы давать Молли уроки, мог бы помочь ей с итальян-

ским произношением, необходимым в ее профессии

певицы, — короче, как трогательно думает Блум, мог бы

оказывать на нее облагораживающее воздействие.

Это главная тема: Блум и Судьба.

Каждая глава написана другим стилем или, скорее, с

преобладанием другого стиля. Нет никакой особой при-

чины, почему это должно быть так — почему одна глава

Члены американского тайного братства, основанного в 1872 г.

372 ВЛАДИМИР НАБОКОВ

должна излагать содержание прямо, другая — через при-

зму пародии, а третья — журчать потоком сознания.

Никакой особой причины нет, но можно говорить о том,

что эта постоянная смена точки зрения разнообразит

 '•

знание и позволяет посмотреть на предмет свежим взгля-
дом с разных сторон. Попытайтесь наклониться и снизу

посмотреть назад между коленями — вы увидите мир в
совершенно ином свете. Сделайте это на пляже: очень
забавно смотреть на идущих вверх ногами людей. Ка-
жется, что они с каждым шагом высвобождают ноги из

клея гравитации, не теряя при этом достоинства. Этот

трюк с изменением взгляда, изменением угла и точки
зрения можно сравнить с новой литературной техникой
Джойса, с новым поворотом, благодаря которому вы

видите траву более яркой, а мир обновленным.

В этот день герои постоянно сталкиваются во время

своих перемещений по Дублину. Джойс ни на минуту
не теряет их из виду. Они приходят и уходят, встреча-
ются, расстаются, и снова встречаются, как живые
тщательно продуманной композиции, в некоем медлен-

ном танце судьбы. Повторение ряда тем — одна из
самых поразительных особенностей книги. Эти темы
очерчены гораздо четче, и следуют им гораздо плано-
мернее, чем Толстой или Кафка. Весь «Улисс», как мы

постепенно поймем, — это обдуманный рисунок повто-

ряющихся тем и синхронизация незначительных со-

бытий.

У Джойса три основных стиля:

1. Исходный Джойс: простой, прозрачный, логич-

ный и неспешный. Это основа главы 1 первой части И
глав 1 и 3 второй части; прозрачные, логичные, медлен-
ные отрывки встречаются и в других главах.

2. Неполная, быстрая, отрывистая форма выраже-

ния, передающая так называемый поток сознания или,
скорее, прыжки сознания. Примеры этой техники мож- -
но найти в большинстве глав, хотя обычно ее связывают
только с главными героями. К обсуждению этого при-
ема мы обратимся в связи с заключительным монологом

Молли в главе 3 третьей части, наиболее знаменитым

его примером; сейчас же можно сказать, что в нем

преувеличивается вербальная сторона мысли. А человек

ДЖЕЙМС ДЖОЙС 373

не всегда думает словами, он думает еще и образами,

поток же сознания предпологает поток слов, который

может быть записан, однако трудно поверить, что Блум

непрерывно говорит сам с собой.

3. Пародии на различные нероманные формы: газет-

ные заголовки (часть II, глава 4), оперетты (часть II,

глава 8), мистерии и фарсы (часть II, глава 12), экзаме-

национные вопросы и ответы по образцу катехизиса

(часть III, глава 2). А также пародии на литературные

стили и авторов: бурлескный рассказчик части И,

главы 9, тип автора дамского журнала в части II,

главе 10, ряд конкретных авторов и литературных эпох

в части II, главе 11 и изящно исполненная газетчина в

части III, главе 1.

Оставаясь внутри одного стиля или сменяя их, Джойс

в любой момент может усилить настроение, вводя му-

зыкальную лирическую струю при помощи аллитера-

ции и ритмических приемов — обычно для передачи

тоскливых чувств. Поэтический стиль часто сопутствует

Стивену, но пример такого стиля встречается и у

Блума, когда он избавляется от конверта с посланием

Марты Клиффорд: «Проходя под железнодорожным

мостом, он вынул конверт, проворно изорвал на клоч-

ки и пустил по ветру. Клочки разлетелись, быстро падая

вниз в сыром воздухе: белая стайка; потом все попа-

дали»

1

. Или, через несколько предложений, когда ог-

ромный поток пива полился, «растекаясь по грязной

земле, петляя, образуя озерки и водовороты хмельной

влаги и увлекая с собой широколистые цветы ее пены».

Однако в любой другой момент Джойс может обратить-

ся ко всевозможным лексическим трюкам, каламбурам,

перестановке слов, словесным перекличкам, многооб-

разным спариваниям глаголов или звукоподражаниям.

Все это, равно как и перегруженность местными аллю-

зиями и иностранными выражениями, может быть, из-

лишне затемняет эту книгу, где и без того подробности

не проговариваются с достаточной ясностью, а лишь

 намеком для посвященных.

 Здесь и далее «Улисс» цитируется в переводе В.

 и

Хоружего.

374 ВЛАДИМИР НАБОКОВ

ЧАСТЬ I, ГЛАВА 1

Время:

 около восьми утра, 16 июня

 года, четверг.

Место:

 Дублинский залив, Сэндикоув, башня Мар-

телло — реально существующее сооружение, похожее на

приземистую шахматную ладью, одна из сторожевых

башен, построенных по указанию премьер-министра

Уильяма Питта Младшего в эпоху наполеоновских

войн, «когда с моря угрожали французы», — говорит

Бык Маллиган.

 из песни «Французы с моря

говорит старуха», последнее слово дано по-ирландски и

означает Ирландию.) Мартелло — это омфал среди

башен, пуп, центр тела, отправная точка и центр книги;

а также местонахождение дельфийского оракула в Древ-

ней Греции. Стивен Дедал, Бык Маллиган и англичанин

Хейнс живут в этом омфале.

Действующие лица:

 Стивен Дедал, двадцатидвухлет-

ний дублинец, студент, философ и поэт. В Дублин он

вернулся недавно, в начале 1904 года, из Парижа, где

провел около года. Сейчас он уже три месяца преподает

в школе дублинского пригорода Долки, получая зарпла-

ту шестнадцатого числа каждого месяца; его месячное

жалованье — 3 фунта 12 шиллингов — по тогдашнему

курсу меньше 20 долларов. Из Парижа его вызвала

телеграмма отца: «Мать умирает возвращайся отец».

Мать умирала от рака. Она попросила Стивена стать на

колени при чтении отходной молитвы, но он отказался,

и отказ этот является причиной мрачной подавленности

Стивена на протяжении книги. Он поставил свою вновь

обретенную духовную свободу выше последней про-

сьбы, последнего утешения матери. Он отверг Римско-

католическую церковь, в лоне которой был воспитан, и

обратился к искусству и философии в отчаянных поис-

ках чего-то, что заполнило бы пустоту, образовавшуюся

после потери веры в христианского Бога.

Два других персонажа, которые появляются в первой

главе, — это студент-медик Бык Маллиган («Мейлахи

Маллиган, два дактиля. Но тут звучит что-то эллин-

ское...») и англичанин Хейнс, оксфордский студент,

собиратель фольклора, заехавший в Дублин. Аренда

башни, как мы узнаем, стоит

 фунтов в год (в те дни —

60 долларов), и до сих пор выплачивал эту аренду

именно Стивен, а Бык Маллиган был беззаботным