Материал: Лекции по зарубежной литературе_Набоков В_2000 -512с

134 ВЛАДИМИР НАБОКОВ

ного. Животное удовлетворение, — вот все, что они

дают!

— Эта комната служит нашему другу врачебным

кабинетом (то есть служила бы, если б он занимался

медициной); это его святилище, его студия, — объяснил

нам опекун.

 (Пародийная отсылка к теме доктора Вуд-

корта.

 —

 В. Н.)

— Да, — промолвил мистер Скимпол, обращая к нам

всем поочередно свое сияющее лицо, — а еще ее можно

назвать птичьей клеткой. Вот где живет и поет птичка.

Время от времени ей общипывают перышки, подрезают

крылышки; но она поет, поет!

Он предложил нам винограду, повторяя с сияющим

видом:

— Она поет! Ни одной нотки честолюбия, но все-

таки поет. <...> — Этот день мы все здесь запомним

навсегда, — весело проговорил мистер Скимпол, нали-

вая себе немного красного вина в стакан, — мы назовем

его днем святой Клейр и святой Саммерсон. Надо вам

познакомиться с моими дочерьми. У меня их три: голу-

боглазая дочь — Красавица

 (Аретуза.

 —

 В. Н.),

 вторая

дочь — Мечтательница

 (Лаура.

 —

 В. Н.),

 третья — На-

смешница

 (Китти. — В. Н.).

 Надо вам повидать их всех.

Они будут в восторге».

Здесь происходит нечто значительное с точки зрения

тематики. Как в музыкальной фуге одна тема может

пародировать другую, так и здесь мы видим пародию

темы посаженных в клетку птичек безумной старушки

мисс Флайт. Скимпол на самом деле вовсе не в клетке.

Он — раскрашенная птичка с механическим заводом.

Его клетка — притворство, как и его ребячество. И про-

звища дочерей Скимпола — они тоже пародируют име-

на птичек мисс Флайт. Скимпол-дитя на поверку

оказывается Скимполом-проходимцем, и Диккенс ис-

ключительно художественными средствами раскрывает

истинную натуру Скимпола. Если вы поняли ход моих

рассуждений, значит, мы сделали определенный шаг к

постижению тайны словесного искусства, поскольку

вам, должно быть, уже стало ясно, что мой курс, помимо

всего прочего, — это своего рода детективное расследо-

вание тайны литературной архитектоники. Но не забы-

вайте: то, что удается обсудить с вами, ни в коей мере

ЧАРЛЗ ДИККЕНС 135

не является исчерпывающим. Очень многое — темы, их

вариации — вы должны будете обнаружить сами. Книга

похожа на дорожный сундук, плотно набитый вещами.

На таможне рука чиновника небрежно встряхивает его

содержимое, но тот, кто ищет сокровища, перебирает

все до ниточки.

К концу книги Эстер, тревожась, что Скимпол оби-

рает Ричарда, приходит к нему с просьбой прекратить

это знакомство, на что тот весело соглашается, узнав,

что Ричард остался без денег. В ходе разговора выясня-

ется, что именно он способствовал удалению Джо из

дома Джарндиса — исчезновение мальчика для всех

оставалось тайной. Скимпол защищается в своей обыч-

ной манере:

«Рассмотрите этот случай, дорогая мисс Саммерсон.

Вот мальчик, которого привели в дом и уложили на

кровать в таком состоянии, которое мне очень не нра-

вится. Когда этот мальчик уже на кровати, приходит

человек... точь-в-точь как в детской песенке "Дом,

который построил Джек". Вот человек, который спра-

шивает о мальчике, приведенном в дом и уложенном на

кровать в состоянии, которое мне очень не нравит-

ся. <...> Вот Скимпол, который принимает банкнот,

предложенный человеком, который спрашивает о маль-

чике, приведенном в дом и уложенном на кровать в

состоянии, которое мне очень не нравится. Вот факты.

Прекрасно. Должен ли был вышеозначенный Скимпол

отказаться от банкнота? Почему он должен был отка-

заться от банкнота? Скимпол противится, он спраши-

вает Баккета: "Зачем это нужно? Я в этом ничего не

смыслю; мне это ни к чему; берите это обратно". Баккет

все-таки просит Скимпола принять банкнот. Имеются

ли такие причины, в силу которых Скимпол, не извра-

щенный предрассудками, может взять банкнот? Имеют-

ся. Скимпол о них осведомлен. Что же это за причины?»

Причины сводятся к тому, что полицейский,

щий на страже закона, преисполнен веры в деньги,

которую Скимпол может расшатать, отказавшись от

предложенного банкнота, и тем самым сделать поли-

цейского непригодным к сыскной работе. К тому же,

если со стороны Скимпола предосудительно принять

банкнот, то со стороны Баккета гораздо более предо-

136 ВЛАДИМИР НАБОКОВ

судительно его предлагать. «Но Скимпол стремится ува-

жать Баккета; Скимпол, хоть он и человек маленький,

считает

 необходимым

 уважать Баккета для поддержания

общественного строя. Государство настоятельно требует

от него доверять Баккету. И он доверяет. Вот и все!»

В конечном счете Эстер довольно точно характери-

зует Скимпола:

«Опекун и он охладели друг к другу главным образом

из-за случая с Джо, а также потому, что мистер Скимпол

(как мы впоследствии узнали от Ады) бездушно прене-

брег просьбами опекуна не вымогать денег у Ричарда.

Его крупный долг опекуну никак не повлиял на их

разрыв. Мистер Скимпол умер лет через пять после

этого, оставив дневник, письма и разные материалы

автобиографического характера; все это было опублико-

вано и рисовало его как жертву коварной интриги,

которую человечество замыслило против простодушно-

го младенца. Говорят, будто книга получилась занима-

тельная, но я, открыв ее как-то раз, прочла из нее только

одну фразу, случайно попавшуюся мне на глаза, и

дальше уже читать не стала. Вот эта фраза: "Джарндис,

как и почти все, кого я знал, — это воплощенное

Себялюбие"». На самом же деле Джарндис — превос-

ходнейший, добрейший человек, каких во всей литера-

туре наперечет.

Итак, подведем итоги. В полифоническом постро-

ении книги мистер Скимпол предстает сначала веселым,

добродушным, ребячливым, очаровательным младен-

цем, чистосердечным и невинным ребенком. Добросер-

дечный Джон Джарндис, в каком-то отношении и сам

сущий ребенок, ослеплен и обманут псевдоребячеством

Скимпола. Под диктовку Диккенса Эстер описывает

Скимпола так, чтобы выявилось его неглубокое, но

приятное остроумие и дешевое, но забавное обаяние; и

вскоре сквозь это обаяние проступает сущностная гру-

бость, черствость и нечистоплотность этого человека.

В качестве пародии на ребенка он служит, кроме того,

замечательным контрастом описанным в книге подлин-

ным детям — маленьким помощникам, принимающим

на себя обязанности взрослых, детям, трогательно игра-

ющим роль опекунов и кормильцев. Огромное значение

для внутреннего развития повествования имеет встреча

ЧАРЛЗ ДИККЕНС 137

Скимпола и Джо; Скимпол предает Джо, фальшивый

ребенок предает подлинного. Тема Скимпола содержит

пародию на тему птиц, заключенных в клетку. Ричард,

неудачливый истец, действительно посаженная в клетку

птица. Паразитирующий на нем Скимпол в лучшем

случае — заводная птичка, в худшем же — стервятник.

И наконец, есть почти неразвитое противопоставление

настоящего доктора, Вудкорта, который использует

свои знания, чтобы помочь людям, и Скимпола, кото-

рый отказывается от врачебной практики, и в тот един-

ственный раз, когда прибегли к его консультации, верно

определяет лихорадку Джо как опасную, но советует

выгнать его из дома, несомненно обрекая на смерть.

Самые трогательные страницы книги отданы теме

детей. Вы отметите сдержанный рассказ о детстве Эстер,

о ее крестной матери (в действительности тетке) мисс

Барбери, постоянно внушавшей девочке чувство вины.

Мы видим заброшенных детей филантропки миссис

Джеллиби, осиротевших детей Неккета, маленьких под-

мастерье — «неопрятную хромую девочку в прозрачном

платьице» и мальчугана, который «вальсировал один в

пустой кухне», — берущих уроки в танцевальной школе

Тарвидропа. Вместе с бездушной филантропкой миссис

Пардигл мы посещаем семью кирпичника и видим

мертвое дитя. Но среди всех этих несчастных детей,

мертвых, живых и полуживых, самый горемычный, ко-

нечно, Джо, неведомо для себя близко связанный с

темой тайны.

На дознании у коронера по случаю смерти Немо

обнаруживается, что покойный разговаривал с мальчи-

ком, который подметал перекресток на Канцлерской

улице. Мальчика приводят.

«А! вот и мальчик, джентльмены!

Вот он здесь, очень грязный, очень охрипший, очень

оборванный. Ну, мальчик!.. Но нет, погодите. Осторож-

ней. Мальчику надо задать несколько предварительных

вопросов.

Зовут — Джо. Так и зовут, а больше никак. Что все

имеют имя и фамилию, он не знает. Никогда и не

слыхивал. Не знает, что "Джо" — уменьшительное от

какого-то длинного имени. С

 него

 и короткого хватит.

138 ВЛАДИМИР НАБОКОВ

А чем оно плохо? Сказать по буквам, как оно пишется?

Нет.

 Он

 по буквам сказать не может. Отца нет, матери

нет, друзей нет. В школу не ходил. Местожительство?

А что это такое? Вот метла она и есть метла, а врать

нехорошо, это он знает. Не помнит, кто ему говорил

насчет метлы и вранья, но так оно и есть. Не может

сказать в точности, что с ним сделают после смерти,

если он сейчас соврет этим джентльменам, — должно

быть, очень строго накажут, да и поделом... — так что

он скажет правду».

После расследования, на котором Джо не дозволяют

свидетельствовать, мистер Талкингхорн, юрист, част-

ным образом выслушивает его показания. Джо только

помнит, «что как-то раз, студеным, зимним вечером,

когда он, Джо, дрожал от холода у какого-то подъезда,

неподалеку от своего перекрестка, человек оглянулся,

повернул назад, расспросил его и, узнав, что у него нет

на свете ни единого друга, сказал: "У меня тоже нет. Ни

единого!" — и дал ему денег на ужин и ночлег. Помнит,

что с тех пор человек часто с ним разговаривал и

спрашивал, крепко ли он спит по ночам, и как перено-

сит голод и холод, и не хочется ли ему умереть, и задавал

всякие другие столь же странные вопросы».

«Очень уж он жалел меня, — говорит мальчик, выти-

рая глаза оборванным рукавом. — Поглядел я давеча,

как он лежит вытянувшись — вот так, — и думаю: что

бы ему услыхать, как я ему говорю про это. Очень уж

он жалел меня, очень!»

Далее Диккенс пишет в стиле Карлейля, с поми-

нальными повторами. Приходский надзиратель «со

своей компанией нищих» уносит тело жильца, «тело

новопреставленного возлюбленного брата нашего на

затиснутое в закоулок кладбище, зловонное и отврати-

тельное, источник злокачественных недугов, заражаю-

щих тела возлюбленных братьев и сестер наших, еще не

преставившихся... На скверный клочок земли, который

турок отверг бы, как ужасающую мерзость, при виде

которого содрогнулся бы кафр, приносят нищие новоп-

реставленного возлюбленного брата нашего, чтобы по-

хоронить его по христианскому обряду.

Здесь, на кладбище, которое со всех сторон обступа-

ют дома и к железным воротам которого ведет узкий