Статья: Кросс-культурные и гендерные различия уровня эмпатии, агрессии и тревожности у российской молодежи (на примере русских и татар)

Полученные данные были обработаны статистическими методами с помощью программы SPSS-23 для Windows.

Результаты

Для определения надежности используемых шкал поведения был проведен анализ надежности и вычислена альфа Кронбаха (Cronbach'salpha). Из представленных значений низкая надежность была получена по шкале общей эмпатии опросника диагностики уровня эмпатических способностей В.В. Бойко (Таблица 1).

Полученный результат аналогичен данным В. Косоногова, сравнившего три вида опросников на эмпатию и установившего высокую надежность опросника Барон-Коэна (а=0,85) (Kosonogov 2014). По поводу опросника В.В. Бойко некоторые психологи уже отмечали, что «во-первых, не удалось отыскать никаких сведений о процедуре психометрической проверки его надежности и валидности. Во-вторых, вызывает возражения обоснованность теоретических конструктов, положенных в основу теста» (Карягина и др. 2013: 207). Остальные коэффициенты превышали 0,6, что свидетельствует о приемлемой и хорошей надежности используемых методик.

Таблица 1Значения надёжности используемых шкал (а Кронбаха)

Для обнаружения основных эффектов независимых переменных (пола и региона исследования) в отношении зависимых переменных (эмпатия, тревожность, агрессия) был проведен дисперсионный анализ (ANOVA). Анализ показал значимый эффект пола по всем шкалам поведения кроме гнева и ситуативной тревожности, значимый эффект региона по всем шкалам кроме личностной тревожности (Таблица 2).

Таблица 2Эффекты пола и региона проведения исследования на самооценки по агрессии, эмпатии и тревожности (общая выборка)

* F -- тест различий групповых средних, -- степень свободы, Р -- статистическая значимость, у2 -- коэффициент частный Эта2 (показатель величины эффективного размера для ANOVA -- процент дисперсии в зависимой переменной, уникально объясняемый данной независимой переменной).

Для определения гендерных и кросс-культурных различий поведенческих показателей был применен Т-тест Д-критерий Стьюдента) для независимых выборок (Таблицы 3, 4; рисунок 1).

Таблица 3.Гендерные различия эмпатии, тревожности и агрессии у московских и казанских студентов

* N- количество респондентов, mean- среднее значение; SD- стандартное отклонение; N- количество случаев; t-коэффициент; df- степень свободы; P- значимость; NS- не значимо.

Рис. 1. Кросс-культурные различия тревожности и агрессии у московских и казанских студентов (ФА - физическая агрессия, ВА - вербальная агрессия, ВР - враждебность, ЛТ- личностная тревожность, СТ- ситуативная тревожность).

Fig. 1. Cross-cultural differences in anxiety and aggression among Moscow and Kazan students (“ФА” - physical aggression, “ВА” - verbal aggression, “ВР” - hostility, “ЛТ” - personal anxiety, “СТ” - situational anxiety).

Результаты проведенного анализа свидетельствуют о том, что юноши имели достоверно более высокие значения показателей физической и вербальной агрессии, чем девушки, в обеих выборках. Гендерных различий по шкале гнев у студентов из двух городов обнаружено не было. Уровень враждебности у московских студентов был выше у девушек, в г. Казани гендерных различий по данной шкале не обнаружено (Таблица 3).

Студентки характеризовались более выраженной эмпатией и более высокой личностной тревожностью, нежели студенты-юноши, в обеих выборках (таблица 3). Однако общий уровень эмпатии в соответствии с нормами теста Бойко в казанской выборке являлся сниженным (15-21 балл). В московской выборке у девушек по сравнению с юношами наблюдался значимо более высокий уровень ситуативной тревожности, тогда как у казанских студентов более тревожны под влиянием стресса были юноши (Таблица 3). Значения показателей тревожности оставались в пределах умеренной (31-45) или высокой (46 и более) величин.

Кросс-культурные различия были выявлены по всем показателям кроме физической агрессии и ситуативной тревожности у юношей, и личностной тревожности у обоих полов (рисунок 1, таблица 4). По всем шкалам агрессивного поведения суммарные баллы были выше у московских студентов по сравнению с казанскими - как у юношей, так и у девушек. Показатели самооценки по ситуативной тревожности также были значимо выше у московских студенток по сравнению с казанскими (рис. 1, Таблица 4).

Поскольку в исследуемых выборках были применены два разных опросника по эмпатии, прямое кросс-культурное сравнение между двумя выборками не представляется возможным, однако это не мешает проведению анализа взаимосвязей с другими чертами поведения.

Сравнительный анализ средних значений уровня эмпатии до и после предъявления стимульных изображений показали незначительные изменения реакции на фото с инвалидами - средние значения по оси Y значимо не различаются, хотя определенная тенденция наблюдается (рис. 2). Таким образом, значимых различий в эмоциональной реакции на стимульные фотографии выявлено не было. Необходимо, однако, отметить, что у московских юношей в отличие от московских девушек и от всех казанских студентов, наблюдается обратная тенденция - после просмотра изображений уровень эмпатии снижается (рис. 2).

Рис. 2. Различия в оценках респондентами своего уровня эмпатии до и после предъявления стимульных изображений (отдельно для московской и казанской выборок). Fig. 2. Differences in respondents' assessments of their level of empathy before and after being exposed to stimulus images (for the Moscow and Kazan samples).

Далее нами был проведен регрессионный анализ для выявления взаимосвязей между уровнем эмпатии и шкалами агрессии у московских и казанских студентов (рис. 3). На данных рисунках представлены только те результаты, которые имели значимые показатели. В г. Москве среди девушек были найдены значимые зависимости уровня эмпатии с двумя шкалам агрессии - физической и вербальной агрессией, а у юношей - с вербальной агрессией и враждебностью. Студенты, оценивавшие себя как более эмпа- тичные, имели более низкие самооценки по данным типам агрессии (рис. 3А, 3Б, 3В). В казанской выборке значимые корреляции эмпатии обнаружены только с вербальной агрессией у девушек, при этом направление связи было противоположно полученным результатам по московским студентам - девушки с более высокими самооценками по эмпатии имели более высокие самооценки по вербальной агрессии (рис. 3Г).

Рис. 3. Взаимосвязь уровня эмпатии и четырех шкал агрессии у московских (А, Б, В) и казанских студентов (Г). Fig. 3. The relationship between the level of empathy and the four aggression scales among Moscow (A, B, C) and Kazan students (D).

Рис. 4. Взаимосвязь уровня эмпатии и тревожности у казанских студентов.

Fig. 4. The relationship between the levels of empathy and anxiety among Kazan students.

Таблица 4. Кросс-культурные различия тревожности и агрессии у московских и казанских студентов