А.Н.Краснов Русские тропики
I
Когда мы говорим "тропические страны", мы представляем себе непременно жаркие страны, и притом страны с влажным климатом. Такое представление о тропиках составилось с древних времен, еще с того младенческого состояния географии, когда тропические страны были почти неизвестны жителям Европы и когда эти последние, в лице греческих философов, уже знавших о том, что земля шар и что солнце под различными широтами стоит не на одинаковой высоте на небе в полдень, думали, что под тропиками, стоя в зените, оно должно палить нестерпимо. Почему пояс тропический и назывался тогда опаленным, и на его месте на изображениях земли писали "regio inhabitabilis proper exmiam calorem", то есть область, необитаемая вследствие чрезмерного жара. Позднейшие века рассеяли этот предрассудок. Беспрепятственно проник человек до самого экватора и нашел, что весь громадный тропический пояс населен подобными ему людьми; мало того, когда стали наблюдаться более точным образом условия температуры различных тропических стран, оказалось, что значительная часть тропиков имеет температуры, гораздо более низкие, чем весьма многие страны, к северу и югу от тропиков лежащие, в летнее, по крайней мере, время года. Жители Батавии, например, или Сингапура, лежащих под самым почти экватором, круглый год пользуются температурою, колеблющеюся между 20 - 25°, и они удивились бы, как можно вынести 40-градусную жару харьковского лета или 50° Реомюра в песках Адам-Крылган в Русском Туркестане, странах далеко не тропических. Таким образом, выяснилось, что области наибольшей жары на земном шаре вовсе не совпадают с полосою, заключенною между тропиками Рака и Козерога, и что понятия "тропический" и "жаркий" далеко не однозначащие. Потому в своей характеристике тропической природы новейшие исследователи, вроде Уоллеса, указывают в качестве характерных признаков тропического климата обилие влаги, равномерное распределение температуры во все времена года, отсутствие зимы, в нашем смысле слова. Но и такое определение не точно. Под тропиками лежат жаркие и сухие, почти бездождные пустыни, как Сахара и Атакама: про них уже никак нельзя сказать, что воздух там влажный. Точно так же в Кантоне, лежащем под самым тропиком, изредка выпадает снег, то есть температура воздуха падает до 0°, чего не наблюдается во многих странах, лежащих значительно севернее тропического пояса. Таким образом, все более и более выясняется, что понятие "тропики" есть понятие чисто астрономическое, не поддающееся точному метеорологическому определению, и что между тропиками заключается ряд областей, в которых не бывает зимы, сухих и влажных, с различными оттенками колебания температуры, периодов.
Понятие это очень мало говорит представлению. Напротив, области беззимные, как сухие, так и влажные, суть весьма характерные географические единицы. Они характеризуются целым комплексом растительных и животных форм, целым рядом условий обстановки и образа жизни живущих в них людей, отличающих их от других частей земного шара. Кроме того, сухие и влажные беззимные области не менее резко отличаются и друг от друга.
Как те, так и другие, мы сказали, выходят из тропического пояса и развиты и севернее, и южнее его. Они незаметно переходят в области с зимами, и здесь, как и везде в природе, нельзя бывает провести резкой границы. Кантон, где раз в двадцатилетие выпадает снег и через четверть часа тает, во всем остальном еще чисто тропическая страна, влажная и жаркая. Ленкорань, бухта, которой, однако, один раз в тот же промежуток времени покрывается льдами, уже не может быть названа тропическою страною. Но где провести здесь границу, сказать трудно. Если мы влажный и равномерно жаркий климат называем чисто тропическим, то климат таких переходных беззимных областей часто называют субтропическим, и этот термин, несмотря на всю его неточность, часто употребляется в литературе. Так или иначе, беззимные области, изобилующие осадками, то есть дождями, во все времена года, суть области, по облику своему наиболее соответствующие общераспространенным представлениям о тропиках; другими словами, это такие страны, где воздух должен быть подобным воздуху оранжереи, где растут вечнозеленые девственные леса, перевитые лианами, усеянные орхидеями и другими эпифитными растениями, где папоротники и громадные злаки зарастают все открытые места, кишат змеями и другими
гадами и где полуподавленный роскошью природы этой человек не знает ни дров, ни теплой одежды, ни печей, питаясь в изобилии растущими древесными плодами.
Влажные беззимные области действительно обладают всеми этими свойствами, вместе с тем резко их отличающими от всех других. В жаркой экваториальной полосе характерною особенностью области является вечная влажность воздуха и почвы, содействующая необыкновенно быстрому разрушению горных пород и образованию глубокой малиновоили кирпично-красного цвета почвы латерита. Эти латериты питают могучую растительность, резко отличную от нашей тем, что листва ее кожистая, глянцевитая, толстая, как у наших фикусов, разводимых в комнатах, или у брусники, или это будут, напротив, пышноперистые листья мимоз и акаций. Среди таких двудольных деревьев возвышаются деревья однодольные: пальмы, панданусы, бананы и высокие бамбуки, а местами являются древовидные папоротники, окруженные сонмом ползучих, лепящихся по стволам, растущих на земле, цепляющихся и других травянистых папоротников. Стволы дерев увиты лианами и эпифитами. Трав и лугов, если только они не созданы человеком, нет. Везде господствует лес, фауна приспособилась к жизни на деревьях. Животные, птицы все это существа, по преимуществу лазящие, как попугаи, тихоходы, ленивцы, обезьяны, белки, тигровые кошки и т. п. Человек, если он дикарь, мало заботится об одежде. Культурный житель питается продуктами влажной и жаркой почвы. Рис, сахарный тростник, сорго, чай, кофе, какао, яме, таро, диоскорея вот главные растения, которые он возделывает.
Такова жизнь в жарком тропическом поясе беззимных областей. Таким его и знает всякий знакомый, хотя с элементами всеобщей географии. Но не всем, быть может, известно, что беззимные влажные области сохраняют свой облик и все характерные им присущие черты и вне жаркого пояса. Уменьшение температуры, по-видимому, не влияет на изменение их особенностей. Чем ниже средняя годовая температура места, тем менее разнообразна, менее богата эта тропического облика природа. Приземистее ее деревья, менее пышны эпифиты и лианы, скромнее фауна. Но общие черты остаются, и вы имеете перед собою тропики в миниатюре. Такими миниатюрными тропиками являются, например, острова Южной Японии или Новая Зеландия. В Южной Японии пальма немного только превышает человеческий рост, бамбук же редко бывает толще, чем в человеческую ногу. Лианы заменяются нежными, вроде нашего плюща, ползучими по стволам деревьев вечнозелеными растениями. Эпифиты представлены исключительно почти папоротниками, и самые леса хотя и сохраняют вечнозеленый облик тропических девственных лесов, но деревья их не имеют ни высоты, ни пышности крон тропических исполинов. Животные представлены уже малым количеством видов, и, например, из громадного разнообразия восточно-азиатских обезьян в Японии остается одна мартышка. Человек на одну треть сокращает культурные растения, но все же вечнозеленые формы, как чай и болотный рис, остаются кормильцами народа.
На вершинах тропических гор или в беззимных областях крайнего юга антарктических стран, например в Южном Чили и в Магеллановом проливе, мы видим примеры крайнего вырождения этого типа природы. Здесь деревья превращаются в густые сплетения кустарников. Но все же газонов трав нет, господствуют вечнозеленые формы с крупными цветами, типом коих могут служить рододендроны и азалии. Бамбуки превращаются в стелющиеся злаки. Земледелие невозможно, но как под тропиками человек в равномерном влажном воздухе не заботится об одежде, и жители Огненной Земли в противоположность кутающемуся в меха эскимосу или самоеду ходят почти в костюме прародителей по окраинам наводняющих его ледников, среди холодных туманов и пронизывающей насквозь сырости.
Таким образом, не только под экватором, но и везде влажные, беззимные области представляют из себя мир, совершенно отличный от остального, мир с, так сказать, тропическим обликом. Несмотря на громадное протяжение нашего отечества, обширная территория его нигде не захватывает этого типа природы. Вся Российская империя находится в царстве более или менее суровых зим. Только крошечный уголок ее, Черноморское побережье Кавказа, отчасти составляет переход к беззимным, влажным областям. Его природа есть последний отголосок субтропического мира Дальнего Востока Азии и широкого тропического пояса, как бы осколок совершенно иного царства, закинутый для контраста с остальною русскою природою на нашу окраину. Находясь на рубеже с имеющими зимы областями, Черноморское побережье не везде
имеет ясно выраженный субтропический характер, тем более что севернее Сухума начинает оказывать влияние и сухость воздуха северных берегов Черного моря. Поэтому у нас, в русских владениях, только бассейн низовьев Риона и Батумская область представляют полное выражение субтропических стран. Этой последней области мы и посвятим нашу статью.
II
Батум по справедливости может быть назван русскими тропиками. Нигде у нас зимы не бывают так мягки, нигде не выпадает столь громадного количества дождя. Французы дали этой местности не совсем приличное, но вполне справедливое название Черноморского писсуара (pissoir de la mer Noire), и действительно, в то время как большая часть наших понтических побережий отличается ясным, безоблачным небом, здесь всегда висят облака, всегда из сумрачного неба чтонибудь каплет или льет. Правда, и батумцы знают иногда хорошие ясные деньки, когда и у них блещет солнце, и у них виднеется на горизонте далеко над морем сверкающий своими снегами Кавказский хребет с Эльбрусом, царствующим над всеми его пиками, но число таких дней по сравнению с дождливыми сравнительно не велико; они выпадают обыкновенно на зимние месяцы, и непогода за эти перерывы потом с избытком себя вознаграждает потоками воды, низвергающимися из свинцовых туч.
Как громадно количество воды, падающей в самом городе, показывает сравнение показаний дождемеров его обсерватории с Петербургской, которая, как известно, не может пожаловаться на то, что ее обидели дождями. В то время как в Петербурге в среднем за год выпадает 500 мм, в Батуме выпадает 2 тыс. мм, то есть в четыре раза более. И это количество далеко не дает понятия о максимальной величине здешних атмосферных осадков, так как наблюдения делали в городе, расположенном на низменности, на далеко вдающемся в море мысе. Здесь часто небо бывает ясно, когда на окрестных горах висят тучи, здесь часто только пасмурно, когда на соседних холмах уже льет проливной дождь. Не будет ошибочно, если мы допустим, что горы эти, по крайней мере, в полтора раза более дождливы, чем самый город.
Это страшное обилие влаги, с одной стороны, с другой море, лежащее с северо-запада, равно как и защита от северо-восточных холодных ветров, делают и по температуре из Батумской области совершенно своеобразный уголок. Здесь температура летом никогда не достигает тех крайних пределов жары, какие знакомы в Южной России или под теми же широтами восточнее, в Азии.
Хотя Батум расположен гораздо севернее Баку и Ленкорани, не только море здесь никогда не замерзает, но и вообще термометр редко падает ниже 4°. Если эти немногие холодные дни совпадают с атмосферными осадками, падает снег громадными хлопьями; он облепляет деревья, ломает с них целые ветви, непривычные к такой страшной тяжести, но так же скоро и тает, не оставляя по себе и следа, так что в январе и феврале здесь совершенно свободно, как у себя на родине, цветут камелии, илексы и другие зимой цветущие растения беззимных областей, занесенные человеком.
И летом, и зимой воздух насыщен влагою. Стоит только повернуть ветру с юго-запада, небосклон подергивается тучами, и на другой день обязательно надо ждать дождя. Эти батумские дожди не похожи ни на настоящие тропические, ни на наши. Это те дожди, что приходится испытывать на высоких горах в холодном их поясе под экватором. Это какие-то пароксизмы дождя. То вдруг, как сумасшедший, припустит он изо всех сил, поливая вас потоками холодной воды. Вместо теплого ливня тропиков здесь всегда капли дождей холодные, хотя они так же громадны и обильны по числу, как в странах экваториальных. За таким пароксизмом следует передышка, но атмосфера не может очиститься сразу от влаги. Обыкновенно продолжает моросить дождь, но не так, как моросит он в холодную петербургскую осень. Здесь эти пузырьки пара так крупны, что могут моментально вымочить не хуже любого дождя.
Они тяжело сыплются, наполняя весь воздух, как будто их кто просеивает через очень крупное сито. Предательски, на короткое время, как будто проясняется атмосфера, но это только для того, чтобы выманить из убежища неопытного жителя и внезапно обдать его, как из ушата, непрерывными струями холодной воды. Таковы батумские дожди при господствующем югозападном ветре. Но раз или два в год этот юго-западный ветер вдруг меняет свой характер. Из влажного и дожденосного он становится жарким и сухим, как какой-нибудь африканский самум.
Обыкновенно он поражает только своей сухостью, но случаются годы, как, например, прошлый, 1894 год, когда он принимает характер настоящего опустошителя.
Тогда под его губительным дыханием сгорает листва не только нежных экзотических растений, но и грубых туземных пород; обожженные, со скрученною коричневою листвою, точно охваченные морозом, стоят буки и грабы, придавая всему побережью грустный вид поздней осени; грубый, заменяющий здесь газоны пастбищ папоротник также сохнет и буреет, не говоря уже о пострадавших культурных растениях. Сильные порывы ветра с корнем вырывают громадные деревья и валят их, довершая картину опустошения. Только в защищенных от ветра долинах гор тогда природа сохраняет свой свежий зеленый вид. Но эти ветры — редкое исключение. Когда их нет, атмосфера большею частью спокойна, давая возможность наблюдать игру бризы, этого свойственного большинству горных и прибрежных стран явления. Днем веет постоянный ветерок с моря, несколько умеряя томительный тропический жар дня Вечером наступает затишье, чтобы к ночи уступить место такому же ветерку, дующему с суши и далеко в море уносящему характерный терпкий запах папоротника и болотные лихорадочные миазмы низин.
Зимою, когда море теплее охладившейся, особенно у горных вершин, суши, эта береговая, или, точнее, горная, бриза принимает хронический характер. С гор постоянно стекает холодный пронизывающий ветер. Он стекает в долины и течет по ним в море, вызывая резкие контрасты температуры на побережье, в местах, защищенных и не защищенных от гор холмами. То вы едете свободно в легком пальто, греясь на солнце, то вас вдруг прохватывает леденящим ветром. Контраст, подобный тому, который испытывается у нас в степной полосе ночью, когда, идя по сухой, дышащей жаром ровной степи, вдруг спустишься в холодную и влажную балку.
Потому-то характер рельефа побережья играет здесь громадную роль в вопросе об успехе или неуспехе культуры разных южных плодов. Таковы климатические условия Батумского края.
III
Житель юга, переехав на север, например в Петербург, и гуляя летом по его паркам, всегда поражается необыкновенной бледностью зелени его деревьев. Мысленно сравнивая кроны дубов, лип и вязов с теми, которые украшали дубравы украинских или крымских лесов, он не видит в них той резкой темной окраски, которая им свойственна южнее Курска. Обратное впечатление производят уже издали одетые лесами склоны гор Батумского края на человека, привыкшего к таким же гористым местностям Западной Европы, вроде Зальцкаммергута, где те же самые породы деревьев, те же буковые леса одевают такие же мягкие, лишенные снежных вершин горы. Необыкновенно темный цвет зелени — характерное отличие припонтийских лесов вообще и батумских в особенности.
Буки, съедобные каштаны, главным же образом ольха покрывают склоны гор. Эти деревья, правда имеющие листву более темную, чем наше чернолесье, все же обыкновенные европейские с опадающею листвою деревья. Между тем издали любой девственный лес тропической Азии с его вечнозеленою листвою не произведет впечатления большей темноты зелени, чем батумский. Листва, вероятно, благодаря большей энергии солнечных лучей юга получает особую яркость окраски. Ольха петербургских болот здесь неузнаваема. Ее темная зелень поспорит блеском и окраской с листом фикуса. Она падает только в ноябре, чтобы появиться вновь в марте.
Стоит только ступить на батумскую почву, попасть под сени лесов края, чтобы увидеть, что находишься в мире иной, отличной от остальной русской растительности. Эта флора кавказскопонтийского побережья действительно уголок иного мира, носящего все черты полутропической растительности. Стоит, выехав за черту города, попробовать углубиться в некультурную чащу, чтобы путь ваш сейчас же перегородила перепутавшая кусты и деревья предательская сеть из сассапарили (Smilax) — растения не то ползучего, не то вьющегося — типической лианы с сердцевидными пятнистыми глянцевитыми кожистыми листьями и бесчисленными необыкновенно крепкими шипами. Она не даст вам сделать ни шагу, и, если вы, не имея ножа на палке или острого кинжала, попробуете бороться с нею, она исцарапает в кровь все ваше лицо и руки, изорвет в клочки одежду, но вряд ли позволит вам пробраться туда, куда вам захочется. Если геройски поборете лианы Smilax, которые снизу доверху целой сеткой опутывают громадные каштаны, свешиваясь с них гирляндами и фестонами, как кружево, сплетенное исполинскими
пауками, вы немедленно наткнетесь на другое препятствие — полулиану, если хотите также, в которой, даже внимательно всматриваясь, вы едва узнаете ближайшую родственницу ежевики наших южнорусских левад и волжских поемных лугов.
Здешняя ежевика ежегодно выгоняет из земли плети от 2 до 3 сажен длиной, заканчивающиеся розоватыми цветами и довольно безвкусными фиолетовыми ягодами. Плети эти помимо сложных пятилистиковых листьев усажены также очень густо крепкими, загнутыми назад колючками, из коих одни, большие, глубоко вонзаются в тело, раздирая глубокие царапины, другие, более мелкие, при попытке схватиться за ветку остаются в коже, производя весьма неприятные, болящие занозы. Эта ежевика образует здесь местами непроходимые дебри, заполоняя собою всю почву.
Третье растение, с которым немедленно ознакомляется посетитель Батумской области, присутствие которого он слышит еще с моря по запаху, это папоротник, ныне бич, в будущем, вероятно, благодетель Батумского края.
Это тот самый папоротник-орляк, что растет и в наших борах. Но здесь он растет густо, один завладевая почвою, образуя, издали мягкие, пушистые, зеленые газоны. Но газоны эти уже к июню превосходят человеческий рост. Как змеи, все более и более раскручивается зеленая верхушка листа этого растения, и, кажется, если б позднею осенью морозы не убивали этого папоротника, его и так уже к зиме достигшие более чем саженой длины ваи сплетениями своими образовали бы непроходимый лес. Их войлок зелени под осень проходим немногим более, чем джунгли из лианы Smilax и ежевики.
Все, что не занято культурою и не вытравлено скотом, то или папоротниковый луг, или ежевичник. Деревья, исковерканные в прибрежной полосе турками во время последней войны и постоянно вырубаемые туземцами, редко где сплачиваются в лес. Полузадушенные лианами где увитые дикой виноградной лозой, здесь, по-видимому, жившей с момента ее создания и в лице свои отдаленных предков подавшей нашему праотцу Ною, материал для первой бочки вина, деревья эти раскиданы одиночно или группами. Они только довершают эту картину непролазной буйной растительности, полное подобие которой можно найти в образовавшихся на месте истребленных лесов и запущенных плантаций джунглях Явы или Цейлона.
Но отличие от джунглей этих в отсутствии разнообразия в формах. Описанными лианами исчерпываются ползучие цепкие растения, заполняющие территорию Батумского края, тогда как под тропиками их несколько десятков принимает участие в диких сплетениях джунглей. Ботаник кое-где, правда, найдет здесь еще одну лиану, Periploca graeca, но она уже не играет видной роли. Здесь как характерная особенность края три вида растений заполонили всю территорию, достигли колоссальных размеров развития и выгнали, заглушили все остальное.
Действительно, трудно представить себе что-либо более жалкое, более обиженное судьбою, чем травянистая растительность джунглей Батумского края. Лишенная света и лучей солнца, и без того не особенно балующего своей улыбкою край, на бедной тощей почве, растительность эта достигает последней степени чахлости и истощенности. Обыкновенно вы ее даже и не примечаете с первого взгляда и думаете, что ежевика и папоротник одни одевают землю. Но, всматриваясь, видите, что на почве попадается то какой-нибудь представитель заливных лугов наших рек, подорожник Poligonum persicaria, то представитель лесных опушек вроде клевера и земляники. Но все это так чахло, так мелко, так выродилось, как только может выродиться трава на самой бесплодной песчаной почве северного подзола.
Удивляешься, как бродящие между папоротником коровы находят в этих травках достаточно питания, чтобы дать сносное молоко. Только болотный вьюнок (Calistegia sepium), высоко поднимающий гроздья дающих краску фиолетовых ягод, составляет исключение из этих пигмеев и вместе с одним местным сложно цветным по исполинским размерам своим примыкает к царствующим формам джунглей.
Подобно всем влажным беззимным областям земного шара низины Батумского края не имеют луга, пастбища, естественных, покрытых травами пространств, но эти последние заменены здесь лесом, джунглями или дебрями папоротников. По-видимому, первоначально здесь господствовал только лес, остальные же формация растений явились только тогда, когда человек вырубил деревья, причем порубки сменились джунглями, брошенные же поля папоротником. Папоротником немедленно и теперь зарастает оставленное поле, и он долгое время здесь