Названия плодов актуализируются и при обозначении формы частей тела: головы (огуреч `огурец' > Огуреч: Голова у мужчины не круглая, а овальная (КПО)), живота (арбуз > Арбуз Петь: Этого человека прозвали так за очень большой живот (КПО)). Ср. в противовес названным онимам прозвище, в котором подчеркивается, скорее, «наполнение» (подкожные жировые отложения), нежели собственно форма живота, - Кыз Кыном (< кыз кыном букв. «толстый живот»): Живот у мужчины большой и толстый (КПО).
б) Внешность
С помощью лексики флоры может кодироваться информация об особенностях мимики человека: шомкор `щавель' (Лицо у женщины постоянно недовольное (Кочево Коч.)). Данный фитоним связан с понятием шом `кислый' и его производными: шома `кислый', шоммом 1) `скисший, прокисший', 2) `брожение, квашение', шоммыны `киснуть, закиснуть, бродить' и др. [КПРС 1985, 566567]. Иными словами, данная номинация рисует образ человека, у которого лицо искажено характерной гримасой, как если бы он съел что-то со специфичным острым вкусом. Ср. аналогичное употребление соответствующего понятия в русском языке: кислое лицо (улыбка, др.). Однако в последнем случае наблюдается своеобразная градация степени проявления признака «кислый», поскольку так могут обозначать либо унылое (слабая степень), либо недовольное (высокая степень) выражение лица. В коми-пермяцком прозвище, благодаря конкретности созданного фитонимом образа, подобная вариативность исключена.
Названия растений иногда сообщают о преобладании какого-либо цвета во внешнем облике человека, в частности - в одежде: капуста > Капуста (Девочка пришла в школу в зелёной одежде, так её и назвали (КПО)). Причем выбор лексемы наталкивает на предположение о том, что на девочке было несколько предметов одежды такого цвета.
Фитонимы способны транслировать представления об эстетических свойствах внешности называемого человека. Интересно с этой точки зрения прозвище Вору. Антропоним образован от лексемы с общим значением, называющей скопления деревьев, - от слова вор `лес'. Информатор объяснил: Отца называют Калян (страшный) Калян - «нечистая сила, способная принимать человеческий облик»; им «обычно пугали детей» [Конаков, 1999а, 184], `бес (существо, появляющееся в темноте, которым пугают детей)', `чёрт, всякая нечисть' [КПРС 1985, 164], в т. ч. `леший' [Голева 2011, 151]., а сына - Вору, «лесной», «лесной маленький человечек» (Мижуево Коч.) - и вписал окказионализм в систему мифологических представлений коми-пермяков, т. к. оним оказался в одном ряду с другими названиями нечисти, обитающей в лесу: ворись `лесной', вордядь, ворись дядько `лесной дядя', медыджытыс ворас `самый большой в лесу', ворморт, ворись морт `лесной человек', вор хозяин `лесной хозяин', а также вор инька `жена лешего' [Голева 2011, 150, 151; Конаков 1999а, 118; КПРС 1985, 83]. Однако слово приобрело ласкательный суффикс -у, который привнес в апеллятив семы `лицо, человек, существо' и `младший' («младший леший», «лешачонок»). С учетом формы окказионализма можно говорить о том, что в прозвище транслирована идея более слабого проявления признака: «не с такой пугающей, отталкивающей внешностью, как у отца».
в) Сексуальная ориентация
Культурно окрашенная лексика флоры способна символизировать даже сексуальную ориентацию индивида. В коми-пермяцкой антропонимии в такой роли выступил фитоним одуванчик (Одуванчик - одинокий человек. Он голубой (Митино Коч.)). На первый взгляд, лексема выбрана для создания образа нелюдимого человека неожиданно, поскольку известно, что одиночные такие растения встречаются крайне редко. Но здесь мог сработать один из популярных принципов «прозвищенаречения» - «иронический», когда лексема используется в значении, противоположном (антонимичном) основной семантике (ср. многочисленные наименования типа Лысый, используемые по отношению к людям с длинными, густыми, растрепанными и т. п. волосами, Толстый - по отношению к худощавым, под.). И в данном случае этот подход к номинированию лица был поддержан смысловыми связями лексемы одуванчик с фразеологизмом божий одуванчик, который употребляется в следующих значениях: иронически `старый, дряхлый, тихий и беззащитный человек (чаще - о кроткой, безобидной старой женщине)', жаргонное, шутливо-ироничное `смотрительница музея (обычно интеллигентная старушка)', школьное жаргонное, шутливо-ироничное `студент-практикант', а также жаргонное шутливое `девушка с химической завивкой волос' [Мокиенко, Никитина 2007, 462]. Первое из этих значений, общерусского характера, безусловно известно коми-пермякам. И подчеркнем особую устойчивость, повторяемость семы `лицо женского пола', которая, со всей очевидностью, оказалась «привязана» к образу этого цветка (не случайно чаще используется выражение бабушка - божий одуванчик). Полагаем, что в рассматриваемом нами прозвище отразилось прежде всего особое восприятие гомосексуалиста и отношение к нему: это не обязательно старый и дряхлый, но всё же тихий, беззащитный, кроткий, безобидный человек и при том (уже и в силу таких особенностей поведения) «не совсем» мужчина. Иными словами, наш Одуванчик - это, так сказать, «недочеловек», точно так же, как и студент-практикант, чья номинация выбивается из ряда «женских» божьих одуванчиков (только в данном случае это «недоспециалист», недоучка).
г) Состояние здоровья
Единственное зафиксированное прозвище, в котором отражается общее состояние здоровья человека, - уже упомянутое раньше Гырка Пу (Кочево Коч.). Издавна, «характеризуя какого-либо человека, было принято сравнивать его с тем или иным пу, например: “Подобно свилеватому дереву сто лет проживет”» [Конаков, 19996, 317]. В нашем случае через образ гнилого дерева транслируется сообщение не просто о факте существования поименованного лица, но прежде всего о его болезненности. Как уже отмечалось выше, отождествление человека и растений - один из древнейших фольклорных мотивов, отразившихся в том числе во фразеологии. Особенно интересна в данном случае древняя культурная параллель между болезненностью человека и гнилостностью, где постоянные недомогания рассматриваются как то, что постепенно и неотвратимо разрушает организм человека и способно в конце концов свалить, убить его. В народных же представлениях это находит «двойниче- ское» выражение по аналогии с обилием дупел в дереве, т. е. наиболее слабых мест, через которые дерево особенно сильно испытывает разрушительное воздействие окружающей среды. И понятно, что такое дерево (и такой человек) наиболее близко к «роковому концу».
Человек психоэмоциональный
а) Волевая сфера
Значительно количество прозвищ, отражающих пристрастия, предпочтения их носителей, в данном случае - пищевые, ср.: кушман `редька' > Кушман (Любит есть редьку (КПО)), огуреч `огурец' > Сола Огуреч (Очень любила соленые огурцы (КПО)), семечки > Семечки (Любила грызть семечки (КПО)), гонапикан `растение сныть обыкновенная' > Гонапикан Сёиссез букв. «поедающие сныть», катойконим жителей с. Пуксиб Косинского р-на. Сюда же, на наш взгляд, примыкает антропоним от наименования ягоды озъягод `земляника': В детстве заплакала из-за того, что ей не оставили землянику (КПО). Но эта номинация дает взгляд «со стороны», когда окружающие восприняли проявленные ребенком эмоции как чрезмерные, безосновательные, ненормальные, поскольку земляники в Коми-Пермяцком округе растет очень много, так что сбор земляники и продажа ее туристам и проезжающим нередко - один из значимых источников заработка у местных жителей.
Растительная лексика способна сообщать о вредных привычках носителей антропонимов: табак > Табак, Пачка Табак букв. `пачка табака' (Очень много курит (КПО)). Рисуется образ человека, настолько злоупотребляющего курением, что даже одежда и кожа его пропахли этим веществом, так что возникает ощущение, будто человек «набит» табаком (как пачка).
б) Эмоции
Благодаря прозвищу Петшор из петшор `крапива' (Она врач, и дети ее боялись как крапиву; Очень строгая (Кочево Коч.)) мы узнаем, что растение может оказаться источником страха. В данном случае одна из самых сильных человеческих эмоций ассоциируется с физической болью, жжением, которое вызывается соприкосновением с листьями крапивы. В этой связи позволим себе предположить, что предъявленная информатором мотивация антропонима неполна. Наш родительский опыт заставляет считать, что «соприкосновение» с врачом, даже самым строгим, вряд ли будет вызывать эмоции более сильные, чем раздражение или беспокойство. Вероятно, страх вызывается еще и воспоминаниями о болезненных лечебных процедурах, таких, как инъекции (особенно если речь идет об уколах антибиотиками). Строгость же врача «усугубила» ситуацию, заставляя детей думать, что их «неправильное» поведение может стать причиной соответствующего наказания. Тем самым создается образ «неправильного» врача, воздействие которого на больных обратно тому, какое он должен оказывать.
3. Человек социальный
а) Поведенческие особенности
Растительная лексика привлекается номинаторами и для трансляции сведений об асоциальном поведении человека: зор `овес' > Зор (Грабил овес (КПО)). Эта злаковая культура очень неприхотлива, хорошо растет даже в условиях земель рискованного земледелия, к которым относится и Коми-Пермяцкий округ (три района здесь приравнены к районам Крайнего Севера). Однако ценилась она меньше, чем иные злаки (ячмень, рожь). Тем самым, на наш взгляд, усиливается степень вины «заклейменного» таким прозвищем мужчины, который не побрезговал даже этим; подчеркивается негативность оценки его действий односельчанами.
В прозвищах через фитонимы могут передаваться сведения о разовых или повторяющихся событиях, непосредственным участником которых стал человек, получивший прозвище (это так называемые «ситуативные» онимы). Ср., например, кушман `редька' > Кушман Лид `редька Лида (Лидия)' (Пьяная искала по всей деревне редьку (КПО)). В номинации запечатлелась нестандартная ситуация срочного поиска предмета явно не первой необходимости. Более того, это корнеплод, который, как известно, способен поспорить по степени неприятности вызываемых вкусовых ощущений с другими растениями («хрен редьки не слаще») и употребляется по большей части « любителями».
б) Владение речью
Отдельные фитонимы позволяют судить о речевом поведении человека, ср. морковь > Морковь (В детстве не умел говорить слово «морковь» (КПО)). Ненормальность здесь усматривается в том, что остальные, даже и более сложные слова, вероятно, «удавались» названному лицу, в отличие от этого, достаточно частотного слова.
в) Родственные связи
Фитонимы могут манифестировать наличие семейных связей между людьми. Это наблюдается на примере рассмотренного выше прозвища Вору, где «растительная» лексема тематически и семантически связала его с прозвищем отца.
г) Этническая принадлежность и идентичность Мы различаем этническую принадлежность как объективную отнесенность человека (группы лю-дей) к определенной народности или национальности и этническую идентичность как результат про-цесса этнического самоотождествления (включает сознательный, бессознательный и ценностный компоненты; основан на общности с определенными лицами языка, культуры, традиций, истории, территории и др.). Написание «идъя» используется в соответствии с рекомендациями в [КПРС 1985, 153]..
Безусловный интерес представляет понятие идъя-зорья1 в основе коми-пермяцкого коллективного прозвища. По свидетельству Т. Г. Голевой, «для русского населения Коми-Пермяцкого округа, которое генетически уже является смешанным и использует в речи и русские, и коми-пермяцкие слова, существуют определения коми-роч `коми-русские', ректан, ректаннэз (ректан `мотовило', рек- тыны `запутывать нитки'), “чалдоны”, идья-зорья `смесь ячменя и овса', “рожь с овсом”» [Голева 2013, 46], главным образом для жителей Юрлинского района - места компактного проживания русских на территории округа «Юрлинцы обладают особым групповым самосознанием, выделяют себя из соседнего коми-пермяцкого окру-жения и русских других районов Прикамья» [Юрлинский край 2003, 12]. В свою очередь, «жители Юрлинского района в глазах коми-пермяков - ни то, ни сё; ни русские, ни коми-пермяки; что-то близко к семантике русско-го фразеологизма ни рыба, ни мясо» [Лобанова 2019, 407]. «Чалдоны» - слово с затемненной семантикой и неясного происхождения. Обычно им называют «чужаков»: например, русских не из центральных областей России; представителей других национальностей; пришлых; беглых заключенных; и т. п.. Тем самым лексика флоры символизирует в данном случае этническую и территориальную (этнотерриториальную) принадлежность названных лиц. Одновременно номинация выступает как оценочная. Сравните в представленном ряду: если номинативные единицы коми-роч и чалдоны9 непосредственно указывают на речевые особенности их носителей, на их «чужесть», соответственно, то Ректан, Ректаннэз и Идъя-зорья содержат уже образные компоненты, функционируют, с нашей точки зрения, как полноценные прозвища.
Онимы, мотивированные глаголом ректыны, характеризуют в большей степени речь жителей русского и коми-пермяцкого культурно-языкового пограничья. Это глагол, обозначающий конкретное физическое действие, и данная семантика переносится на действие речевое по аналогии: в процессе прядения нитей они нередко путаются, и точно так же в речи жителей пограничья регулярно смешиваются две неродственные (с точки зрения современности) языковые системы, вплетаются инородные лексические элементы, в речи возникает путаница, неразбериха. И эти факты не всегда рефлексируются говорящими (во фразах типа «Это по-коми, а по-русски я забыла, как называется»). В прозвище Идъя-зорья идея путаницы, примеси лишнего, чего-то нежелательного, идея отсутствия чистоты проявления признака становится еще более ощутимой, привносится более ярко выраженная оценочность. Оним указывает на размытость национальных признаков у его носителей, на неопределенность их этнической принадлежности. В данном случае это характеризуется явно негативно, поскольку идъя - это не просто `ячменно-овсяный' или `засоренный (о языке)' [КПРС 1985, 153]. Это смесь неравноценных по своим качествам злаков: ячмень ценился выше овса, так что примесь последнего значительно снижало качество крупы или муки. Как следствие, Идъя-зорья - это не просто «полукровки», это люди социально ущербные. Ср. другое прозвище жителей Юрлинского района - Парёнки, из парёнка (т. е. пареный или отварной овощ (брюква или репа), употреблявшийся как десерт Возможно, такого же происхождения прозвище женщины Парёнка, зафиксированное в д. Хазово (Коч.): `пр. женщины, родом из Юрлинского района'. Хотя нельзя однозначно отвергать и иную версию его происхожде-ния, поскольку такой оним мог бы передавать особенности конституции его носительницы: что-то вроде `пр. раздобревшей, располневшей женщины, привлекающей внимание мужчин'.), которое, по мнению А. С. Лобановой, передает ту же семантику национальной неполноценности. Кроме того, вспомним самоназвание юрлинцев, характеризующее их этническую идентичность, - Сорича, вероятно, из сорица `посев из смеси овса и ячменя' (зафиксировано в Карсо- вайском районе Удмуртской АССР в 1953-1957 гг.) [СРНГ 2006, 16], что вновь отсылает нас к представлениям об отсутствии чистоты чего-либо, о наличии примесей в чем-либо, а потому - о чем-то утратившем своеобразие, уникальность и вследствие этого - обесценившемся.
Особенно важен при этом тот факт, что этнотерриториальная принадлежность определяется коми-пермяками через речевые характеристики. Наши наблюдения подтверждают выводы А. С. Лобановой о том, что «оппозиция “человек моей группы” - “человек не моей группы”... основывается, в первую очередь, на особенностях языка, как наиважнейшем признаке любого этноса» [Лобанова 2019, 408].