Коми-пермяцкая лексика растительного мира в этнолингвистическом аспекте (на материале современных прозвищ)
В. Боброва
В статье рассмотрена лексика тематической группы «Растительный мир», мотивировавшая современные прозвища коми-пермяков, проживающих в Пермском крае.
В рамках этнолингвистического подхода выделены тематические (идеографические) сферы проявления вторичных значений лексики указанной группы. Обнаружено, что лексика флоры используется для трансляции экзистенциальных, физических, психоэмоциональных и социальных характеристик человека. В рамках данных сфер выделяются более частные группы культурно-семантических коннотаций. Человек характеризуется со следующих позиций:
бытийность: человек - существо, элемент определенной картины мира;
физические и физиологические особенности: человек обладает прежде всего физическими признаками: такими, как рост, конституция, форма тела и его частей; затем - признаками внешности, среди которых особенности мимики, преобладающего во внешнем облике цвета, в целом эстетические свойства внешности человека; человек обладает также сексуальной ориентацией и определенным состоянием здоровья;
психоэмоциональные характеристики: как существо «волящее», человек проявляет какие-то предпочтения (прежде всего - пищевые) и зависимость от вредных привычек; как существо эмоциональное, он проявляет страх; лексика растительный прозвище
социально значимые признаки: прежде всего - характер проявлений человека в общественной жизни (в нашем случае - способность быть участником некоторых событий или склонность к асоциальным поступкам); особенности речевого поведения, наличие родственных (семейных) связей; а помимо этого - этнотерритори- альная, этническая принадлежность и идентичность.
Обнаружено противоречие между тем, что лексика растительного мира обладает лингвокультурной маркированностью, и тем, что такая лексика редко актуализируется при создании прозвищ.
Сделан вывод о том, что прозвища представляют собой значимый источник этнокультурной информации о номинаторах и носителях таких наименований.
Ключевые слова: коми-пермяки, Пермский край, тематическая группа, растительный мир, прозвища, этнолингвистика, тематическая (идеографическая) сфера, культурно-семантические коннотации.
M. V. Bobrova
KOMI-PERMYAK LEXIS OF THE THEMATIC GROUP “FLORA” FROM AN ETHNOLINGUISTIC POINT OF VIEW
(on the material of modern nicknames)
The article is dedicated to the lexis of the thematic group "Flora" that motivated the modern nicknames of the Komi- Permyaks living in the Perm region.
Within the framework of ethnolingustics, thematic (ideographic) spheres of secondary meanings are identified in the group's vocabulary. It is concluded that floristic lexicon is used to sign the existential, physical, psychoemotional and social characteristics of a person. Within these spheres more specific groups of cultural-semantic connotations are distinguished. The person is characterized from the following positions:
existance: the man is a living being, it is an element of a certain world concept;
physical and physiological characteristics: the person has primarily physical traits such as height, physique, the shape of the body and its parts. There are also exterior traits including the features of facial expressions, dominant color in appearance and the general aesthetic properties of a person's appearance. In addition, the person's sexual orientation and health status are taken into consideration.
psycho-emotional characteristics: as a willing being, the person shows preferences, primarily for food, and dependence on some bad habits; as an emotional being, the person shows fear;
socially significant features: first of all, the human participation in public life is essential (in our case, the ability to be a participant in certain events or the tendency to asocial behavior), features of speech behavior, the presence of kin (family) relationships and also ethnoterritorial, ethnic identity and ethnicity.
There is a contradiction between the fact that the vocabulary of flora has linguistic and cultural concerns, and the fact that such vocabulary is rarely applied creating nicknames.
It is concluded that nicknames are a significant source of ethnocultural information about the nominators and the bearers of such names.
Keywords: Komi-Permyaks, Perm region, thematic group, flora, nicknames, ethnolinguistics, thematic (idiographic) sphere, cultural-semantic connotations.
В центре внимания в данной статье - лексика растительного мира как источник этнокультурной информации, которую мы извлекаем из комплекса употреблений таких слов, мотивировавших современные прозвища (далее также «пр.»). В настоящем случае наше внимание привлекли антропонимы коми-пермяков (представителей одного из малых народов России, составляющих третью по численности группу населения в Пермском крае).
До сих пор подобного рода изыскания этнолингвистического характера осуществлялись преимущественно на материале апеллятивов с применением методов семантического и мотивационного анализа, и в этом направлении достигнуты значительные успехи. Представители «Уральской школы ономастики, этимологии и этнолингвистики» Е. Л. Березович и М. Э. Рут выработали приемы «ономасиологического портретирования» слов как одного из способов «систематизации языкового (в том числе текстового) материала в целях получения информации об особенностях менталитета носителей языка» [Березович, Рут 2000, 33]. Образцы применения этого методологического подхода мы обнаруживаем в монографиях и статьях, посвященных изучению некоторых соматизмов, терминов родства, наименований пищи, лексических единиц других тематических групп, а также фразеологизмов, топонимов и катойконимов (см., напр., [Березович 2014, 2018; Березович, Кабакова 2017; Березович, Седакова 2012; Осипова 2017б] и др.). Прозвища привлекли внимание исследователей лишь единожды [Осипова 2017а], несмотря на то, что неофициальные личные наименования - это продукт живого социального взаимодействия, по природе своей «антропоцентричныи» и дающии исключительно благодатную почву для этнолингвистических изысканий.
В статье предпринимается попытка такого подхода к прозвищам. С этой целью было изучено более 900 антропонимов коми-пермяков из архива (всего включающего более 5000 единиц), собранного для проектируемого нами «Словаря современных прозвищ жителей Пермского края». Материалы зафиксированы в период с 1997 г. по настоящее время в ходе диалектологических экспедиций (в том числе с участием автора статьи) в Коми-Пермяцком округе (далее также КПО), а также непосредственно в процессе сбора данных для Словаря. Прозвища выявлены в ходе общения с коми- пермяками либо извлечены из письменных источников (малочисленных монографических изданий [Юрлинский край 2003; Русские... 2008; Лупьинцы 2011], научных статей [Голева 2013; Лобанова 2019] и некоторых других; студенческих и школьных учебных научно-исследовательских работ1, в которых упоминаются прозвища коми-пермяков; а также из краеведческих источников См.: Ершова В. А. Аспекты изучения современных коми-пермяцких прозвищ: ВКР. Пермь, 2003. 60 с. (В ру-кописи); Нечаева Л. Н. Прозвища коми-пермяков, функционирующие на территории д. Мижуево Кудымкарско- го района (лексико-семантический аспект): ВКР. Пермь, 2012. 13 с. (В рукописи); и др. См., например: Гусева К. П. Поклонись родному дому. Пермь, 2008. 257 с.; Место отчее. Пермь, 2011. 124 с.). Привлекались антропонимы всех возрастных групп. Носители абсолютного большинства прозвищ - это жители сельских населенных пунктов Коми-Пермяцкого округа, немногочисленны выявленные именования жителей г. Кудымкара (столицы округа), а также студентов, чьи прозвища возникли уже в краевом центре - Перми.
Специфика социокультурной ситуации в крае обусловила особый подход к отбору материала. Все коми-пермяки в регионе билингвальны, свободно переключаются с одной языковой системы на другую в процессе коммуникации. Кроме того, лексическая система коми-пермяцкого языка по- прежнему широко открыта для заимствований из русского. По этой причине нами исследовалась вся лексика, мотивировавшая прозвища: коми-пермяцкая (тшак `гриб'), заимствованная из русского или через русский (морковь, огуреч `огурец') и собственно русская (гриб).
Выявленная лексика тематической группы «Растительный мир» немногочисленна (26 слов в 32 онимах), но входит в 12 лексико-семантических групп («Общие названия растений», «Названия растений (фитонимы)», «Названия частей растений (в том числе их плодов)» и др.).
Полный ономасиологический портрет реалии предполагает несколько этапов исследования. Прежде всего - это «констатирующий» уровень анализа: анализ информации, извлекаемой из внутренней формы языковых единиц. Далее - уровень «интерпретационный», на котором выявляются национальные стереотипы «авторов» номинаций. Третий уровень - «оценочный»: он предполагает выявление роли образа реалии в национальной картине мира.
При «первых подходах» к анализируемому материалу мы отобрали материал для исследования и выявили лексико-семантические группы флористических слов в основе современных прозвищ коми-пермяков; сделали выводы о низкой степени «проработанности» слов растительной тематики в прозвищах коми-пермяков (см., в частности: [Боброва 2018]).
В продолжение начатого исследования сосредоточимся непосредственно на антропоцентрическом аспекте работы. Составим реестр тематических (идеографических) сфер проявления в прозвищах вторичных значений лексики растительного мира. Здесь нами не рассматривались лексемы, от которых произведены прозвища с непроясненной мотивировкой: помидор (> Помидор, Хазово Коч.), тшак `гриб (общее название)' (> Тшак, Хазово Коч.), масляк `гриб масле-нок' (> Масляки, катойконим жителей д. Пармайлово Кочевского района).
1. Человек экзистенциальный
Названия растений способны символизировать самого человека как факт бытия, как индивидуума - его бытийность. Показателен выбор с этой целью лексемы с общей (родовой) семантикой: пу `дерево' > Гырка Пу букв. `дуплистое дерево' (Часто болеет (Кочево Коч.)). Причем уподобление человека и дерева в целом свойственно коми-пермяцкому узусу, ср., например, в выражениях сісьмом пуон дзурто букв. «прогнившим деревом скрипит» - `о вечно больном человеке', отка пу букв. «одинокое дерево» - об одиноком человеке [Томилина 2015, 175]. Мы склонны усматривать в этом древнейшие мифопоэтические мотивы универсального характера, а не только явление коми- пермяцкой культуры.
Ср. образ дерева в славянской мифопоэтике: «Дерево, куст - один из основных элементов традиционной картины мира, моделирующий его пространственный и временной образы (ср. так наз. мировое дерево). Д. наделяется свойствами универсального медиатора; одновременно соотносится с верхним (небо, Бог и святые, небесные тела), средним (человек) и нижним (хтонические существа, предки, отчасти демоны) мирами. Важнейшим аспектом мифологии Д. является его связь с человеком (его телом, категориями жизнедеятельности, судьбой и т. д.), о чем свидетельствуют сюжеты о превращении человека в Д., Д. как замена человека в обрядности, символическое отождествление человека с Д., представления о Д. как об инкарнации человека после смерти и др. Д., его части и предметы из него широко используются в семейной, календарной, хозяйственной и окказиональной обрядности и магии, а также в народной медицине» [Агапкина 1999, 60].
Аналогичные славянским мотивы и сюжеты обнаруживаются и в фольклоре коми-пермяков, а также их «родственников»: коми-зырян, удмуртов, манси, - и носителей иных финно-угорских культур (см. работы В. Е. Владыкина, Т. Г. Владыкиной, Т. И. Дроновой, В. П. Ершова, К. Жакова, А. А. Кле
ментьева, Н. Д. Конакова, П. А. Орлова, В. А. Семенова, Е. Тищенко, О. И. Уляшева, В. Э. Шарапова, в том числе [Кириллова 2015; Королева 2012; Подюков 2015; Энциклопедия... 1999-2004; Komi mutoloogia 2015; Sharapov 1993], др.). При этом исследователи обнаруживают много общего в восприятии дерева как элемента мифопоэтики русских и финно-угров. И это естественно для народов, не просто сосуществующих на протяжении веков на одной территории, но активно взаимодействующих, результатом чего всегда является, в терминологии К. В. Чистова, «контактное сотворчество» [Чистов 1982]. И тем более естественно, если придерживаться ностратической теории, утверждающей родство индо-европейцев и финно-угров.
Однако для полноценного обобщения и сопоставления данных по русской и коми-пермяцкой культурам потребуется особое исследование. В данном же случае ограничимся констатацией культурной маркированности дерева как мифопоэтического средства построения этнокультурного образа человека.
Человек физический
а) Физические особенности
Апеллируя к названиям растений, номинаторы подчеркивают различные физические и физиологические особенности называемого человека.
В частности, особенности роста передаются при помощи лексем банан (> Банан, Юксеево Коч.), контусь `конопля' (> Контусь, КПО) и пикан `молодой побег сныти обыкновенной, употребляемый в пищу' (> Пикан, Гайн.). Первая из них призвана обозначить рост высокий, две другие - низкий. Выбор лексики не случаен. Так, куст конопли (конопли посевной, которая выращивалась для изготовления тканей), как известно, достигает обычно 1,5 м, и в этом случае можно говорить о том, что носитель прозвища роста «ниже среднего», и уточнить: скорее, «среднего женского роста» Имеются в виду средние антропометрические показатели коми-пермяков.. Понятие же пикан, полагаем, призвано подчеркнуть иные характеристики носителя прозвища, поскольку молодые такие побеги в свежем (салаты) и отварном виде - это одно из самых излюбленных кушаний коми-пермяков. В номинации заложен оттенок снисходительности, легкой иронии по отношению к какому-то молодому, крепкому, возможно «очень полезному», но физически не совершенному человеку.
Антропоним Банан (Длинный, худой, белый и горбатый (Юксеево Коч.)) особенно интересен, поскольку в нем через понятие о соответствующем фрукте передано сразу несколько физических характеристик носителя прозвища: высокий рост, субтильная конституция, очень светлый цвет волос и форма спины.
Показательно, что слово банан подчеркнуло в первую очередь форму тела человека (и не случайно в предложенной информантом мотивировке прозвучало «длинный»), в то время как названия травянистых растений - именно рост, уровень, на котором человек возвышается над землей.