Материал: Коллектив авторов - История всемирной литературы Т.7 - 1991

типичная просветительская убежденность в конечном превосходстве разумного и доброго над бесчеловечным и дисгармоничным.

Думается, что есть все основания считать Ахундова и основоположником азербайджанской художественной прозы Нового времени. У него имелись предшественники — И. Куткашенский и А. Бакиханов, но их проза еще в слишком сильной степени была связана с традиционными, каноническими формами «восточной» словесности. Иное у Ахундова. Его проза уже вполне автономна, независима от поэтической речи. Именно такова знаменитая повесть «Обманутые звезды» (1857), сюжет которой был почерпнут автором из сочинения иранского историка XVI в. Искендер-бека Мунши «Тарихи-алем араи Аббаси» («Аббасова мир украшающая история»). Это «философская повесть» как особый жанр просветительской словесности, известный нам в первую очередь по произведениям Вольтера, несомненно, внимательно прочитанным Ахундовым. Отсюда подчеркнутая рационалистическая сконструированность повести, ее острая стилистическая графика, парадоксальная игра ума. «Обманутые звезды» разоблачают шахский деспотизм, невежество, мракобесие, но также и косность непросвещенной толпы, которую так легко сбить с толку. В то же время история, рассказанная Ахундовым, предстает под его пером и как универсальная притча о неправедной власти, с одной стороны, и несостоятельности утопического реформаторства

— с другой. «Обманутые звезды» — печальная повесть, но авторская ирония в какой-то мере смягчает грусть.

Мирза Фатали Ахундов

Фотография

Многообразные социальные проблемы, разрабатывавшиеся Ахундовым в комедиях и повести, подвергаются всестороннему и глубокому анализу и в его литературнотеоретических и критико-публицистических работах, самыми значительными из которых являются «Письма Кемал-уд-Довле» (1865).

Это первое на всем мусульманском Востоке публицистическое и художественнофилософское произведение, свободное от канонов и стереотипов догматического мышления средневековья, в манере, выходящей за пределы традиционных жанров и форм. Ахундов ставит перед собой цель — раскрыть социальные и духовно-нравственные причины экономической и политической отсталости мусульманского Востока, и от лица «индийского принца» он последовательно излагает свои материалистические, атеистические, демократические взгляды.

Несомненно, по жанру «Письма» — скорее трактат, нежели повесть. Однако совершенно отрывать «Письма» от художественного мира,

218

от реалистической эстетики писателя тоже было бы неверно, это помешало бы выявить причины той огромной популярности произведения, которой оно пользовалось не у одного поколения как в самом Азербайджане, так и в персоязычных странах Среднего и Ближнего Востока. Пластическая наглядность, живость и четкость сатирического обобщения, яркие детали, взятые «из жизни», «западно-восточные» параллели и их драматическая полярность, антитеза, ритмические повторы — все это демонстрирует не только мастерство Ахундова — философа, полемиста, публициста, но и Ахундовахудожника. Вернее всего, пожалуй, было бы определить жанр «Писем Кемал-уд-Довле» как синкретическую философско-художественную прозу Просвещения — достаточно вспомнить, скажем, «Персидские письма» Монтескье, традицию «государственно-

политической» прозы, идущую еще от «Приключений Телемака» Фенелона (Ахундов был превосходным знатоком этой литературы).

«Письма» Ахундова полны яростной непримиримости к феодальной отсталости, ко всей системе догм и запретов и в то же время это произведение раскованное, оптимистическое, свободно и даже весело утверждающее разум и достоинство человека.

Главный герой произведения — «индийский принц» Кемал-уд-Довле — образ, возможно, менее условный, чем он кажется на первый взгляд. В нем сконцентрированы черты восточного интеллигента-демократа, «нового человека» мусульманского Востока. Французская философия и арабские источники, исламское средневековье и европейское Новое время — вот круг интересов героя «Писем». Разум и мироздание, вечность и небытие, деспотическая власть и свобода, культурный регресс и просвещение — таковы основные темы раздумий Кемал-уд-Довле.

Воздействие главной книги Ахундова, несмотря на то что по цензурным условиям ему так и не довелось дождаться ее издания, было чрезвычайно велико. «Письма Кемал-уд- Довле» распространялись в списках и переходили из рук в руки, особенно в Южном Азербайджане. Более того, из Южного Азербайджана они совершали путешествие в Северный. В Иране они вызвали поток подражаний, серьезно повлияли на творчество виднейшего иранского просветителя М. Мелкум-хана, а также просветителей Южного Азербайджана А. Талыбова и З. Марагаи. Более того, свободолюбивые просветительские идеи «Писем» нашли отклик и в прогрессивной общественно-политической мысли Турции, Индии, Афганистана, арабских стран.

Материалистическое мировоззрение Ахундова ярко проявилось и в его литературнокритических статьях. Как критик и публицист он полагал литературу отражением жизни, отстаивал принципы реализма и народности, выступал как против бесплодного формалистического украшательства, так и натурализма в искусстве. Образцом народности и правдивости он считал творчество классиков мировой литературы Гомера, Фирдоуси, Низами, Хафиза, Шекспира, Пушкина, реалистическую поэзию Вагифа и Закира...

В70—90-е годы Азербайджан испытывает интенсивное воздействие русскоевропейских социально-экономических процессов. Это особенно заметно на примере Баку, который вырастает в крупнейший промышленный центр, что благотворно сказывается и на культурной жизни города — неуклонно растет число просветительных учреждений, школ, библиотек. Русская литература становится более доступной азербайджанскому читателю благодаря активной переводческой деятельности. Так, издаются произведения Пушкина, Крылова, Жуковского, Лермонтова, а затем и Гоголя, Толстого и Некрасова. Ахундовская идея о замене арабского алфавита латинским получает активного пропагандиста в лице М. Шахтахтинского, выступившего с циклом лекций в Петербурге, Москве, Париже, Лейпциге, Стамбуле. Продолжает свою преподавательскую деятельность в Петербурге блестящий востоковед М. Казембек. Все большее число молодых людей получает образование в Петербурге, Москве, Западной Европе.

Вмарте 1873 г. впервые поднялся занавес профессионального национального театра,

аспустя два года, в апреле 1875 г., изданием газеты «Экинчи» («Пахарь») открылась первая страница в истории азербайджанской демократической печати. Дальнейшее развитие просветительского движения происходит отныне под значительным воздействием печати и театра.

Первую азербайджанскую газету издавал Гасан-бек Зардаби (1837—1907), видный ученый-дарвинист, получивший образование в Московском университете, продолжатель Ахундова на ниве демократической публицистики и прогрессивной общественной деятельности. Издаваемая им газета «Экинчи» повела активную борьбу против умственной летаргии, опасности социального застоя и апатии. Серьезное внимание в газете уделялось пропаганде достижений естественных наук, материалам на

международные темы, проникнутым яростным неприятием колонизаторской политики западных держав на Востоке и содержащим резкую критику европоцентристского отношения ученых Запада

219

к духовной культуре мусульманских народов. «Экинчи» объединила вокруг себя передовых писателей и публицистов тех лет. Газету отличал неподдельный демократизм, она призывала всячески укреплять дружественные отношения азербайджанцев с русским народом. Значительное место отводил Зардаби материалам на литературные темы, стремясь к дискредитации отживших канонов классической поэзии и содействуя развитию реалистического направления. Однако в условиях царской цензуры газета подобной демократической направленности долго просуществовать не могла: в 1877 г. она была запрещена правительством.

В 80-х годах азербайджанское просвещение во многом утрачивает свой революционный и атеистический дух. Появляются призывы к модернизации ислама, возрождаются, казалось бы, уже непопулярные упования на «просвещенного монарха». В газете «Зия» («Свет», 1879—1880), сменившей «Экинчи», публикуются статьи, восхваляющие не только Александра III, но и имамов — последователей пророка Магомета.

Однако, как и повсеместно в России, годы консервативного затишья таят в себе предвестья грядущих общественных потрясений, революционных бурь. Призывы к духовному возрождению, социальному прогрессу все чаще появляются на страницах таких газет, как «Кешкюль» («Дароносица») и «Каспий». Газета «Кешкюль» (1883—1891), несмотря на противоречивость своих позиций, в целом продолжала демократические традиции «Экинчи».

В это же время в Азербайджане закладывается фундамент новой школы и реалистической детской литературы (С. А. Ширвани, М. С. Сидги, Р. Эфендиев, Ф. Кочарли), создаются первые учебники на родном языке, разработанные на основе

Формируется новый тип художника-просветителя. Это писатель-педагог, писательжурналист. Одновременно растет интерес к национальному фольклору, предпринимаются организованное собирание и изучение образцов устного народного творчества, в определенной мере содействующих утверждению реализма в азербайджанской литературе. Убежденность Ахундова в том, что времена поэзии «соловьев и роз» канули в вечность и что «ныне полезными, отвечающими вкусу читателей и интересам нации произведениями являются драма и роман», подтверждается реальным течением общественной жизни и литературного процесса. Театральные труппы, созданные в 80-е годы в Баку и других городах Азербайджана, способствуют развитию драматургии в традициях Ахундова. Среди его наследников особое место принадлежит Наджаф-беку Везирову (1854—1926). Везиров учился в Петербурге и Москве, окончил Петровскую земледельческую и лесную академию, до этого был любимым учеником Гасанбека Зардаби, зачинателя новейшей азербайджанской журналистики, в газете которого он активно сотрудничал, страстно увлекался театром. Драматургия и стала главным делом его жизни.

Везиров существенно расширил границы реалистического охвата действительности

— быта, нравов, социальных явлений, обогатил драматургические жанры и язык, звучавший со сцены. Драматурга недаром называли «азербайджанским Островским». Вместе с тем Везиров оставался на всем протяжении своего творчества типичным демократом-просветителем и в решающие, итоговые моменты своих суждений о жизни склонялся к либеральному осмыслению тех самых конфликтов, которые одними из первых ярко и бескомпромиссно запечатлел.

Ранние комедии Везирова, к примеру «Мясо — тебе, кости — мне» (1873), с просветительской назидательностью трактуют проблемы школы и семейного быта. Пьесы 90-х годов «Позднее раскаяние плодов не дает» (1890), «Имя есть, а самого нет» (1891) шире захватывают жизненный материал, решительнее в анализе и оценках. Патриархальная жизнь в них, так же как и купеческий быт в пьесе «Из-под дождя да под ливень» (1895), изображена в неприглядных тонах, резко критически.

Вершинным достижением Везирова в начальный период его деятельности явилась трагедия «Горе Фахреддина» (1896) — первая трагедия в азербайджанской литературе. Сюжетной пружиной трагедии служит кровная вражда между двумя помещичьими семьями. Основной же конфликт — нравственная борьба между представителями двух поколений — Фахреддином и Рустам-беком. Фахреддин, возвратившись на родину из Германии, куда он был послан учиться, приступает к конкретному претворению в жизнь просветительских идей — открывает в селе больницу, школу, отдает свои средства на гуманные начинания. Он гибнет, становясь жертвой кровавой распри. Его смерть символизирует одиночество героя, не нашедшего себе опоры в людях, и в еще большей степени свидетельствует об утопичности его либеральной программы, ненадежность которой чувствовал сам писатель.

На примере творчества Везирова прослеживается и эволюция традиционных просветительских тем и образов. Существенные изменения претерпевает в первую очередь тип положительного

220

героя. Ахундовские молодые люди еще не могли вырваться из «камышовых дебрей». Везирова (как впоследствии и А. Ахвердова, Н. Нариманова) волнует судьба нового поколения юношей, получивших образование в Европе или в России и вернувшихся домой, где они уже не могут думать, жить, проявлять себя, как их родители или постарому воспитанные сверстники, и всеми силами противятся патриархальной морали, застывшему быту, догматическим традициям и запретам. Однако конфликт этот раскрывается, как правило, на примере просветителей-интеллигентов, но отнюдь не представителей простого народа, социальных низов. Писатели-просветители, последователи Ахундова, в ранний период своего творчества не смогли продолжить и углубить демократизм его «деревенской» тематики.

Последующие комедии Везирова, в частности «Герои наших дней» (1900), социально целенаправленней. Это уже подлинно сатирическая пьеса, злая и желчная. В ней разоблачаются грязные махинации, низость и подлость, биржевая игра с ее неправедными обогащениями и узаконенным аморализмом. Впрочем, автор выступает не против буржуазии как таковой, а против нечестности.

Переход от критики феодализма и его пережитков к описанию и осуждению национальной буржуазии осуществлялся в рамках поэтики просветительской литературы на базе традиционной программы «воспитания народа». Лишь в революционнодемократическом литературном движении XX столетия происходят сдвиги в художественном познании действительности и в творческом методе писателей.

Развитие литературных видов и жанров осуществлялось в 70—90-е годы достаточно сложными путями. В поэзии, с одной стороны, пробивала себе дорогу сатирическая линия (Сеид Азим Ширвани, Фагир Ордубади, Халхали, Шукухи), а с другой — распространялась философская лирика (А. Набати), поэзия таригата, стихи религиозного содержания и т. д.

Исключительное место в поэзии того времени занимала любовная лирика. Поэзия господствовала в литературных обществах, созданных в эти годы в Карабахе, Шемахе, Баку, Ленкорани и в Ордубаде. В 1864 г. по инициативе Мирзы Рагима Фена (1841—1929) в городе Шуше было организовано литературное общество «Меджлиси-Унс» («Общество друзей»), там же по инициативе поэта и ученого Мир Мохсина Навваба (1831—1918)

было создано второе литературное общество «Меджлиси-Ферамушан» («Общество забытых»). Активными членами его являлись Абдулла-бек Аси (1839—1874), Мирза Алескер Новрес (1846—1918), Гасанали хан Гарадаги (1847—1929), поэтесса Фатьма ханум Кемине (1840—1898).

В плеяде поэтов видное место принадлежало Хуршудбану Натаван (1832—1897), происходившей из рода карабахских ханов. Умная, образованная женщина, первая азербайджанка, всерьез овладевшая русским литературным языком, поэтесса и художница, она пользовалась исключительным уважением современников. Известно, что Натаван произвела сильное впечатление на А. Дюма, который познакомился с ней в Тифлисе во время своего кавказского путешествия. Основные мотивы поэзии Натаван — любовь к жизни, мечты о счастье, горе матери, потерявшей любимого сына.

Хотя в поэзии 70—90-х годов преобладало романтическое направление, давали о себе знать и весьма серьезные реалистические тенденции, укреплению которых способствовали публикации в газетах «Экинчи» и «Кешкюль». Такие поэты, как Сеид Азим Ширвани, Гаджиага Ордубади Фагир, Мухаммед-Таги, обращаясь к современной тематике, разрабатывали ее как с реалистических позиций, так и при помощи традиционных условно-метафорических образных средств. Заслуживает внимания творчество поэта из Южного Азербайджана Мухаммед-Багира Халхали, автора аллегорической поэмы «Книга о лисе», достаточно острой в своем социальном критицизме.

Крупнейшим представителем азербайджанского просветительства в поэзии XIX в. был Сеид Азим Ширвани (1835—1888), бескомпромиссно критиковавший феодальнопатриархальные устои, фанатизм и предрассудки.

Для получения высшего духовного образования молодой поэт в 1856 г. отправился в Ирак. Учился он в Наджафе, Багдаде и Дамаске. Но, возвратившись на родину, Ширвани отказывается от духовного сана, более того, вступает в смелую борьбу с духовенством. Он заслужил славу «безумца», «мятежного вольнодумца», «предателя мусульман».

В1869 г. Ширвани открыл в Шемахе школу, где преподавал азербайджанский, русский, персидский языки, историю, географию, арифметику и основы других наук. Вместо Корана и законов шариата он читал ученикам стихи азербайджанских поэтов и свои переводы из Саади, Хафиза и Хайяма. Ширвани прослыл человеком политически неблагонадежным, и вскоре его отстранили от преподавания.

Вбогатом наследии поэта широко представлены стихи в жанрах газели, рубаи, касыды, марсие, а также стихотворные рассказы, басни, притчи, послания, литературоведческие работы, создал он и учебник по литературе.

221

Беззаветная любовь, мечта о встрече, жгучая тоска по возлюбленной, жалобы на судьбу — вот темы газелей Ширвани. Но, продолжая традиции своих великих предшественников, в особенности Физули, поэт воспевал не божественную, а реальную, земную любовь.

Просветительский Разум — верховное мерило ценностей в творчестве Ширвани. Образование должно изменить духовную суть человека, вот почему приобщение к гуманистическим ценностям для поэта значит больше, чем раса или вероисповедание: «Не говорите мне: он гяур, или мусульманин, // Кто образован — тот человек!»

Ширвани призывал кавказских мусульман овладевать естественными научными знаниями, отвергать суеверие и фанатизм, встать на путь прогресса, культурного возрождения (стихотворение «Обращение к мусульманам Кавказа»).

В связи с открытием в Москве в 1880 г. памятника А. С. Пушкину Ширвани написал стихотворение, в котором говорил об огромном значении поэтического наследия русского