Материал: Коллектив авторов - История всемирной литературы Т.7 - 1991
на родине лишь в начале XX в. С этого времени и началось его влияние на польскую поэзию и вместе с тем признание его значения за рубежом (отзывы Р. М. Рильке, А. Жида
идр.).
В40—60-е годы общественная обстановка и духовные запросы польского общества требуют прежде всего освещения обыденной жизни, проникновения в условия современности, а это стимулирует переход ряда писателей на реалистические позиции и, выдвигая на первый план прозу, способствует развитию крупных повествовательных жанров.
475
Основоположниками реалистического направления в польской литературе стали Ю. И. Крашевский и Ю. Коженѐвский.
Юзеф Игнацы Крашевский (1812—1887), которому принадлежит более пятисот томов сочинений, был не только одним из самых плодовитых писателей мира — прозаиком, поэтом и драматургом, — но и выдающимся литературным критиком, публицистом, ученым, издателем и общественным деятелем. В огромном его наследстве наиболее ценны повести и романы (144 социально-бытовых и 88 исторических).
Укреплению реалистических тенденций в творчестве Крашевского немало способствовало его знакомство с произведениями Бальзака, Диккенса, Гоголя. Изображая перемены в современной жизни с целью увековечить бытовые картины «для будущей истории», Крашевский находит ключ к постижению человека в формирующих его общественных отношениях. Реалистическое направление в польской прозе начинается с романов и повестей Крашевского, в которых изображается горькая доля крепостного крестьянства («История Савки», 1842; «Ульяна», 1843).
Осуждая крепостничество, Крашевский в то же время опасался разлагающего влияния буржуазных нравов. Но главным объектом его критики была феодальная аристократия. Обличению ее безнравственности, ее паразитизма и вырождения посвящены многие его произведения. Из них утверждению реализма более других содействовали такие романы, как «Волшебный фонарь» (1843—1844), «Два мира» (1855) и «Недуги века» (1856). Вообще же проза Крашевского, многообразная по формам, соединяет различные творческие тенденции (у него встречаются и романтические, и реалистические, и даже натуралистические произведения).
На бурные события 1861—1864 гг. в Королевстве Польском Крашевский откликнулся циклом полурепортажных повестей. Он писал их в Дрездене, куда, изгнанный из Варшавы, эмигрировал в 1863 г. Наиболее известна из них повесть «Дитя Старого города»
(1863).
Однако, пережив третье на своем веку поражение восстания, Крашевский в дальнейшем стал противопоставлять революционному движению либеральную программу спасения Польши, смыкавшуюся с позитивистской концепцией. Не переставая обличать деспотизм, феодальную знать и церковную реакцию, он в цикле так называемых политических романов («Гибриды», 1867—1868; «В мутной воде», 1869, и др.) настойчиво призывал к моральному сопротивлению угнетателям.
Иллюстрация:
Иллюстрация М. Андриолли к «Старому преданию» Ю. Крашевского
Гравюра. 1900 г.
К его лучшим историко-художественным созданиям относятся романы из времен саксонской династии XVIII в.: «Графиня Козель» (1873), «Брюль» (1874), «Варшавский староста» (1875—1876). Историческая проза Крашевского отличается документальностью
и критическим освещением истории Речи Посполитой. Особый исторический цикл составляют 29 романов, написанных в 1876—1886 гг., который начинается «Старым преданием» (1876), рассказывающим о борьбе предков польского народа с германским нашествием в IX в. В пору гонений на польскую культуру предпринятая Крашевским беллетризация истории заменяла полякам национальную школу. Его произведения имели большое воспитательно-патриотическое значение.
Из произведений о современной жизни, написанных Крашевским после 1863 г., особого внимания достойны «Morituri» (1872—1873), роман о деградации аристократов, и «Безумная» (1880), повесть о польской женщине, заявившей о своих человеческих правах. Действие повести заканчивается на баррикаде Парижской
476
коммуны, при защите которой пала смертью храбрых героиня. Крашевский создал множество реалистических типов шляхты, крестьян и мещанства разных эпох. Он был признанным патриархом в литературе, на которого опирались польские реалисты XIX в.
Вторым зачинателем реализма в польской прозе был Юзеф Коженѐвский (1797— 1863). Путь реализму прокладывали два лучших романа Коженѐвского «Спекулянт» (1846) и «Аферист» (1847). Из его позднейших произведений выделяются «Тадеуш Безымянный» (1851—1852) и «Родственники» (1856), предвосхищавшие позитивистскую «повесть с тезисом».
Элементы реализма наблюдаются в творчестве Яна Захарьясевича (1825—1906) и других польских прозаиков.
476
ПОЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА 60—80-х ГОДОВ
Начало 60-х годов характеризуется новым общественным подъемом, во многом связанным с той революционной ситуацией, которая складывается в это время в России. 23 января 1863 г. в Варшаве началось восстание, целью которого была национальная независимость и ликвидация феодальных порядков. Полтора года вооруженной борьбы не принесли победы. Царское правительство жестоко расправилось с побежденными и уничтожило последние остатки автономии Королевства Польского. Однако в результате восстания была проведена крестьянская реформа, положившая конец феодальному устройству.
Именно борьбой вокруг осмысления трагических последствий восстания 1863 г. открывается новый период в польской литературе, завершившийся в начале 90-х годов, когда возникшее рабочее движение изменило прежние представления об исторической перспективе развития Польши. Основным содержанием литературного процесса этих лет было превращение зародившегося еще в 40-е годы реалистического течения в господствующее направление литературы.
Разъединенность польских земель по-прежнему оставалась основной особенностью исторического положения польского народа. В обстановке национального бесправия и сохранения пережитков феодализма на польских землях бурный послереформенный рост капиталистического уклада придал особую идеологическую остроту конфликту между консервативной шляхтой и либеральными буржуазно-помещичьими кругами. В наиболее «чистой», классической форме этот конфликт выступил в Королевстве Польском, где он получил название борьбы «молодых» со «старыми». Вместе с тем Королевство стало в этот период основным очагом в польской литературной жизни.
Из среды «молодых» выдвинулся боевой отряд публицистов и писателей, выступивших против консервативного лагеря под знаменем позитивизма.
Польский позитивизм, в отличие от западноевропейского, носил утилитарнопрактический характер. Он был прежде всего буржуазной реакцией на поражение восстания 1863 г. Осуждая традиции повстанческой борьбы за национальную независимость как романтические и пагубные, он противопоставлял им идею экономического возвышения Польши. Самым радикальным органом «молодых» стал журнал «Пшеглѐнд тыгоднѐвы» («Еженедельное обозрение»), а главою этого движения — Александр Свентоховский (1849—1938).
Вэтот период значительно расширяются международные связи польской литературы. Самым влиятельным зарубежным писателем для польских реалистов этого времени был Диккенс, а из поэтов — Гейне, а начиная с 80-х годов — Золя. Из русских писателей больше других в 60—80-е годы читали в Польше Тургенева, главным образом в подлиннике. Известны были также Салтыков-Шедрин, Герцен, Достоевский, Л. Толстой, Некрасов и писатели-народники.
Вэтот период наблюдается интенсивное проникновение польской литературы в другие, особенно в славянские, страны. Так, в России широко издавались произведения Сенкевича, Ожешко, Пруса, Конопницкой и др. Польское влияние на украинскую и особенно белорусскую литературы было настолько глубоким, что некоторые явления (например, в истории белорусской поэзии) вообще нельзя объяснить вне их отношения к польской культуре.
Перемены в литературной жизни Польши проявлялись и в перестройке жанровородовой системы. После 1863 г. проза оттеснила поэзию на второй план. Отставала в своем развитии в этот период польская драма.
После 1863 г. часть писателей, продолжая романтическую традицию, видела главную цель в борьбе с национальным оппортунизмом, с настроениями примиренчества и в освещении причин катастрофы (так называемые «непримиримые»), другая настаивала на приспособлении к реальной жизни и анализе ее новых условий (позитивисты).
Виднейшим продолжателем романтизма в польской прозе был Зыгмунт Милковский (1824—1915), известный под псевдонимом Теодора Томаша Ежа. Еж вошел в литературу, имея за плечами опыт участия в освободительном
477
движении, в боях Венгерской революции 1848 г. Впечатления об Украине, где прошло его детство и юность, и наблюдения над жизнью балканских народов легли в основу подавляющего большинства его произведений. Даже его стилевая манера больше всего напоминает Гюго, и ни у кого из современников Ежа так явственно не выступает зависимость романтического метода от изображения «традиционного объекта», каким в его творчестве является тема национально-освободительного движения.
Наиболее ценны в наследии Ежа «славянские» романы, а также повести из времен Венгерской революции 1848 г. Лучшим из «славянского цикла» признан роман «Ускоки» (1870), в котором повествуется о борьбе боснийского крестьянства против турецкого гнета на рубеже XVI и XVII вв. и содержится немало аллюзий на положение поляков.
Среди романистов Еж был ярчайшим выразителем идеологии «непримиримых», к которым на первых порах принадлежали также М. Балуцкий, Я. Лям, Ю. Нажимский и др.
В творчестве «непримиримых» — из-за их неприятия действительности — раньше, чем у позитивистов, наметилось верное понимание разлагающего действия буржуазных отношений на человеческую личность. Именно среди «непримиримых» возникло самое мощное после 1863 г. сатирическое направление, содействовавшее утверждению реализма. Его основоположник Ян Лям (1838—1886) жил в Галиции, уродливый быт которой послужил мишенью прославивших его имя фельетонов и сатирических повестей.
К его лучшим произведениям принадлежат «Высший свет Козлищ» (1869), «Головы для позолоты» (1873) и «Удивительные карьеры» (1880).
Позитивисты видели важнейшую задачу в разоблачении шляхетско-феодальных пережитков, клерикализма и т. п., что вполне отвечало духу критического реализма. Литература, реализовавшая эту часть позитивистской программы, складывалась на почве отображения текущей жизни и стремилась к познанию ее новейших явлений. Ей было свойственно художественное новаторство — нахождение новых средств выражения изменившегося образа мыслей и чувств. Главное течение в развитии польского реализма 60—70-х годов оказалось идейно зависимым от позитивизма. Под его знаменами вступали
влитературу крупнейшие польские реалисты XIX в. — Ожешко, Сенкевич, Прус.
Ватмосфере тех надежд, какие возлагала в 60—70-е годы на промышленный переворот почти вся прогрессивная польская интеллигенция, ее критическая мысль, естественно, ограничивалась сферой патриархальных пережитков и очень неглубоко постигала природу новых, складывающихся общественных отношений. Более того, наивная вера в «наш век» — в век цивилизации — нередко приводила писателей, близких позитивистскому течению (а к нему в начале 70-х годов присоединилось и большинство «непримиримых»), к тенденциозному приукрашиванию героя деловой эпохи. Идеализировались не только люди труда, идущие в ногу с веком (ремесленники, врачи, инженеры), но и предприимчивые помещики, и капиталисты, и даже магнаты, проявлявшие активность на общественном поприще. Утилитарная эстетика привела к развитию так называемой тенденциозной литературы — рассказов, повестей, романов, пьес и даже стихов «с тезисом», носивших иллюстративный, дидактический характер. К этого рода литературе относятся ранние повести и романы Ожешко, Балуцкого; сборник рассказов Свентоховского «За жизнь» (1879) и другие произведения.
Влияние позитивистской тенденциозности сказывалось в романах заметнее, чем в новеллистике. Поэтому на первом этапе своего утверждения реализм в Польше успешнее развивался в малых жанрах. Рассказ был той формой, в которой наиболее интенсивно происходил поворот литературы к отображению жизни низов. Даже в творчестве Ожешко, писавшей в основном повести и романы, переход к зрелому реалистическому мастерству очевиднее всего проявился в жанре рассказа («Из разных сфер», 1880—1882). Большое место в развитии польского реализма занимала также повесть.
Духу утилитарной эстетики, возводившей в норму непосредственное выражение идей и их иллюстрацию в образах, наиболее полно отвечали очерковые и полурепортажные жанры. Талантливым мастером острого публицистического слова был Свентоховский. На протяжении всей жизни для различных газет и журналов писал свои знаменитые «Хроники» Прус. В разных периодических изданиях освещал «текущие вопросы» Сенкевич. Лям прославил свое имя фельетонами «Львовской хроники».
Только крушение позитивистских идеалов создало предпосылку для решительного преодоления утилитарной эстетики, а следовательно — для качественного сдвига в развитии реализма. Такой момент наступил в начале 80-х годов, когда обострение классовых противоречий и рост народного протеста заставили многих писателей усомниться в своих идеалах и буржуазный оптимизм сменился неверием в социальноисцелительные возможности промышленного и научного прогресса.
478
Стремясь выйти из тупика, в который грозила завести литературу тенденциозность польских позитивистов, критика обращается к опыту французской литературы, прежде всего — к Золя. Однако доктрина автора «Ругон-Маккаров» в целом не встретила поддержки. Лишь позднее, в середине 80-х годов, из нее были восприняты положения о необходимости изучения «документов» жизни, их «научного» анализа и «абсолютной объективности», не считающейся ни с какими нравственно-воспитательными требованиями.
Развитие реалистического метода знаменуется в 80-е годы отказом от упрощенных приемов тенденциозной литературы. Принцип преломления действительности сквозь призму видения самих героев стал решительно вытеснять назойливый авторский комментарий с неотъемлемыми от него нравоучениями. Возросла тяга к объективному изображению людей и к правдоподобию образов, под которым в то время нередко подразумевали типичность. Наивная схема деления персонажей на положительных и отрицательных была отброшена. Польские реалисты, повторяя опыт Диккенса, Гоголя, тщательно описывали обстановку, которая связывала образ героя множеством нитей с материальными условиями быта, определявшими мысли, чувства, переживания и вообще весь склад его характера. Полнота бытовой детализации — также показательная черта реалистического стиля той эпохи. В это время получают распространение широкие, эпические обобщения, подготовленные реалистической новеллистикой предыдущего этапа. Ее достижения синтезировались в повестях и романах, причем сатира все резче выступала в социально-бытовом романе, ставшем в реалистической прозе той поры самым представительным жанром. Его развитию польская литература больше всего обязана Ожешко и Прусу.
Элиза Ожешко (1841—1910) родилась в семье богатого и образованного помещика. Воспитанная на чтении польских просветителей, французских энциклопедистов и английских позитивистов (Г. Бокль, Г. Спенсер и Д. С. Милль), она вошла в литературу как поборница демократизма, гуманности и технического прогресса. Уже в ее первом произведении — в рассказе о смерти влюбленной крестьянской пары «В голодные годы» (1866) — прозвучал обращенный к писателям призыв спуститься к социальным низам. Но захватившее Ожешко движение позитивистов надолго ограничило ее писательские интересы светскими салонами и конторами делового мира.
Ранние сочинения Ожешко — это ярчайшие образцы тенденциозной позитивистской прозы, проникнутой резонерством и назидательностью. Молодая писательница с жаром бичевала порочность традиционного воспитания («Дневник Вацлавы», 1867), хозяйственную неприспособленность и праздность шляхты, ускорявшие ее разорение («Эли Маковер», 1875; «Семья Брохвичей», 1876). Мишенью ее гневных нападок были тупость провинциального мещанства («В клетке», 1869), сословная спесь и моральная неразборчивость аристократии («Помпалиньские», 1876) и т. д. Как в публицистике, так и во многих повестях и романах она отстаивала идеи эмансипации женщин («Марта», 1873, и др.). Писательница интересовалась положением евреев в Польше и кроме ряда рассказов написала на эту тему роман «Меир Езофович» (1878), получивший, как и «Марта», общеевропейскую известность.
Разлад между позитивистской верой в благотворность буржуазных преобразований и действительными впечатлениями писательницы от жизни, который обострился в конце 70-х годов, привел к творческому перелому, когда она от восхваления благ буржуазной цивилизации перешла к ее критике. На распространение социалистических идей Ожешко откликнулась целым циклом романов («Призраки», 1880, и др.). Отвергая социалистические идеи, она вместе с тем с уважением отзывалась о самопожертвовании нового поколения бунтарей, мечтавших об общественном переустройстве. Обострение классовой борьбы вновь приковало внимание Ожешко к жизни низов, и прежде всего белорусских крестьян, трагедию которых она раскрыла в своих знаменитых повестях «Низины» (1884), «Дзюрдзи» (1885) и «Хам» (1886). С изменением отношения к действительности иной стала и поэтика Ожешко: из ее прозы исчезают схематизм, иллюстративность и морализаторство, повышается объективность показа героев, пластичность рисунка, психологическая глубина и тонкость обрисовки характеров.
Все эти изменения ярко проявились в романе «Над Неманом» (1887), который стал синтезом высших творческих достижений писательницы и одним из лучших творений польского критического реализма. Возвышенность мысли и драматизм сюжета,