После кубанского погрома количество военных сил в районе Царицына значительно возросло. Уже в конце 1717 г. здесь были размещены драгунские полки бригадира (позднее генерал-майора) Г.С. Кропотова. С 1718 г. между Пензой и Саратовом стояли два драгунских полка [30, с. 36]. С начала 1720-х гг. в донских городках в непосредственной близости от Саратовской и Царицынской округи по рекам Хопер, Бузулук, Медведица, Илов ля и Дон находились три сменявшихся драгунских полка Украинского корпуса [35, с. 159]. Одновременно под руководством Г.С. Кропотова в рекордно короткие сроки в течение 17181722 гг. здесь было осуществлено сооружение Царицынской укрепленной линии. Для своего времени она стала одним из крупнейших фортификационных сооружений в Европе, протянувшись от Волги к Дону на расстояние порядка 63 километров. Линия состояла из глубокого рва и земляного вала высотой до 12 метров, на гребне которого был сооружен деревянный частокол. На линии располагались 3 «крепостцы», редут и 23 форпоста [6, с. 35, 38]. Для службы на ней в 1722 г. половина солдат Дмитриевского полка была и переименована в казаков, которым предписывалось «чинить разъезды» [23, с. 92-96; 24; 39, с. 100110; 44, с. 209-210]. В 1727 г. здесь находились несколько сотен военнослужащих Псковского, Сибирского и Азовского драгунских полков. В том же году Верховный тайный совет приказал «маршировать в Царицынской линии» Нижегородскому драгунскому полку, «где оному и слободы строить». В 1728 г. правительство постановило «учредить и поставить у Царицына корпус из регулярных войск в шести или в семи тысячах состоящий и к тому присовокупить донских казаков две тысячи» [37, с. 231].
В 1720-е гг. по проекту Петра I были возведены и новые укрепления Царицына. Согласно составленной им в 1724 г. «Записке о фортециях», город относился к тем укрепленным пунктам, где должны были находиться малые цитадели, в которых «довольно по одному канониру к пушке и на год амуницыи» [17, с. 393-395]. 20-е гг. XVIII столетия привлекают к себе особое внимание в связи с еще одним немаловажным фактом, имеющим непосредственное отношение к рассматриваемой теме. В 1719 г. астраханский губернатор А.П. Волынский доложил Сенату, что во вверенном ему регионе «надобно иметь несколько полков и полевых пехотных, также конных...И притом человек тысячу и нерегулярных» [18; 31, с. 15]. Откликаясь на пожелание Волынского 18 января (здесь и далее все даты приводятся по старому стилю) 1720 г. Петр I предписал постоянно иметь в Астраханской губернии 4 пехотных гарнизонных полка, получивших названия Смоленского, Козловского, Селиванова и Терского. Позднее к ним прибавился еще один драгунский полк [17, с. 393395]. В начале 1730-х гг. выведенный из Персии Низовой корпус был рассредоточен по южному пограничью России. Половина из 12 полков корпуса была переведена на Волгу. Два полка разместили на дистанции от Астрахани до Царицына. Еще два расположили выше Царицына, и два полка заступили на охрану Царицынской линии [31, с. 206-207; 32, с. 46-50].
По решению Военной коллегии с 1752 г. Царицынскую укрепленную линию охраняли 600 (зимою - 400) донских казаков, составлявших так называемую «шестисотную команду». Помимо службы на форпостах, они содержали кордоны вниз по Волге до крепости Черный Яр и привлекались к «почтовой гоньбе». Командировки на линию были для них весьма тяжелы, так как на эту службу попадали преимущественно малоимущие казаки [32, с. 20]. Путешествовавший по Волге ученый С.Г. Гмелин писал: «Если хочешь бедную тварь в свете себе представить, то должно на память привести донского казака, на линии стоящего» [10, с. 47-48].
Для защиты приволжских селений от набегов кубанцев по распоряжению Петра I в 1717 г. к Царицыну были посланы 1 200 малороссийских казаков во главе с генеральным хорунжим И. Сулимою. Они приняли участие в строительстве укрепленной линии, а в 1721 г. казак Я. Жидков предложил царю заселить украинцами прилегающие к ней земли. Вскоре он основал слободу Дубовка и несколько лет вызывал желающих к поселению. Это стало первым шагом к появлению на Волге постоянных казачьих поселений [25, с. 313; 40, с. 21]. Помимо малороссиян в колонизации района приняли участие и донские казаки. В августе 1731 г. по всем их городкам был оглашен сенатский указ о наборе тысячи семей для заселения пустующих земель «от Царицына вверх по Волге». Переселенцы основали три станицы. Управление войска разместилось в Дубовке. В 1732 г. в новое войско, получившее название Волжского, назначили атамана и прислали войсковые регалии. В 1733 г. в него включили 1 057 семей донских казаков, а в следующем 1734 г. войску была дана грамота, в соответствии с которой всем записавшимся в его состав предписывалось служить «при Саратове и в Астрахани, также и в других местах, кроме Царицынской линии, где по Волге нужда востребует,...и писаться им по службе волгскими казаками» [44, с. 211-212]. В 1730-60-х гг. отряды, командировавшиеся из состава войска, находились при действующей армии, занимали форпосты от Дмитриевска до Черного Яра, охраняли соляные промыслы на озере Эльтон, осуществляли почтовую гоньбу, придавались в помощь межевым и таможенным чиновникам, командировались в соседние регионы для истребления разбойников [21, с. 58-59]. Новое войско достойно зарекомендовало себя, и уже в 1738 г. казакам «за верные их службы» были пожалованы 2 медные двухфунтовые, 18 чугунных пушек (эти орудия сохранились до середины 70-х гг., когда были захвачены пугачевцами, на обеих медных пушках помещалась надпись о том, что их пожаловали 10 июля 1738 г. атаману «зимовой станицы» Волгского войска Михаилу Дикому и есаулу Садомскому «с станишниками»), а в 1762 г. 14 знамен с надписью «никого не устрашаюсь». Первый атаман войска М.Н. Персидский не раз получал «монаршие награды». Депутатам посылавшейся от войска в столицу «зимовой станицы», особенно в царствования Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны, щедро жаловались дорогие подарки. Еще в конце XIX в. в храме Антиповской станицы хранился серебряный ковш, подаренный императрицей Екатериной II атаману «зимовой станицы» Никифору Кащееву 28 октября 1764 года. Дорогие сабли, пожалованные императрицей Елизаветой казакам О.И. Щербакову, И.В. Кузнецову и сыну атамана Ф.М. Персидскому, хранятся ныне в Государственном историческом музее в Москве и Музее им. А.В. Суворова в г. Кобрин (Белоруссия) [19, с. 173; 28, с. 118].
Французский путешественник А. де Кюстин остроумно назвал казаков «укрощенной ордой», но применительно к волжским, астраханским казакам и городовым казачьим командам на Волге это определение категорически не подходит. В отличие от старых казачьих общин на Днепре, Дону, Яике (Урале) и Тереке, казаки на Волге в XVIII в. являлись, в полном смысле слова, «государевыми людьми».
Как отмечал А.В. Курышев, «в социальной стратификации казачьих обществ XVIII в. Волжское войско занимало промежуточную позицию между полковым казачеством и исторически сложившимися казачьими войсками» [21, с. 228]. История войска явилась одной из первых, после неудавшейся с Аграханским, попыток создать «искусственное» казачье войско, имевшее все атрибуты традиционных старинных казачьих общин, но целиком включенное в военно-административную систему России. Когда надобность в нем отпала, имперские власти почти безболезненно упразднили войско и переселили почти всех казаков на Кавказ. Полученный на Волге опыт в дальнейшем был использован при создании новых казачьих войск в Сибири и Дальнем Востоке.
Таким образом, в период правления Петра Великого и в первые годы после его смерти ряд правительственных мероприятий превратил южную часть Саратовского Поволжья в своеобразный укрепрайон, снабженный достаточным числом регулярных и иррегулярных войск. Как нам представляется, реальные последствия и значение усилий, предпринятых в первой трети ХУШ в., до сих пор не вполне оценены в отечественной и зарубежной историографии. По сути, в этот период были заложены предпосылки для широкомасштабной колонизации обширного региона с относительно мягким климатом, гигантским массивом целинных плодородных земель и большими природными ресурсами. Важность окончательного приобретения Нижнего Поволжья тем более очевидна, что результаты начатой в те же годы борьбы за Причерноморье дали свои плоды лишь через несколько десятилетий.
Особое место среди воинских формирований Нижнего Поволжья занимают городовые казачьи команды - наследники ружников и конных стрельцов XVII века. Уже к концу следующего столетия о происхождении городовых казаков сохранялись лишь предания. В ответ на запрос астраханского коменданта Н.А. Бекетова царицынский комендант полковник И.Е. Цыплетев сообщал: «Из давных лет по городу Царицыну имелись конные стрелцы, а ныне именуемые конные казаки, и с которого именно году и по какому указу или по штату оные определены, о том, по имеющимся в царицынской канцелярии письменным делам, известия не имеется», - писал в 1773 г. в затребованной астраханским губернатором Н.А. Бекетовым ведомости царицынский комендант полковник И.Е. Цыплетев [3]. В течение первой половины XVIII столетия за конными стрельцами нижневолжских гарнизонов закрепилось название казаков. В команды принимались вольные люди всех сословий. За службу им полагалось хлебное, фуражное и денежное жалованье «из кабацких сборов», земельные угодья и рыбные ловли [1, с. 7-8; 16, с. 95]. Правда, далеко не всегда это делалось исправно и вовремя. Так, в 1727 г. недавно назначенный астраханский губернатор И.А. фон Менгден докладывал в Военную коллегию, что во вверенном ему регионе городовые казаки уже третий год не получают жалованья «и объявляют, что пришли во всеконечную скудость, ибо лошадей, ружье и амуницию имеют собственную, и ныне лошадьми опали, а купить не на что». При этом Менгден указывал, что, несмотря на квартирование в его губернии пяти регулярных полков, без этих казаков «быть не возможно» [35, с. 649-650].
В пределах рассматриваемой в работе территории городовые команды, помимо Саратова, существовали в Дмитриевске, Царицыне и Черном Яре. Согласно докладу Военной коллегии в Сенат от 28 февраля 1725 г., численность казаков в Саратове составляла 151 человек. В Царицыне и Черном Яре служили по 101 казаку, а в Дмитриевске всего 51. В то время как количество казаков в Саратове к 1727 г. было увеличено на 50 чел., в остальных городах их число не изменилось. Уже в эти годы правительство стало прибегать к изъятию из рядов городовых казаков сверхкомплектных служилых чинов. Лучшие из них пополняли армейские полки, прочие определялись в гарнизоны [35, с. 649]. В Саратовской команде в 1760 г. состояло 193 чел., однако налицо имелось лишь 47 казаков, 10 числились больными, а остальные были поровну разделены между Низовой соляной конторой и чиновниками, состоявшими «при калмыцких делах» [38]. Кроме местной службы при «калмыцких» и «соляных» делах, казаки использовались в боевых мероприятиях русской армии далеко за границами края. Так, в течение XVIII столетия саратовские, дмитриевские и царицынские «конные солдаты» командировались в Гилян, участвовали в Северной и Семилетней войне. Свою службу они начинали с 17-18 лет и продолжали ее до тех пор, пока это позволяло состояние здоровья. После получения отставки многие из них приписывались в другие сословия [32, с. 36-40].
Задолго до объединения казачьих общин на Нижней Волге в рамках Астраханского казачьего войска именно городовые казачьи команды старинных городов-крепостей несли основную тяжесть кордонной службы. Лишь в отдельные периоды к ним в помощь командировались казаки других войск. Так, в середине XVIII в. оренбургские казаки несли службу на р. Иргизе в Саратовском Заволжье, при Саратовской конторе опекунства в 1760-1770-е гг. находилась команда донских казаков, а в конце столетия кордон в Заволжье некоторое время содержали уральские казаки. Они же осуществляли патрулирование на Волге в целях борьбы с разбоями.
Благодаря своей мобильности и постоянной готовности к выступлению в поход казаки удачно вписывались в местную систему безопасности. Помимо чисто военных мероприятий их активно привлекали к сопровождению грузов, конвоированию, почтовой гоньбе.
В первой половине XVIII в. происходит постепенное превращение Саратова из военно-административного пункта в важный экономический центр Поволжья. Большое значение имела торговля с кочевавшими в левобережье калмыками, благодаря которой, по замечанию исследователей, Саратов стал своеобразной «калмыцкой столицей» [22, с. 2-59]. В этом статусе город утвердился едва ли не официально с назначением на должность воеводы состоявшего с 1715 г. при хане Аюке стольника Д.Е. Бахметьева. Функции воеводы и надсмотрщика над калмыками совмещал и преемник Бахметьева подполковник
В.П. Беклемишев. В 1727 г. Верховный тайный совет обсуждал вопрос о «приискании к калмыцким делам другого человека из штаб- офицеров, которому быть первым, а Беклемишеву вторым» [35, с. 5, 9, 26, 87, 103-104]. В их распоряжении в Саратове находилось два эскадрона драгун и 200 казаков, «а пушек полковых ни одной не было» [29, с. 12]. С 1727 г. при ставке хана постоянно присутствовало 300 казаков, 100 из которых были саратовцами. Как доносил В.П. Беклемишев, калмыки вели себя агрессивно, что стало одной из причин последовавшего в том же 1727 г. определения Верховного тайного совета об учреждении кордонов вдоль Волги на дистанции от Царицына и вверх по реке выше Саратова. С этого времени «по нагорной стороне каждое лето стояло на форпостах по 900 человек казаков, в том числе 300 из волских городов, 300 из донских и 300 из слободских полков на особливом жалованье» [35, с. 522-523]. В 1727 г. командующий Украинским корпусом генерал-фельдмаршал князь М.М. Голицын предложил членам Верховного тайного совета «в лутчую оборону и предуспеяние и калмыкам в страх» назначить Астраханскому гарнизонному драгунскому полку «всегда состоять при Саратове». Здесь он, по мнению военачальника, «может на обе стороны быть потребен, и содержание ево равно, как и в Астрахани, а в конских довольствах при Саратове будет в довольстве, нежели в Астрахани» [35, с. 523].
Результаты. В течение всего рассматриваемого периода развитие казачества оказывало определяющее значение на социально-экономическую жизнь и административное устройство региона. Казаки, решая собственные задачи, продвигались все дальше от центра государства, однако, когда к середине XVIII в. основные задачи по закреплению за Российской империей Нижнего Поволжья был выполнены, казачество прошло период жесткой трансформации.
В Саратовском Поволжье казаки были представлены наследниками служилых людей - городовыми командами, казаками Волжского казачьего войска и командировавшимися в помощь местной администрации и военным властям казаками из Малороссии, с Дона, Яика (Урала). В 1771 г. из-за утраты необходимости в пребывании в районе Царицына и волжских казаков началось их переселение на Кавказ. В 1777 г. войско было ликвидировано. Волжские казаки, таким образом, явились важным резервом для усиления казачьей общины на Кавказе.
Во время Пугачевского бунта, впервые с XVII в., Нижнее Поволжье оказалось под угрозой масштабной смуты. К внутренним беспорядкам добавилась внешняя опасность. Давно беспокоившие приволжских жителей киргиз-кайсаки (казахи) обрушились на несколько иностранных колоний, захватив большое число пленных. Многие колонисты были убиты, а сами селения разорены. После очередного крупного набега в конце 1780-х гг. власти обратились к традиционной форме обороны территорий, создав в далеком Заволжье линию кордонов с центром в основанном в 1787 г. городе Узень. Для службы на линии были привлечены находившиеся в Саратове, Камышине, Царицыне, Дубовке и других селениях казачьи команды. Спустя десять лет Узенская крепость была упразднена, а казаки (с 1817 г. - Астраханского казачьего войска) несли свою службу в Заволжье [32, с. 94].