РОЛЬ И ЗНАЧЕНИЕ КАНТОНСКОГО ЯЗЫКА В СОХРАНЕНИИ ИДЕНТИЧНОСТИ ЕГО НОСИТЕЛЕЙ
Южные провинции Китая оказались в сфере влияния китайских императоров с 214 г. до н. э., когда эти территории вошли в состав империи под властью Цинь Шихуана. В конце 19-го века после периода «опиумных войн» Китай был поделен на сферы влияния между западными державами, а город Гонконг был арендован Великобританией и являлся одной из ее колоний на протяжении 100 лет.
Кантонский диалект -- наиболее распространенный язык в Гонконге. В течение большей части британской колониальной эпохи единственным официальным языком был английский, а китайский язык стал таковым только в 1974 году, когда государственный указ «О языке» уровнял использование обоих языков (английского и китайского) на государственном уровне (см.: [8]). Под «китайским» понимался современный стандарт китайского языка в его письменной форме и кантонский как устная форма в контексте Гонконга, при этом не было никакого конкретного упоминания о юридической позиции кантонского диалекта.
После передачи Гонконга обратно Китаю в 1997 году правительством Гонконга была задумана и реализована языковая политика «билингвизма и три- лингвизма». «Билингвизм» подразумевает письменный китайский и английский языки, тогда как «трилингвизм» -- кантонский, английский и путунхуа. Примечательно, что политика Гонконга была направлена на «билингвизм», а не «трилинг- визм». Термин «билингвизм» не различает отдельные формы письменного китайского языка (например, традиционные и упрощенные символы, кантонскую лексику и синтаксис). Впервые в истории Китая именно на территории Г онконга был официально закреплен юридический статус кантонского языка. Следовательно, не будет преувеличением рассматривать кантонский язык как основной язык в Гонконге.
Если сравнивать языковую ситуацию в провинции Гуандун с Гонконгом, то обладая определенной степенью автономности, в том числе и в языковом плане, у Гонконга на сегодняшний день больше шансов в отстаивании прав кантонского языка. Однако даже в столице провинции Гуандун, городе Гуанчжоу проходят регулярные акции в защиту вытесняемого провинциальными властями кантонского языка (см.: [17]).
Некоторые наблюдатели считают, что можно говорить о том, что это «кантонское» движение в провинции Гуандун инициирует и поощряет подобные акции и в других провинциях Китая, особенно там, где проживают этнические меньшинства, как, например, в ТАР (Тибетский автономный район), где в последние годы появилось неофициальное движение в защиту «тибетского языка». По их мнению, общее между ними состоит в том, что люди и там, и там борются за свои равные языковые права. Они сталкиваются с одной и той же проблемой: из-за усиления путунхуа кантонский и тибетский языки находятся под угрозой деградации и исчезновения (см.: [9]).
Однако кантонский, в отличие, например, от тибетского, официально считается не отдельным языком, а одним из крупнейших китайских диалектов, с которым его роднят общие иероглифика и грамматика, а различаются они только в плане произношения. К тому же носители кантонского языка в целом признают свою общую с ханьцами национальную идентичность, поэтому борьба за права кантонского языка вряд ли может привести к национальному конфликту.
Многие лингвисты все больше выражают озабоченность по поводу долгосрочного выживания или автономии кантонского диалекта, приводя в пример северные области провинции Гуандун, где традиционная кантонская устойчивость к путунхуа ослабевает и где лингвистический баланс, кажется, медленно, но неуклонно переходит от кантонского к новому разговорному стандарту. Эта тенденция также отмечается и в среде китайских иммигрантов. Страх перед языковым сдвигом понятен, учитывая, что цель центрального китайского правительства неизменно на протяжении 70 лет заключается в том, чтобы путунхуа заменил все прочие диалекты китайского (см.: [1]).
Вместе с тем из-за привлекательности развития экономических связей с Гуанчжоу, Шэньчжэнем и Гонконгом китайцы из других регионов изучают кантонский диалект с целью иметь возможность переехать туда работать. Данная тенденция аналогична и для многих китайцев в Гонконге, изучающих путунхуа с целью большей доступности для них получения работы в провинциях к северу от Гуандун. Осознание с обеих сторон, что билингвизм является не потерей идентичности, а дает новые возможности и служит необходимым базисом культурного обмена, облегчает кросс-языковые контакты и распространение обоих языков в южных провинциях, крайне важно с точки зрения формирования в Китае поликультур- ного общества.
Иммиграционный контроль между Гонконгом и Гуандун в последние годы значительно ослаблен. Это привело к росту неофициальных контактов между жителями провинции Гуандун и жителями Гонконга. Более тесное взаимодействие между Гонконгом и Гуандун представляется неизбежным в ближайшие годы, и это может означать постепенное появление мощного «кантонского лингвистического блока». Обладая сходными интересами, Гонконг и Гуандун могли бы объединиться, чтобы усилить влияние на принятие правительством Китая таких решений в языковых вопросах, которые бы гарантировали выживание кантонского диалекта. Взаимная поддержка могла бы способствовать укреплению языковой автономии Кантона и сохранению его уникальной культурно-исторической идентичности.
ВЫВОДЫ
Кантонский диалект является крупнейшим среди всех диалектов китайского языка, и его отличие от путунхуа столь сильно, что позволяет говорить о том, что он является отдельным языком сино-тибетской языковой группы, тем не менее, в силу ряда исторических причин и определенной политической линии китайского руководства, он не получил в Китае статуса официального языка.
Несмотря на социалистический уклад китайского государства, в современном Китае права даже официально признанных этнических меньшинств не соблюдаются в полной мере, тем более не может быть и речи о поддержке некоторых народообразующих устремлений тех этнических групп, которые находятся в близком культурном и языковом родстве с ханьцами-северянами. Китайское руководство не стремится по образцу Советской России (советской национальной политики в отношении единого русского народа) создавать из единого китайского народа множество отдельных народов, поскольку именно в ленинской национальной политике китайские руководители видят причину гибели Советского Союза.
Данная идеологическая установка, установка на унификацию китайской нации, пронизывает все области государственной политики в сфере культуры и образования.
По нашему мнению, такая политика больше вредит делу просвещения, поскольку лишь в культурном разнообразии можно обрести подлинное единство народов. В отличие от многих западных стран, где сохранение всяческого разнообразия (даже несуществующего) стало культом и порой приобретает абсурдные формы, Китай, где усилиями Коммунистической партии отстаиваются идеи просвещения и культурного прогресса, казалось бы, призван проводить образцовую национальную, культурную и языковую политику, но этого не происходит.
Сложность определения лингвистической принадлежности кантонского диалекта не может быть никак связана с вопросом необходимости его сохранения. Китайским властям следует рассмотреть положительный пример языковой политики гонконгской администрации, не только для того, чтобы упредить потенциальный рост националистических настроений среди части населения провинции Гуандун, но больше для достижения исторической правды, обладание которой, в конечном счете, всегда означает и обладание превосходством, правом на будущее мироустроение, мироустроение в мире, который с каждым столетием, десятилетием, а в современную эпоху уже и годом становится все более близким, настоящей «ойкуменой», в подлинном смысле этого древнего греческого слова. В этом смысле борьба за или против сохранения различных диалектов или языков национальных меньшинств -- это больше не вопрос национального выживания, Китай давно прошел этот этап, но скорее вопрос идейной борьбы за будущее человечества, которую неизменно придется вести Китаю как новой мировой державе и которая всегда оказывается решающей, и пример Советского Союза здесь должен быть не менее показателен.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Егорова М.А. Политика Китая в области распространения государственного языка путунхуа // Языковая политика в условиях глобализации / под ред. Г.О. Лукьяновой. М.: РУДН, 2017. С. 70--75.
2. Завьялова О.И. Языковая ситуация и языковая политика в КНР, 2010, [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.ifes-ras.ru/attaches/books texts/Zavyalova._Language_situation_in_PRC.pdf (дата обращения: 15.10.18).
3. Каплунова М.Я. Языковая политика и функциональное развитие языков в КНР: автореф. дис.... канд. филол. наук. Москва, 2017.
4. Регионы Китая / Russian. China. Org. Cn. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://russian.china.org.cn/china/archive/province-new/node_2188967.htm (дата обращения:.
5. Barnes D. Nationalism and the Mandarin movement: the first half-century. In R.L. Cooper (Ed.), Language spread: Studies in diffusion and social change. Bloomington: Indiana Press, 1982.
6. Barov S.A., Egorova M.A., Medvedev Y.S. Educational programs of the Chinese government to popularize Chinese science, culture and language abroad // INTED2018, Valencia, 5--7 of March 2018.
7. Bruche-Schulz G. Fuzzy' Chinese: The status of Cantonese in Hong Kong // Journal of Pragmatics 27, 1997, Режим доступа: http://www.academia.edu/4018338/Fuzzy_Chinese_ The_status_of_Cantonese_in_Hong_Kong.
8. Fading yhwen tiaoli, Di 5 zhang, di 3 tiao, Fading yhwen yйq^ diwei yh yingyong (Указ о языке (Глава 5, пункт 3, Официальные языки, их статус и применение). URL: http://www.hklii.hk/ chi/hk/legis/ord/5/s3.html (дата обращения: 15.10.18).
9. Md Li. Cheng Zangyh-Haizimen faqi de wenhua zijiu/ kan bujian de Xizang, 2010. Режим доступа: http://woeser.middle-way.net/2010/12/blog-post_16.html (дата обращения: 15.10.18).
10. Li Jingzhong. Yueyh shi hanyh zUqun zhong de dUli yhyan // Yhyan yanbian lun, Guangzhou, 1994. P. 79--115.
11. Li Q. Yueyu Cha yi piao” cheng “guoyu” bu kao pu / xianggang zhongguo tongxUnshe, 2011. Режим доступа: http://www.hkcna.hk/content/2011/1009/115868.shtml (дата обращения:.
12. Liang S. Language Attitudes and Identities in Multilingual China / Springer International Publishing Switzerland, 2015. Режим доступа: https://www.springer.com/gp/book/9783319126180 (дата обращения: 15.10.18).
13. Luo Fuhe. Meiti fenbUqing “hanyh” he “phtonghua” yingxiang mrnzh tuanjie / Fenghuang wang zixUn, 2017, Режим доступа: http://news.ifeng.com/a/20170302/50748562_0.shtml (дата обращения: 15.10.18).
14. Snow Don. Hong Kong and modern diglossia // International Journal of the Sociology of Language. 2010. P. 155--179.
15. Wong C. Hong Kong and China: The Language Barrier / The Diplomat от 18.08.2016. Режим доступа: http://thediplomat.com/2016/08/hong-kong-and-china-the-language-barrier/ (дата обращения: 15.10.18).
16. Zhonghua Renmm Gongheguo xianfa (quanwen) / Renmm wang) (Конституция КНР, полный текст). Режим доступа: http://www.people.com.cn/GB/shehui/1060/2391834.html (дата обращения: 15.10.18).
17. UBC yhyan xuejia pengj^ Zhongguo zhengfh guanzhi yueyh binwei. Режим доступа: http://rn.bcbay.com/news/2015/05/01/328752.html (дата обращения: 15.10.18).
REFERENCES
1. Egorova, M.A. (2017). China's policy in the spread of the state language Putonghua In Language Policy in the Context of Globalization, G.O. Lukyanova (Ed.). Moscow: RUDN University. pp. 70--75. (In Russ.).
2. Zavyalova, O.I. (2010). Language situation and language policy in the PRC [Electronic resource]. URL: http://www.ifes-ras.ru/attaches/books texts/Zavyalova._Language_situation_in_PRC.pdf(accessed: 15.10.18). (In Russ.).
3. Kaplunova, M.Ya. (2017). Language policy and functional development of languages in the PRC [abstract of dissertation]. Moscow. (In Russ.).
4. Regions of China, Russian. China Org. Cn. [Electronic resource]. URL: http://russian.china.org.cn/ china/archive/province-new/node_2188967.htm (accessed: 15.10.18).
5. Barnes, D. (1982). Nationalism and the Mandarin movement: the first half-century. In Language spread: Studies in diffusion and social change, R.L. Cooper (Ed.). Bloomington: Indiana Press.
6. Barov, S.A., Egorova, M.A. & Medvedev, Y.S. Educational programs of the Chinese government to popularize Chinese science, culture and language abroad In INTED2018, Valencia, 05--07 of March 2018.
7. Bruche-Schulz, G. (1997). Fuzzy' Chinese: The status of Cantonese in Hong Kong. Journal of Pragmatics, 27 URL: http://www.academia.edu/4018338/Fuzzy_Chinese_The_status_ of_Cantonese_in_Hong_Kong (accessed: 15.10.18).
8. Fading yuwen tiaoli, Di 5 zhang, di 3 tiao, Fading yuwen y^ diwei yu yingyong (Language Ordinance (Chapter 5, point 3, Official languages, their status and application). URL: http://www.hMii. hk/chi/hk/legis/ord/5/s3.html (accessed: 10.15.18).
9. Mo, Li (2010). Cheng Zangyu-Haizimen faqi de wenhua zijiu / kan bujian de Xizang. URL: http://woeser.middle-way.net/2010/12/blog-post_16.html (access date: 15.10.18).
10. Li, Jingzhong (1994). Yueyu shi hanyu zuqun zhong de duli yuyan In Yuyan yanbian lun, Guangzhou, 79--115. 11. Li, Q. (2011). Yueyu Cha yi piao ”cheng“ guoyu ”bu kao pu / xianggang zhongguo tongxunshe. Access mode: http://www.hkcna.hk/content/2011/1009/ 115868.shtml (accessed: 10.15.18).
11. Liang, S. (2015). Language Attitudes and Identities in Multilingual China In Springer International Publishing Switzerland URL: https://www.springer.com/gp/book/9783319126180 (accessed: 15.10.18).
12. Luo, Fuhe (2017). Meiti fenbuqing “hanyu” he “putonghua” yingxiang mmzu tuanjie In Fenghuang wang zixun, URL: http://news.ifeng.com/a/20170302/50748562_0.shtml (accessed: .
13. Snow, Don (2010). Hong Kong and modern diglossia. International Journal of the Sociology of Language, 155--179.
14. Wong, C. (2016). Hong Kong and China: The Language Barrier In The Diplomat ot 18.08.2016. URL: http://thediplomat.com/2016/08/hong-kong-and-china-the-language-barrier/ (accessed: .
15. Zhonghua Renmm Gongheguo xianfa (quanwen) / Renmm wang) (Constitution of the PRC, full text) URL: http://www.people.com.cn/GB/shehui/1060/2391834.html (accessed: 15.10.18).
16. UBC y6yan xuejia peng^ Zhongguo zhengfu guanzhi yuey6 binwei URL: http://rn.bcbay.com/ news/2015/05/01/328752.html (accessed: 15.10.18).