Российско-Таджикский (Славянский) университет
К проблеме компенсации морального вреда в семейном праве
С.Н. Тагаева
Компенсация морального вреда должна в полной мере использоваться в рамках именно семейных отношений, так как в основе семьи должно лежать личное доверие их участников друг к другу, чувство любви, дружбы, привязанности. Если такого «фундамента» нет, люди оказываются наиболее уязвимы и не защищены именно со стороны своих родственников. В силу того, что члены семьи стараются по возможности устранять возникающие между ними конфликты в семье на основе морально-этических правил, не прибегая для этой цели к средствам государственного принуждения, а также отсутствие соответствующих норм в Семейном кодексе оказывают сильное влияние на то, что компенсация морального вреда используется очень редко в качестве меры семейно-правовой ответственности. Однако «нарушение личных прав граждан в сфере семьи и брака нередко наносит гражданам самые ощутимые физические и нравственные страдания, для компенсации которых нет принципиальных препятствий» [3, с. 261]. Поэтому при наличии между причинителем физических и нравственных страданий и потерпевшим семейных отношений институт возмещения морального вреда может активно применяться. Конечно же, Семейный кодекс Таджикистана допускает применение гражданского законодательства к личным неимущественным отношениям между членами семьи постольку, поскольку это не противоречит существу семейных отношений, но, тем не менее, было бы правильным расширение сферы применения института компенсации морального вреда путем закрепления подобной нормы именно в семейном законодательстве. Нет оснований не отнести к числу личных неимущественных благ, которые могут защищаться, вытекающие из брака или родства. В силу своей специфики семейные неимущественные права защищаются предусмотренными в СК способами как права участника именно семейных правоотношений, которым обычно корреспондируют обязанности других участников. В условиях, когда правоприменительные органы работают по шаблону и специализируются на определенных отраслях права, это было бы целесообразно как с практической стороны, так с технической, так как есть возможность исключить необходимость обращения к гражданскому законодательству и устранить сомнения правоприменительных органов в правильности толкования ими норм законодательства.
Так, предусмотренная Семейным кодексом возможность компенсации морального вреда при применении такой санкции за нарушение семейного законодательства, допущенное одним из лиц, вступающих в брак при его заключении, т.е. признании брака недействительным, направлена на защиту наиболее незащищенной стороны в брачных отношениях - добросовестного супруга. Признание брака недействительным имеет противоправный характер, которое наряду с семейно-правовыми мерами ответственности - признанием брака недействительным предоставляет добросовестному супругу право требовать от виновного супруга возмещения всех понесенных в связи с состоянием в таком браке убытков (реального ущерба), также компенсации морального вреда за понесенные нравственные и физические страдания. По своем правовой природе признание брака недействительным имеет характер дополнительного неблагоприятного последствия для лица, допустившего правонарушение.
Добросовестным является тот супруг, права которого нарушены заключением брака с пороками субъектного состава, с пороками воли и волеизъявления либо без цели создания семьи, т.е. не знавший о наличии препятствий к заключению брака, чаще всего называемый потерпевшей стороной. Аннулирование всех правовых последствий привело бы к нарушению его интересов. Исходя из этого законодатель защитил потерпевшего супруга от неблагоприятных последствий заключения подобного брака. Поэтому вряд ли можно согласиться с М.В. Кротовым, который считает, что недействительность брака ни мерой ответственности, ни мерой защиты [3, с. 327]. По его мнению, «нет никаких оснований рассматривать недействительность брака ни в качестве меры ответственности за нарушение семейного законодательства при наличии вины одного или обоих супругов, ни в качестве меры защиты, если вины обеих сторон нет» [3, с. 327]. Следуя данной точке зрения, можно забыть о правовых последствиях, которые порождает брак, признанный недействительным. Как же быть с детьми, рожденными в недействительном браке, которые имеют такие же права, что и дети, рожденные в действительном браке? Соответственно родители по отношению к детям, рожденным в недействительном браке или в течение 300 дней со дня признания брака недействительным, имеют такие же права и несут в том же объеме обязанности, что и родители по отношению к детям, рожденным в законном браке.
При признании брака недействительным могут возникнуть дополнительные неблагоприятные последствия для недобросовестного супруга, которые представляют собой меры семейно-правовой ответственности. Поэтому нельзя отождествлять признание брака недействительным, которое обладает особенностями, характерными для семейного права, и признание сделки недействительной. Семейное законодательство, в отличие от правил о последствиях недействительности сделок, в которых потерпевшая сторона вправе требовать только возмещения реального ущерба, предоставляет добросовестному супругу право на полную компенсацию имущественного вреда, также право требовать компенсацию морального вреда. Конечно же, речь идет об особом случае компенсации морального вреда, причиненного в рамках имущественных отношений. Для возникновения у недобросовестного супруга обязанности компенсировать причиненный моральный вред должно быть доказано наличие всех необходимых оснований ответственности за его причинение. Так, должно быть доказано, что моральный вред причинен в связи с нарушением принадлежащих добросовестному супругу личных неимущественных и имущественных прав. Признание брака недействительным может умалять достоинство добросовестного супруга, снижать его оценку в собственных глазах; формирует тревожность, боязнь утраты себя, своего положения в обществе, ощущение агрессивности и враждебности к окружающему миру, во многих случаях может пострадать и его репутация в глазах других лиц; наконец, может оказаться ущемленным его право на создание семьи. Все эти последствия могут быть расценены судом как понесенные нравственные страдания вследствие нарушения неимущественных прав добросовестного супруга.
Применение компенсации морального вреда возможно также при защите прав отдельно проживающего родителя на общение с ребенком и на получение информации о нем. Объем прав родителей не зависит от того, проживают они с ребенком или нет [1, с. 199]. Общение ребенка с родителем является жизненно важной потребностью и ребенка и родителя. Но бывают случаи, когда осуществлению родительских прав мешают определенные обстоятельства, к которым можно отнести и раздельное проживание родителей. В случае раздельного проживания родители должны определить своим соглашением, с кем будет проживать ребенок. Если родители не могут прийти к соглашению, вопрос о том, с кем будет проживать ребенок, решается судом.
В жизни нередки случаи, когда родитель, с которым остался проживать ребенок, создает условия, фактически лишающие другого родителя возможности общаться с ребенком и участвовать в его воспитании. В результате ущемляются законные права и интересы как одного из родителей, так и ребенка. Конечно же, имеются в виду те случаи, когда общение ребенка с отдельно проживающим родителем не представляет опасности для ребенка, не допускается осуществление родительских прав в ущерб физическому и психическому здоровью детей и их нравственному развитию. Право на общение является одним из личных прав родителей, нарушение этого права, создание условий, затрудняющих или делающих невозможным его реализацию, рассматривается как правонарушение. В силу того, что отдельно проживающий родитель не может осуществлять свои родительские права в полном объеме лишь потому, что проводит с ним меньше времени, препятствование родителем, с которым проживает ребенок, может причинить ему нравственные страдания. Отдельно проживающий родитель и так страдает после развода, так как не может гармонизировать отношения между собой и бывшим супругом, а также взаимоотношения с детьми. В силу того, что обычно бывшие супруги расходятся врагами, конфликт между ними сохраняется многие годы, втягивая в свое болезненное пространство близких родственников, друзей и детей. Часто встречается ситуация, когда они стараются своим поведением уязвить бывшего супруга, настраивают людей против него, стремятся к самоутверждению. В данном случае люди расходятся с глубокой психологической травмой в душе, которая не заглаживается порой всю жизнь. Также страдают после развода дети, так как «в подсознательной сфере психики формируется отношение к самому себе, как к такому человеку, которого бросают, что впоследствии может проявиться в неуверенности и заниженной самооценке ребенка» [7]. Более того, он начинает воспринимать отношения между людьми как нестабильные, ненадежные, которые могут всегда и в любой момент разрушиться [7]. Поэтому право на общение отдельно проживающего родителя с ребенком отвечает не только интересам родителя, но и ребенка. В случаях виновного в препятствовании общению с ребенком отдельно проживающему родителю, причинившему нравственные страдания последнему, законодательно должно быть предоставлено право для предъявления искового заявление о компенсации морального вреда.
Безусловно, моральный вред может причиняться не только взрослым членам семьи, но и несовершеннолетним детям, даже в раннем возрасте, как только они способны испытывать физические и нравственные страдания. С младенческого возраста дети уязвимы в части различных форм насилия в их семьях. Поэтому именно при совершении правонарушений в отношении несовершеннолетнего компенсация морального вреда должна применяться широко.
Это случаи, когда родители или лица, их заменяющие, бьют, издеваются над детьми, унижают, оскорбляют, жестоко обращаются с ними, принуждают к совершению противоправных действий, не кормят, выгоняют из дома или относятся к ним безразлично, живут только своей жизнью, не интересуясь жизнью детей, нанося им незаживающие психические травмы. В зависимости от возраста и уровня развития потерпевшего исполнители могут быть различными, например родители, мачеха или отчим, приемные родители, братья или сестры и другие члены семьи и попечители. Некорректные формы воспитания детей, унижение их человеческого достоинства, психическое и физическое насилие все чаще прослеживаются в семьях, в дошкольных учреждениях, учебных заведениях, детских домах и интернатах, специальных учебно-воспитательных учреждениях [4, с. 488]. К сожалению, насильственное лишение жизни и нанесение увечий в семье обычно происходят в жилище или на прилегающих к нему участках. Насилие в отношении детей в семье может часто осуществляться под видом дисциплины и принимать форму физических, жестких или унижающих достоинство наказаний.
Физическое насилие часто сопровождается психологическим насилием: оскорбления, брань, изоляция, отторжение, угрозы, эмоциональное безразличие и унижение являются формами насилия, которые могут нанести ущерб психическому развитию и общему состоянию ребенка, особенно если они идут от уважаемого взрослого человека, каким является родитель. Оставление без надзора, в том числе отказ от удовлетворения физических и эмоциональных потребностей детей, оставление их в опасности или неоказание медицинской помощи или иных необходимых услуг являются причиной смертности и заболеваемости среди детей младшего возраста. Особую неизгладимую психологическую, часто и физическую травму наносят изнасилования несовершеннолетних, сопряженные с убийством или угрозой убийством, тяжкими телесными повреждениями, истязаниями, похищением детей, с различными деяниями иного сексуального характера. Справедливо отмечено Ю.Ф. Беспаловым: «Вредоносное поведение родителей может сказаться на поведении ребенка и через годы» [2, с. 50]. Вряд ли в данном случае возможно компенсировать причиненные нравственные страдания в денежном выражении, однако это позволит хоть как-то сгладить совершенное деяние и покарать правонарушителя на всю жизнь. Конечно, по общим основаниям, действия, причиняющие вред личным неимущественным правам и благам (причинение телесных повреждений любой степени тяжести, побои, оскорбление, клевета, незаконное лишение свободы и др.), всегда порождают у потерпевшего право требовать денежной компенсации за причиненные страдания независимо от того, в какого рода отношениях он состоит с причинителем вреда.
Так, родители могут быть лишены родительских прав, если уклоняются от выполнения обязанностей родителей, в том числе при злостном уклонении от уплаты алиментов, злоупотребляют своими родительскими правами, жестоко обращаются с детьми, в том числе осуществляют физическое или психическое насилие над детьми, покушаются на их половую неприкосновенность, совершают умышленное преступление против жизни или здоровья своих детей либо против жизни или здоровья супруга. В вышеуказанных случаях ребенок испытывает не только физические, но и нравственные страдания. Лишения родительских прав недостаточно для достижения социальной справедливости и устранения каким-либо образом причиненной ребенку психологической травмы. Поэтому было бы правильным закрепление в статье, регулирующей порядок лишения родительских прав, возможности требования компенсации морального вреда несовершеннолетнему ребенку в возрасте до 14 лет одним из родителей (лицами, их заменяющими), прокурором, органами и учреждениями, на которых возложена обязанность по охране прав несовершеннолетних. А по достижении 14 лет сам ребенок вправе требовать по суду компенсации морального вреда, вызванного нарушением его прав и интересов. Также была бы целесообразной разработка механизмов по использованию взысканного морального вреда. В целях исключения нецелевого использования взысканной суммы морального вреда было бы правильным создание банковского вклада на имя несовершеннолетнего, воспользоваться которым он сможет по достижении 18 лет.
Такие же дополнения должны быть предусмотрены в случае отмены опеки и попечительства, отмены усыновления, поскольку являются формами устройства детей, оставшихся без попечения родителей.
Так, основаниями для отмены усыновления могут быть обстоятельства, свидетельствующие о противоправном виновном действии усыновителей, нарушающих интересы несовершеннолетнего, а именно: уклонение от выполнения возложенных на них обязанностей родителей, злоупотребление родительскими правами, жестокое обращение с усыновленным ребенком, а также наличие асоциальных заболеваний (алкоголизм, наркомания). Безусловно, виновное поведение усыновителя не может не отразиться на формировании личности несовершеннолетнего, в отношении которого осуществлялось физическое или психическое насилие, применялись недопустимые приемы воспитания, унижалось человеческое достоинство ребенка; также родительские права могут наносить ущерб интересам ребенка: создавать препятствия в обучении, склонять к попрошайничеству, воровству, проституции и т.д. Ребенок, безусловно, испытывает физические и нравственные страдания, степень которых сам не способен оценить в силу несформированной психики, поэтому правом на отмену усыновления и при наличии причиненного морального вреда должны обладать родители, орган опеки и попечительства, прокурор в отношении малолетнего ребенка и сам ребенок по достижении возраста 14 лет.