В таком углубленном понимании пола Д.С. Мережковский не только ссылается на суждения В.С. Соловьева о смысле половой любви, обращается к работам В.В. Розанова, но и использует всякие, даже малейшие намеки в истории духовной культуры на такие места, где пол оказывается преодолевающим сугубо плотские свои проявления. В романе «14 декабря» Д.С. Мережковский использует найденный им факт того, что в арамейском языке дух именуется в женском роде, считая, что тут проблескивает истина принципиального единства «верха» и «низа», мужского и женского, плоти и духа. Получается, что последовательно идя «вниз», мы окажемся, в конце концов, «вверху», как и наоборот. Апокалипсическое завершение истории Д.С. Мережковский именует как эпоху Духа, но также и как победу «Вечной Женственности». «Россию спасет Мать!» - такова заключительная строка романа [17, с. 258]. Еще более отчетливо и настойчиво звучат эти мотивы в известной работе Д.С. Мережковского «Тайна Трех. Египет и Вавилон». Следует отметить, что позже Д.С. Мережковский считал своей ошибкой максимальное сближение суждений о тождестве «верха» и «низа» с имморализмом Ф. Ницше - стремлением выйти за все и всякие метафизические и моральные разграничения.
Следующая важная мысль Д.С. Мережковского касается того, что в глубинах всякого реального общественного движения (или процесса) лежит метафизическая, а по сути - религиозная основа: «Физическое насилие только предлог для какого-то метафизического утверждения» [5, с. 103]. Поскольку это так, то он склонен был называть религией позитивизм, марксизм, социализм и даже терроризм. Во всех такого рода общественных идеях философ склонен был усматривать внутреннее мощнейшее стремление к возведению в высший ранг идею ничем не ограниченной личности, а христианство Д.С. Мережковский, в духе В.С. Соловьева, считал религией Абсолютно Совершенной Личности. Именно поэтому он усматривал присутствие религиозного момента во всех проявлениях стремлений к совершенной личности или к тому, что этому реально способствует: «Откровение абсолютной личности, откровение Христа совершается во всех делах человеческих; но сейчас, в России, больше, чем во всем остальном - в русском освобождении, которое ведь и есть не что иное, как освобождение, восстановление абсолютной личности в порабощенном и поруганном лице народа» [8, с. 144]. В чем-то соглашаясь с обвинениями в адрес Л.Н. Толстого по поводу его отступлений от христианской ортодоксии, Д.С. Мережковский в то же время подчеркивал, что реально Л.Н. Толстой в каких-то моментах оказывался ближе к сути и духу христианства, чем некоторые его критики и гонители. Примерно то же самое он высказывал и в адрес М.Ю. Лермонтова: да, поэтом двигали в том числе и злые, демонические силы, но его прозрения относительно корня зла, его самоизоляция от обыденности, его страдания, связанные с ощущением своей особенности, своей необычности, - все это философ считал проблесками истинного света - света истины - в творчестве поэта.
Эти суждения Д.С. Мережковского базировались на более общем его понимании роли религии в общественной истории и в самом бытии человека как личности. Он писал: «Религия народа - не случайность... И даже если допустить, что причины зарождения той или иной религии у того или другого народа случайны, то следствия ее жизни в народе неоспоримы. Религия - часть крови и плоти народной; она делает его таким или другим, подводит или отводит от культуры, бросает его в культуру, разгорается или гаснет сама от прикосновения культуры. Религия до сих пор делала народы, давала им силу или отнимала ее. Таково вечное свойство человеческой души, человеческого существа. В душе есть место для Бога, как в теле - место для пищи» (везде курсив Д.С. Мережковского - В. П.) [13, с. 85-86]. Д.С. Мережковский ставит вопрос, почему христианская Византия пала под ударами язычников (так философ называет мусульман, как и японцев с их религией синтоизма), почему этот народ не выполнил своей высочайшей в отношении к христианству с его заповедями миссии. Причину такого трагического хода истории Д.С. Мережковский усматривал в том, что в культуре Византии сущность христианства была усвоена неполно, как неполным, по его мнению, предстает и христианство в христианском сознании российского народа на тот момент, когда ученый высказывал и отстаивал свои философско-религиозные взгляды. С его точки зрения, византийское исповедание христианства сосредоточилось и замкнулось лишь на одной ипостаси Святой Троицы - на Христе, в то время как, по убеждению Д.С. Мережковского, Христос должен был бы вести человека, народ и культуру через Сына к Отцу и к Святому Духу. Ученый писал: «Силу первобытной, варварской, языческой крепости <...> можно побеждать лишь последней силой последней религии - религии Троицы, религии всеобъемлющей, не только созерцательной, но и действенной, принимающей в себя всю настоящую и будущую человеческую культуру, все откровения и знания, соединяющей в себе «разум - волю - чувство», как соединены в человеке «дух - душа - плоть» [13, с. 86]. Отметим здесь совпадение в понимании Святой Троицы у Д.С. Мережковского и В.С. Соловьева, который также трактовал ее через единство основных составляющих души в древних представлениях, уходящих корнями в мифологию и хорошо известных по работам Платона (душа растительная, чувствующая и разумная). Однако особенностью Д.С. Мережковского было еще и некоторое сближение его позиции с известными тезисами богомильской ереси и суждениями Иоахима Флорского, которые разводили как функции лиц Святой Троицы, так и исторические эпохи их проявлений: Бог-Отец начинал историю мира и человечества, представши прежде всего в качестве Творца, Сын Божий выступал олицетворением совершеннейшей человеческой личности и характеризовал эпоху благодати, а после второго пришествия Христа должна наступить эпоха Святого Духа, в которой все лица Святой Троицы обретали прямое и полное единство и свое адекватное проявление. Н.А. Бердяев в этом плане отмечал, что Д.С. Мережковский рассматривает единство лиц Святой Троицы в апокалипсической перспективе [10, с. 94].
Особое место в суждениях Д.С. Мережковского принадлежит так называемой концепции «грядущего Хама» - концепции все большего и более заметного господства в общественной жизни и в культуре человечества посредственности, мещанства, чего-то среднего, зараженного или воодушевленного стремлением к покою, достатку, удобному устроению в жизни. По его мнению, в Европе победил не Великий Инквизитор, изменивший Христу, а дух середины - пошлости, посредственности, успокоенности на том, что доступно массе, что серо и невыразительно. Высокие взлеты духа, на которых основывалось предшествующее культурное творчество, теперь в Европе не возможны. Д.С. Мережковский даже ставит в укор современному религиозному движению то, что оно лишено священного безумия и изуверства, свойственного всем истинным, по его мнению, прозрениям и жизненным утверждениям высшего плана [8, c. 135]. Сумерки Европы - это потеря потенции и интереса к высокому, спеленатому страданием и неистовыми прозрениями. Отметим, что эти суждения Д.С. Мережковского опередили некоторые идеи О. Шпенглера. В частности, Д.С. Мережковский пишет: «Пошлость толпы - «утилитаризм», дух корысти, тем и опасен, что из низших проникают в высшие области человеческого созерцания: в нравственность, в философию, религию, поэзию, - и здесь все отравляют, принижают до своего уровня, превращают в корысть, в умеренную и полезную добродетель, в печной горшок, в благотворительную раздачу хлеба голодным для успокоения буржуазной совести» [12, с. 181]. «Не страшно, - продолжает он, - когда малые довольны малым; но когда великие жертвуют своим величием в угоду малым - страшно за будущность человеческого духа» [12, с. 181].
В литературе бытовало и бытует мнение о том, что пошлостью и хамством Д.С. Мережковский характеризует социалистическое движение; недаром известная книга «Грядущий Хам» была издана в 1906 г., после того, как стали обозримыми все события и последствия социальных бунтов в России 1905 г. Однако вряд ли мы можем проигнорировать тот факт, что «метафизикой пошлости и середины» Д.С. Мережковский обозначает и позитивизм, и мещанство, и даже «политес» современных для того времени писателей, таких как А. Франс и Ж. Жорес. Сущность пошлости и хамства, согласно Д.С. Мережковскому, заключается в сознательном или бессознательном отказе от стремления к безусловному, высшему, метафизическому в угоду обыденности, обычному и физическому: «Конец и начало мира непознаваемы; только середина - мир явлений - доступна познанию, чувственному опыту, а следовательно, и реальна. Единственное и окончательное мерило для оценки всего есть прочность, основательность, «позитивность» этого чувственного опыта, то есть обыкновенной, «здоровой - средней человеческой чувственности». Эта «вечная середина», «ни то, ни се» - совершенная пошлость» [6, с. 228]. Удобство, посредственность, массовость, покой и жизненная стабильность - вот, по мнению Д.С. Мережковского, идеалы и устремления хамства; стремление к равенству, к минимализму, к массовой усредненной справедливости Д.С. Мережковский называет «самым пронырливым и современным из бесов» [12, с. 210]. Не сложно усмотреть в этих тезисах писателя и мыслителя сходство с некоторыми идеями Ф. Ницше, А. Бергсона и вообще с теми характеристиками, которыми несколько позже стали обозначать явление неклассичности в философии и культуре второй половины XIX - в начале XX века.
Несколько спорадическими и лапидарными являются собственно философские идеи Д.С. Мережковского, которые почти не занимают самостоятельного положения в его мировоззренческих и религиозно-теологических взглядах. Можно утверждать, что из всех составляющих философского знания на первый план он выводил гносеологию: «Современнейшая из всех наук, можно сказать, источник всей нашей современности - гносеология, ставящая вопрос о возможности религиозного опыта, религиозного видения, гнозиса» [7, с. 418]. Свое понимание гносеологии как науки, ведущей к религиозному и метафизическому опыту постижения мира, Д.С. Мережковский противопоставляет распространенному в его время феноменализму, апеллирующему к И. Канту: «Все философские и религиозные чаяния прошлых веков, все их порывы к безначальному и бесконечному, сверхчувственному - суть, по кантовскому определению, только «метафизические» и «теологические» бредни, «вольнодумные химеры юности» [6, с. 228]. Согласно Д.С. Мережковскому имеется три вида познания: 1) эмпирическое познание, целиком подчиненное в итоге науке; 2) рациональное, разумное познание, в котором разум накладывает на реальность свои формы, принципы и основоположения; 3) религиозное (оно же - мистическое, метафизическое познание, или гнозис).
Современныя Д.С. Мережковскому культура и философия, исповедуя принцип «середины и пошлости», все дальше уходили от третьего вида познания и даже проповедовали скепсис в отношении второго - скепсис в виде феноменализма, минимализма и исповедания принципа «пошлой середины».
Таким образом, можно еще раз подчеркнуть то, что мировоззрение Д.С. Мережковского представало в значительной степени как религиозно-теологическое, сильно окрашенное и скорректированное его приверженностью идеям «нового христианства», которое у него органически переплеталось с идеями эсхатологии (Апокалипсиса) и грядущей эпохи «Третьего Эона», то есть эпохи Святого Духа. Можно также добавить то, что большинство этих идей Д.С. Мережковского было погружено в аналитику конкретных духовных, исторических, культурных, литературных реалий своего времени (З.Н. Гиппиус подчеркивала, что невозможно себе представить Д.С. Мережковского вне культурно-исторического процесса), а также снабжено прекрасной стилистикой, непогрешимой художественной интуицией, остротой, проницательностью мысли и филигранной отделкой форм ее выражения.
Литература
мережковский мировоззрение христианство эсхатология
1. Воронцова И. Д.С. Мережковский. Учение о «новом религиозном сознании» как вариант религиозного гнозиса / И. Воронцова [Электронный ресурс]. - Режим доступа : http://pstgu.ru/dawnload/1237287722. voroncova.pdf.
2. Зеньковский В.В. История русской философии : в 2 т. / В.В. Зеньковский ; сост., предисл. и коммент. А.В. Полякова. - Л. : Эго, 199І- . - Т. 2. - Ч. 2. - 1991. - 270 с.
3. Левицкий С.А. Трагедия свободы: избранные произведения / С.А. Левицкий ; вступ. статья, сост. и коммент. В.В. Сапова. - М. : Астрель, 2008. - 992 с.
4. Лосский Н.О. История русской философии / Н.О. Лосский ; пер. с англ. - М. : Советский писатель, 1991. - 480 с.
5. Мережковский Д.С. Бес или Бог? / Д.С. Мережковский // Мережковский Д.С. В тихом омуте: статьи и исследования разных лет / Д.С. Мережковский ; сост. Е.А. Данилова. - М. : Советский писатель, 1991. - С. 102-107.
6. Мережковский Д.С. Гоголь и черт (Исследование) / Д.С. Мережковский // Мережковский Д.С. В тихом омуте: статьи и исследования разных лет / Д.С. Мережковский ; сост. Е.А. Данилова. - М. : Советский писатель, 1991. - С. 213-309.
7. Мережковский Д.С. Две тайны русской поэзии / Д.С. Мережковский // Мережковский Д.С. В тихом омуте: статьи и исследования разных лет / Д.С. Мережковский ; сост. Е.А. Данилова. - М. : Советский писатель, 1991. - С. 416-482.
8. Мережковский Д.С. Лев Толстой и церковь / Д.С. Мережковский // Мережковский Д.С. В тихом омуте: статьи и исследования разных лет / Д.С. Мережковский ; сост. Е.А. Данилова. - М. : Советский писатель, 1991. - С. 134-139.
9. Мережковский Д.С. М.Ю. Лермонтов. Поэт сверхчеловечества // Мережковский Д.С. В тихом омуте: статьи и исследования разных лет / Д.С. Мережковский ; сост. Е.А. Данилова. - М. : Советский писатель, 1991. - С. 378-415.
10. Мережковский Д.С. О новом религиозном действии (Открытое письмо Н.А. Бердяеву) / Д.С. Мережковский // Мережковский Д.С. Больная Россия / Д.С. Мережковский ; авт. предисл. и послесл., сост. докт. филос. наук С.Н. Савельев. - Л. : Изд-во Ленинградского ун-та, 1991. - С. 91-110.
11. Мережковский Д.С. Пророк русской революции (К юбилею Достоевского) / Д.С. Мережковский // Мережковский Д.С. В тихом омуте: статьи и исследования разных лет / Д.С. Мережковский ; сост. Е.А. Данилова. - М. : Советский писатель, 1991. - С. 310-349.
12. Мережковский Д.С. Пушкин / Д.С. Мережковский // Мережковский Д.С. В тихом омуте: статьи и исследования разных лет / Д.С. Мережковский ; сост. Е.А. Данилова. - М. : Советский писатель, 1991. - С. 136-212.
13. Мережковский Д.С. Св. София / Д.С. Мережковский // Мережковский Д.С. Больная Россия / Д.С. Мережковский ; авт. предисл. и послесл., сост. докт. фи- лос. наук С.Н. Савельев. - Л. : Изд-во Ленинградского ун-та, 1991. - С. 79-90.